A Crack In The Heart

— Не делай этого с собой, Регулус, — слова Барти, безусловно, были добрыми, но они не помогали. После всего случившегося Регулус отправился в общежитие и рассказал Барти все. О ночных прогулках и разговорах, о тайных поцелуях, о часах, проведенных в астрономической башне, о влюбленности в Джеймса, и о разрыве с ним. Барти был лучшим другом Регулуса (не то чтобы он когда-либо собирался посвящать его в это, но все же). Барти был чистокровным и с дерьмовым отцом. Именно это их и объединяло. Блэк знал, что может довериться ему. — Я скучаю, — признался Регулус. Его дыхание сбилось, руки дрожали, а глаза предвкушали слезы. Барти кивнул на это, но ничего не сказал.— Думаю, я всегда буду скучать по нему, понимаешь? Но мне нужно забыть о нем. Я хочу, чтобы он был счастлив, так же, как и Сириус. Думаю, некоторым людям легче от того, что меня нет рядом, —  Барти покачал головой и на этот раз заговорил: — Я так не думаю. Без тебя вовсе не легче, по крайней мере для меня. И для Эвана. —  Это только потому, что я даю ему списывать домашние задания, — усмехнулся Регулус. — Блэк, я скажу это лишь раз, и клянусь, я убью тебя нахуй, если ты повторишь это кому-нибудь. Ты мой лучший друг, и с тобой моя жизнь становится в разы лучше. Сириус — мудак, которому нужно прийти в себя, а тебе нужно быть чуть эгоистичнее, Рег. Ты все говоришь о том, что Джеймсу необходимо быть счастливым, так же, как и Сириусу. И знаешь что? Ты тоже, блять, должен быть счастлив, ты заслуживаешь этого. Регулус был явно шокирован этим, его рот был раскрыт от удивления: — Это самое ценное, что ты когда-либо мне говорил, — и он заплакал. Барти мягко обнял его за плечи. — Спокойно, Блэк. Спокойно. Мальчики сидели в холодной темной бездне общежития, обнимая друг друга. Лишь тихие всхлипывания Регулуса рушили тишину. Блэк вдруг осознал, что у него тоже, вероятно, есть неплохой лучший друг. Барти был для него бóльшим братом, чем Сириус. — Ты тоже вроде как мой лучший друг, — выдохнул Регулус между всхлипываниями. — Что ж, я это знаю, — высокомерно сказал Барти, вызывая этим улыбку у Регулуса. Возможно, и лишь возможно, дела могли бы вскоре наладиться.

~*~

Когда Барти проснулся было все еще темно. Он поднялся с кровати, чтобы проведать Регулуса. Последний лежал, уставившись в потолок. — Хей, Блэк. Как самочувствие? — Регулус посмотрел на него, однако глаза ничего не выражали. — Идешь на завтрак? — Нет, я не голоден. — Что-то я не особо тебе верю, гребанная-не голодная-задница. Я захвачу что-нибудь с завтрака и принесу сюда, хорошо? — Да, хорошо, — Барти отвернулся, чтобы разбудить Эвана. — Барти? Ты довольно хороший друг, — Барти почувствовал, как в груди разливается тепло; ему нравилось, когда его ценили. — Не будь таким нежным со мной, Блэк. Барти все же разбудил храпящего Эвана, и ему пришлось чуть ли не оттаскивать этого любопытного засранца от кровати Регулуса. — Держи себя в руках. — Ну и ладно, — заворчал Эван. — Не знаю, что за хрень с вами двумя происходит, но вы оба ведете себя странно. Как только они добрались до Большого зала, Эван сразу же сел за стол, приступив к еде. — Ты сейчас, блять, подавишься, Розье. — Не думал, что тебя это волнует, Крауч, — фыркнул Эван. — Меня это и не волнует. Давай же, подавись нахрен и посмотрим, будет ли мне до этого дело, — на это заявление Эван лишь тихонько засмеялся. — Ты бы определенно по мне скучал. Да, может он бы в действительности скучал. Он положил еду на тарелку и ушел, игнорируя кричащего позади Эвана. И как только он повернул за угол, то сразу же столкнулся с гребанными Мародерами. — Что ж, мне чертовски везет, — проворчал Барти. Все пятеро стояли посреди коридора, но ни один из них не двигался. Барти действительно не следовало говорить что-либо. Регулус бы убил его за это. — Эй, придурки, — ну, что ж, в конце концов он забыл сделать домашнее задание про трансфигурации, так что смерть, вероятно, не была наихудшим вариантом. — С кем, по-твоему, ты разговариваешь, Крауч? — С тобой, разумеется. Сириус Блэк, самовлюбленный и эгоистичный мудак, — Барти указал пальцем в сторону Блэка, — Ты попросту не можешь быть счастлив за него, за них, верно? Все должно быть именно так, как ты того желаешь, не так ли? Сириус явно сердился, Ремус нервничал, Питер был растерян, а Джеймс...что ж, Джеймс явно был опечален. — Следи за своим языком... — Это, блять, правда, Блэк, — Барти повернулся и оказался лицом к лицу с Джеймсом Поттером. — Ты любишь его, не так ли? — Больше всего на свете, он...он весь мой мир. Я влюблен в него. Я люблю его, — голос Джеймса звучал надрывисто, поскольку он плакал. Он явно стоил слез Регулуса. — Видишь, чертов эгоистичный ублюдок? Твой лучший друг влюблен в мальчика, но ты не позволяешь им быть вместе только потому, что считаешь себя центром ебанной вселенной, — Барти покачал головой. — В любом случае, я не собираюсь больше тратить свои силы на вас. Мне нужно вернуться к лучшему другу, так что иди. Наслаждайся своей жизнью. Легко ли осознавать, что ты причинил боль людям, которые любят тебя больше всего на свете? Как ты, блять, спишь по ночам? Барти бросился прочь, но эмоции все еще бушевали у него под кожей. Он был зол. Блять, он был просто в бешенстве.

~*~

Сириус Блэк стоял у входа в Большой зал и был полностью растерян. Никто и никогда не смел общаться с ним подобным образом. Впервые с ним были грубы и честны одновременно. Безусловно, слова Крауча были подобны ледяным кинжалам, вонзающимися в сердце. Но Сириус видел правду в том, что ему было сказано. — Сириус, — неуверенно произнес Ремус. — он был резок, но он прав, и я действительно надеюсь, что ты это понимаешь, — Ремус склонил голову, явно нервничая, и тогда Сириус осознал, насколько же сильно он облажался. — Джеймс... — Не сейчас, Сириус. — Послушай, Джеймс. Нет, Ремус, я должен сказать это. И Джеймс, ты должен это услышать. Мне жаль, что я причинил тебе боль и мне жаль, что я причинил боль Регулусу. Вы оба мои братья, и я в действительности был “эгоистичным ублюдком”, потому что...потому что он — напоминание обо всем, что было в прошлом. Но я должен сказать тебе это. Ты заслуживаешь большего, ты заслуживаешь быть с Регулусом, и я хочу, чтобы ты был счастлив. Все четверо были ошеломлены. Джеймс и Ремус уставились на Сириуса, будучи в полном шоке, а Питер нервно мял рукава джемпера. — Ты действительно имеешь это в виду, Бродяга? — Сириус кивнул. — Да, именно это я и имею в виду. Джеймс буквально бросился к Сириусу и обнял его. Блэк чувствовал, как он дрожал, слышал его всхлипывания. Мерлин, Джеймс плакал. — Только, блять, не плачь. — Вообще-то это ты плачешь, а не я, — фыркнул Джеймс. — Да, может быть, но лишь самую малость. Странный шум позади них заставил мальчиков оторваться друг от друга. — О нет, Лунатик, только не ты, — засмеялся Сириус, потому что Люпин стоял рядом и из его глаз обильно текли слезы. — Просто я....вы такие чертовски глупые. Я скучал по вам, ребята, скучал по этому. — Я тоже, Лунатик, — сказал Джеймс, вытирая с лица слезы. — Сохатый, иди отвоевывай моего брата обратно. Блять, Сохатый, не нужно больше плакать. Давай же, иди. И он пошел.