without ever touching her skin

Шиён всегда думала, что умерла ещё в детстве. Она не знала точно, в какой момент это случилось: когда Хандон убила её маму или когда она сама убила своего отца, или когда Даркен Рал собственной персоной вручил ей эйджил, её эйджил, — но это произошло. И Шиён научилась с этим существовать. Она просто… наверное, перестала считать себя человеком? Она была оружием Магистра Рала, а чтобы служить, не обязательно быть человеком. Это было чем-то простым, что определяло её место в мире. Шиён казалось, что так было всегда, пока она не встретила Минджи и не сорвалась в чёртову пропасть, где таилось что-то неподвластное её пониманию. Шиён была уверена, что именно она была причиной этого кошмарного ощущения, которое преследовало её постоянно, даже во сне. Про боль Шиён знала всё, но это было даже хуже, чем эйджил в ухе, а Шиён никогда не испытывала ничего хуже этого. Просто из-за Минджи она чувствовала себя как труп. Труп, вдруг позабывший о том, что он мёртв и давно кормит червей, пытавшийся отчаянно и жалко — снова ожить. Отсюда была эта щемящая боль в груди? И какое-то глупое отчаяние? И столько мыслей о… детстве? О прошлой жизни? Просто — о жизни? Шиён не вспоминала родителей, у неё был Магистр Рал… И всё ещё есть. Тогда почему? Зачем? Даже если труп выбьет крышку собственного гроба, разве он перестанет быть трупом? Как это будет называться? Живой мертвец? Это же чушь. Минджи. Шиён хотелось скинуть всё на неё. Конечно, она понимала, что Минджи виновата в том, что она Исповедница, даже меньше, чем Шиён виновата в том, что она Морд-Сит; она понимала, что не должна желать её хотя бы потому, что это так же бессмысленно, как пытаться достать луну с неба; конечно, Шиён понимала всё, просто… Почему-то Шиён любила её. Это произошло с ней, и она не представляла, как можно было иначе. Возможно, это убивало её, но если уж так подумать — жизнь сама по себе вела к смерти и уж кому как ни Шиён знать, что это не самое страшное. А это… хотя бы имело смысл. А ещё было кое-что, в чём Шиён ошиблась. На самом деле она не могла скинуть всё на Минджи. Такое уже происходило с ней раньше, только она не считала этого тогда, может, потому, что была слишком поражена или это ощущение было не так сильно. Это был последний день, когда она видела Хандон живой. В череде однотипных холодно-мраморных дней в Народном дворе это был один из немногих, которые Шиён помнила хорошо. Тогда было время ужина всё было как всегда. Люди сидели за белыми столиками в белых одеждах и ели из белой посуды. Шиён в своей коричневой коже чувствовала себя как бурое пятно крови на простынях. Если ей не изменяла память, принесли овощной суп и лепешки с инжиром и это была одна из забавнейших вещей в — очередной — прошлой жизни в Народном дворце. Пока Шиён не оказалась в лесах вместе с Юхён, у неё во рту не побывало ни единого куска мяса, ведь, подумать только, Даркен Рал — ранимая душа — был против насилия над животными! Это было невероятно смешно. Жаль Шиён не подумала об этом раньше. Она съела суп и лепёшки тоже. А потом по полу заскрежетали ножки стула. — Скучаешь? Шиён видела Хандон и её глаза множество раз. Они ей снились, она могла бы воспроизвести их в памяти в мгновение ока — тёмные, поглощающие свет, порой они выглядели, как две зияющие дыры на фарфоровой маске. В этот раз что-то было по-другому. Шиён сразу это почувствовала, только не поняла, в чём дело. Её внимание привлекла другая вещь. Хандон была затянута в белую кожу — и так она походила на фарфоровую куклу ещё больше обычного. Шиён сразу захватило непонятное чувство, что-то между предвкушением и настороженностью. Слухи тогда уже ходили. Да так много, что Шиён отмахивалась. Они говорили про Искателя, настоящего Искателя, а Шиён не совсем понимала, что это должно было значить. Первый Искатель Истины за тысячу лет, который не купил себе это звание? В любом случае, пускай Шиён мало что знала об этом, она знала, что Морд-Сит не надевали белое просто так. Белый костюм не был каким-то нарядом на праздник или по случаю хорошего настроения; Шиён, если честно, считала, что белая кожа была хуже красной. А слухи ходили о том, что грядёт истинный Искатель и что этот великий герой, которого мир ждал тысячу лет, почему-то должен оказаться здесь — под крылом Даркена Рала и на цепи у Морд-Сит. Юхён тогда не походила на великого героя абсолютно ничем. Но действительно была на цепи. — Ах, я же обещала тебе ужин, чуть не забыла, — со вздохом сказала Хандон, затем отодвинула от себя чашу с супом и подцепила с тарелки кусок хлеба. — Садись. Шиён помнила своё недоумение. Это была долговязая сутулая девчонка, взиравшая на Хандон щенячьими глазами. И как полагается щенку, у неё даже был ошейник, от которого к запястью Хандон тянулась очень длинная цепь. Она зазвенела, когда Юхён суетливо села за стол, пробормотав "спасибо, госпожа". Хандон небрежно бросила ей кусок хлеба, и та схватила его костлявой рукой. В ней едва можно было разглядеть ту Юхён, которую Шиён узнала позже, но это и не было удивительно — трудно остаться собой, когда тебе суют эйджил в ухо, а Шиён почему-то была уверена, что Хандон это с ней проделывала. — Это?.. — вопросительно приподняла брови Шиён. — Да. Её зовут Юхён, — ответила Хандон. — Магистр Рал велел мне заняться её обучением. — Судя по тому, что я вижу, ты уже сломала её. Как всегда впечатляюще. Хандон как-то странно хмыкнула. — Да, я её сломала, но она все ещё очень забавная. У Шиён при взгляде на Юхён, жадно поглощавшую еду, напрашивалось другое слово. Она рефлекторно уставилась на Хандон именно в тот момент, когда её взгляд сделался острым. Юхён покончила с едой и села, опустив голову так, что её рваные рыжеватые пряди закрывали лицо. Конечно, она не видела этого взгляда, но как она могла не почувствовать? На мгновение у Шиён самой что-то сжалось внутри. — Знаешь, сестра, — сказала Хандон обманчиво будничным тоном, — мне кажется, из меня плохой учитель. После стольких занятий я так и не сумела привить ей элементарные манеры. Маска, которой было её лицо, успела треснуть в недоброй усмешке. А потом раздался звонкий хлопок. Шиён почти вздрогнула. Ей показалось, что у неё зазвенело в ушах, но наверное, это было позвякивание цепи. Пощёчина расцвела алым пятном на нежной щеке Юхён. — Ты забыла, где твоё место? Юхён моментально сползла со стула и опустилась на колени подле Хандон. До Шиён долетело её виноватое лепетание. — Два часа, — сказала Хандон. — Сегодня и завтра тоже. Кто угодно, и Юхён тоже, наверняка услышал бы в её тоне стальную жестокость, а Шиён ожидала услышать безразличие, может быть, чуть-чуть сдобренное удовлетворением от собственного превосходства — но она услышала что-то другое. Она всегда почему-то считала, что знает Хандон лучше всех, несмотря на то, что у той были и другие ученицы. Она знала, как выглядит и звучит её одобрение, равнодушие, гнев, весёлость и даже привязанность, — что это было такое, Шиён не поняла. Она сделала это сильно позже, потому и вспоминала об этом теперь. — Не желаешь присоединиться? — обратилась к ней Хандон. — К нашему занятию, я имею в виду. Шиён не желала, но согласилась придти после. Солнце заливало кровью горизонт, когда Шиён направлялась в сторону покоев Хандон. Коридоры дворца наполнялись тенями, и она сама была как тень, бесшумно ступающая по его каменным плитам. Она пришла чуть раньше и ожидала услышать приглушённые крики, но было тихо. Шиён шла с непонятной тяжестью в груди, и эта тишина только усилила предчувствие. Она напрягла слух и постояла так ещё несколько минут, а потом постучала. Ей послышалось, как что-скрипнуло, ещё был шорох, торопливые шаги — и дверь отворилась. Юхён склонила голову и отошла с прохода, пропуская её внутрь. Шиён сразу отметила, что та была уж как-то слишком в порядке для двух часов, даже без ошейника. Хандон, разумеется, работала чисто, но не мягко. Шиён кивнула ей, сидящей на своей кровати поверх небрежно наброшенного одеяла, сидящей в халате и с распущенными волосами. Шиён ощутила, как то предчувствие чего-то неопределённого совсем затвердело и его стало невозможно игнорировать. Не то чтобы она никогда не видела Хандон без атрибутов Морд-Сит, но даже воздух в её комнате был какой-то не такой. Особенно было странно то, что Шиён вообще оказалась здесь сегодня. Зачем? — Присаживайся. Желаешь чего-нибудь выпить? Шиён присела на самый край кровати, а Хандон потянулась к столику, где стоял бокал вина. Шиён заметила, как её брови чуть дрогнули при этом движении. — Всё в порядке? — спросила она. — Да. Просто... Магистр Рал недавно вызывал меня к себе и... теперь у меня немного побаливает спина, — сказала Хандон с лёгком улыбкой и сделала глоток вина. На фоне её светлых волос и белой кожи оно выглядело почти чёрным. — Госпожа, вам больно? Я могу сделать ещё мазь!.. Шиён даже повернулась к ней, чтобы точно убедиться, что эта обеспокоенность в голосе Юхён не была наигранной. Госпожа, вам больно? Это то, что Хандон имела в виду, сказав, что та всё ещё "забавная"? — Юхён. Ты можешь выйти прогуляться. Когда за Юхён закрылась дверь, Шиён позволила себе встать. Она медленно обогнула кровать, блуждая взглядом по всем предметам вокруг. Ей на глаза попался прислонённый к стене меч в инкрустированных серебром ножнах, дорожный мешок, а ещё она увидела на подушке тёмный волос. Кое-что ей становилось понятно. — У меня есть один вопрос, — сказала Шиён, снова присаживаясь рядом с Хандон, которая успела опустошить свой бокал. — Но он бестактный. — Рискни. Шиён не рискнула; это было бы самым стыдным признанием в её жизни, если бы кто-то осмелился спросить её о таком, но Хандон всё ещё внушала ей какой-то неконтролируемый ужас, пусть даже Шиён могла подавлять это чувство, рядом с Хандон она всё равно будто стояла на очень хрупком льду. И она не знала, что под ним. Потому духу ей не хватило. Шиён знала Хандон достаточно хорошо, чтобы понимать, что это слишком невероятно. Но... — Ладно, я зайду издалека. Она спит на твоей кровати? — Да. — Вы спите вместе? — Я сплю на полу. Знаешь ли, это даже хорошо для моей спины. — Ну теперь я не знаю, что и думать. — Не ты одна, — протянула Хандон и вдруг рухнула на спину, заметно поморщившись. — Знаешь, что она сказала мне на одном из занятий? Сначала спросила, почему эйджил причиняет боль ей, а мне нет, а потом, когда я развеяла её иллюзии на этот счет, стала — ты только вдумайся — просить прощения за то, что из-за неё мне приходится терпеть эту боль постоянно. Как тебе? И она делает мне эту свою мазь, чтобы рубцы заживали побыстрее. Сама. Я её ни о чем не просила. Кстати, помогает. — Так почему, говоришь, Магистр Рал недоволен тобой? Послышался тяжёлый вздох. — Шиён. Как ты думаешь, зачем я тебя позвала? — Я как раз хотела об этом спросить. — Я кое-что поняла. Или не поняла, но это уже произошло со мной и я хочу поделиться со своей любимой ученицей. Шиён почувствовала железистый привкус во рту и поймала себя на том, что чересчур сильно сжала челюсть. — Магистр Рал не приказывал мне заняться Юхён. Он предложил. Сказал, что я могу отказаться, потому что это будет сложно и опасно. Это правда. Она очень опасна. — Она заглядывает тебе в рот, как щенок. — Вспомни себя, Шиён. — Помню. Я делала то же самое. — Ты бы не стала делать для меня мазь, чтобы помочь мне облегчить боль. Ты была бы счастлива от того, что я страдаю. Мне кажется, твоей главной детской мечтой было запереть меня в клетке с крысами и дать им сожрать меня заживо. — Она ухмыльнулась уголком губ. — Поэтому я тобой так горжусь, Шиён. Шиён ничего не сказала. Возразить ей было нечего: она никогда не могла избавиться от тяжёлого, мстительного чувства, жаждавшего того, чтобы Хандон испытала на себе всё то же самое. Оно мучило её, но не потому, что Шиён не могла сделать это собственноручно, а потому, что Хандон уже и так это испытала; и это была попросту безвыходная жажда мести, которой оставалось только гнить у неё в груди. Что она сказала, любимая ученица? Шиён даже не выучилась благодарности. — Скоро Магистр Рал позовёт её к себе, — сказала Хандон. — Есть два исхода: либо он получит от Юхён того, что ему нужно, либо нет. Знаешь, что меня волнует? — Если он не получит своё, тебе конец. — Если он не получит своё — конец Юхён. — Ты меня удивляешь... В этот момент Хандон снова села и посмотрела на Шиён глазами, в которых почему-то скопилось больше бликов, чем обычно. — Знаешь, почему я согласилась на это? — спросила Хандон и кивнула в ту сторону, где стоял меч. — Магистр Рал сказал мне, что мне придётся работать с настоящим Искателем. Я вообще-то не верю в сказки, но я подумала, что... А вдруг? Вдруг это правда? Тогда ведь у меня не должно быть никаких шансов, что бы я ни делала. И вот — когда я пришла за ней, она успела убить пару моих людей, а потом обратила магию своего меча против меня. Ну ты понимаешь, что было дальше, в итоге я её сломала. Но продолжаю надеяться. — На что? — Ну как на что, Шиён? На то, что она убьёт меня в конце концов, разумеется. У Шиён сдавило горло, но она не могла точно определить, что это было за чувство. Пожалуй, во всей этой истории это единственное, что Шиён тогда смогла понять в принципе, даже разделить. Возможно, она бы тоже не отказалась от того, чтобы Юхён просто прикончила её; в таком случае с ней бы не случилась она. — Это было бы славно, — горько улыбнулась Хандон. — Но я боюсь. Я не понимаю её. И если ты тоже ничего не поймёшь, это нормально. — Я правда не понимаю. Чего ты боишься, если и так хочешь, чтобы она тебя прикончила? — С каких пор Морд-Сит боятся смерти, Шиён? — вскинула брови Хандон. — Не расстраивай меня. Дело серьёзнее. Она замолчала на какое-то время и отвела взгляд. Это был первый и последний раз, когда она выглядела для Шиён как... Просто девушка? В этом халате, с этими длинными-длинными светлыми волосами и задумчивой тоской в глазах. Тоской. Шиён не могла поверить. Это было немыслимо. — После всего, что я с ней сделала, она всё ещё человек. Всякий раз, как Шиён вспоминала эти слова, у неё жгло в груди и просыпалось то жуткое чувство. Она думала, что перестала быть человеком ещё в детстве. Или нет? — Я знаю, что она должна убить Магистра Рала. Шиён всё поняла, и ей было так жаль, что она уже не могла сказать это Хандон. — Но я не могу её отпустить. А хуже то — что не хочу. У Шиён на шее тоже был ошейник, и цепь была, и она не могла её порвать. А хуже то — что не хотела. — Я успела сделать её своей супругой, Шиён. Почему-то это прозвучало как прощание. Сейчас Шиён знала почему. Это был последний день, когда она видела Хандон.