Ходить по стезям пути непроложенного

Яньли обернулась, услышав позади себя стук каблуков, и удивлённо охнула, прижав ладонь к груди. Вэнь Цин прошла мимо неё к перилам балкона и положила на них руки, глядя вниз на раскинувшийся сад. Теперь они стояли рядом, плечом к плечу, и, казалось, едва не соприкасались кожей. Яньли чувствовала это тепло и отчего-то не знала, куда деть руки. Она осмелилась лишь на быстрый взгляд в сторону госпожи Вэнь и тут же поспешила отвести глаза. Она была красива, но Яньли чувствовала, что не имела права любоваться на женщину, у которой уже был жених. Словно считать человека красивым приравнивалось к преступлению: если бы мать узнала, Цзян Яньли бы так просто не отделалась. Тяжелые чувства и думы тяготили её, отчего она казалась очень печальной даже когда улыбалась. На этот приём сама Цзян Яньли надела длинное нежно-сиреневое платье с рукавами-фонариками — очевидно, она не любила короткую длину, и Вэнь Цин снова подумала о том, что старомодные платья очень подходили её спокойному нраву. Однако всё это был лишь образ милой девы, а Вэнь Цин хотела понять, что она за человек. Ещё ни разу не удалось им остаться наедине, и эта встреча на балконе оказалась отличной возможностью: остальные гости были слишком сильно заняты разговорами, чтобы найти их здесь. — Добрый вечер, госпожа Вэнь, — когда Яньли коротко поклонилась ей, та лишь просто кивнула. — Прошу прощения, что не встретила Вас в главной зале. Мне захотелось подышать свежим воздухом и побыть одной… — Как и мне, госпожа Цзян, — ответила та и замолчала. Из-за головокружения мысли потерялись, и при виде Яньли Вэнь Цин неожиданно растерялась. — Если Вы хотите, я могу оставить Вас наедине с собой. — Нет, нет, постойте. Вы не мешаете мне, — произнесла та торопливо, опустив руку на перила и коснувшись пальцами локтя Вэнь Цин. Та лишь взглянула на это, но не отстранилась, внимательно изучая лицо своей собеседницы. Вэнь Цин просто улыбнулась, и Яньли замерла, рассматривая её в ответ. — Ваш прием… просто замечательный. Я рада быть здесь, зал украшен превосходно. — Благодарю, — госпожа Цзян смущённо опустила взгляд. Мгновение она колебалась, не решаясь сказать, после чего выпалила: — Я принимала активное участие в организации праздника по просьбе отца, поэтому мне вдвойне приятно такое слышать. — Я хотела поговорить с Вами, госпожа Цзян, — неуверенно произнесла Вэнь Цин, кивнув ей. Не отвлекаться и следовать своим мыслям сейчас для неё было сложнее, чем когда-либо: то ли вино ещё не выветрилось, то ли сохранять достоинство в присутствии очаровательной дамы было ещё сложнее, чем в обществе её брата. — В прошлую нашу встречу я была вынуждена объявить о своей свадьбе. Её не будет. — О чём Вы говорите, госпожа Вэнь?.. — напряглась Яньли. — Я лишь сказала об этом для того, чтобы Ваша мать… не устроила сцену. Мой избранник — всего лишь мой близкий друг. Я хочу, чтобы Вы об этом знали, — решительно заявила она. — Я одинока. Яньли вздрогнула, как от удара, и испуганно взглянула на неё. Что это значило? Для чего… она рассказала сейчас об этом? Госпоже Цзян вдруг захотелось сбежать от всего: этих взглядов, прикосновений рук, общества Вэнь Цин наедине. Она не могла… она не имела права обманывать эту женщину, это было бы неправильно, а в жизни Цзян Яньли и так было достаточно лжи, и окунать в неё отношения ещё и с госпожой Вэнь было бы попросту неправильно. Недопустимо. — Что с Вами? — заметив чужое волнение, Вэнь Цин нахмурилась, придвинувшись ближе к ней, отчего в груди Яньли что-то сильно полыхнуло, и к щекам прилил жар. — Я… благодарю Вас за честность. Спасибо, что рассказали мне, — быстро произнесла Яньли и поклонилась, чтобы подтвердить свои намерения. — Прошу прощения, я должна вернуться в зал и… — Постойте. Рука Вэнь Цин накрыла её локоть, и пальцы слегка сжали кожу: она была теплой и приятной на ощупь, и всё же что-то казалось неправильным. Но что именно? — Госпожа Цзян, я рассказала Вам правду. Если Вам был неприятен мой обман, я прошу у Вас прощения, но поскольку я созналась перед Вами, Вы тоже должны… Вы тоже можете мне что-нибудь рассказать, — выдохнула она наконец. — Вы не обязаны, но я бы хотела узнать Вас лучше. Они замерли в молчании, далёкие от происходящего в зале, голосов людей и музыки. Вэнь Цин множество раз представляла себе этот разговор — на месте собеседника оказывался сначала Ваньинь, затем Яньли, и мысленно она металась от одного к другой, не зная, чего хотело её сердце. В таких случаях, думала Вэнь Цин, стоило не медлить и полагаться на судьбу, и судьба столкнула её с госпожой Цзян. Она была готова это принять. Принять свой выбор бывало нелегко, а ответственность и последствия выбора — ещё сложнее, но Вэнь Цин не страшилась этого. Неправильно — мучить намёками двоих сразу. Она ждала. И Яньли не разочаровала её. Она помолчала, опустив взгляд и размышляя, и наконец твёрдо произнесла, собрав в кулак всё своё мужество: — Хорошо, я расскажу. Вы мне нравитесь, госпожа Вэнь, как человек… и как женщина. — Вы тоже мне нравитесь, — спокойно ответила та, сжав её руку. Тогда Яньли отпустила себя. Она шумно выдохнула, ощутив, как тяжёлая ноша свалилась с её плеч, и едва не расплакалась на месте от облегчения. Произнести слова признания было проще, чем она думала, и это оказалось чем-то… нормальным. Нормальнее, чем любить собственного брата. Завести отношения с другим человеком, разговаривать с ним, не ощущая себя больной, не бояться этих чувств. Слова любви оказались для неё глотком свежего воздуха. И это было нормально, даже несмотря на то что тем, кто ей понравился, оказалась женщина. Пусть забыть о Цзян Чэне было нелегко, но если бы её любил кто-то хороший и был бы рядом, всё было бы куда проще. Кто-то, вроде Вэнь Цин. Хотя они были знакомы всего пару недель, Яньли уже думала о том, чтобы упасть в эти отношения: очевидно, эта женщина очень ей понравилась, и она надеялась, что это взаимно. — И что… нам делать? — прошептала Яньли. Она видела отражение огней зала в чужих глазах, и они завораживали её — госпожа Цзян не могла отвести взгляда. Вэнь Цин была первой, кто придвинулся ближе. Она коснулась губ Цзян Яньли, просто прижавшись к ним, как делала когда-то в средней школе с парнем, лицо и имя которого уже не помнила. В её жизни было не так много опыта романтических отношений, отчего поцелуй вышел неумелым, хотя и смелым, даже дерзким: кто угодно мог увидеть их здесь, и всё равно Вэнь Цин решилась на это. Яньли удивлённо ахнула, по велению сердца обхватив её за плечи и ощутив чужие руки на своей талии. Она прикрыла глаза, отвечая на проявленную нежность. В отличие от напряжённой и жестковатой Вэнь Цин, Яньли поцеловала её мягко и даже успокаивающе, хоть это и заняло всего мгновение, после чего она отстранилась. Они всё ещё не хотели, чтобы их заметили. — Мы можем спуститься в сад, — выдохнула Яньли, с сожалением ощутив пустоту там, где находились руки госпожи Вэнь. — Если Вы… если ты не хочешь возвращаться в зал. Вэнь Цин кивнула. Её щёки непривычно горели, однако головокружение уже прошло — давно забытые ощущения от близости с другим человеком захлестнули её, потому она безмолвствовала, направляясь за Яньли. Она заметила краем глаза Цзян Чэна, и её сердце привычно ёкнуло, но больше она не обращала на это внимание. Выбор был уже сделан. — Яньли, куда ты собралась? — раздался голос Юй Цзыюань, и обе замерли, встретив женщину практически у выхода. — Гости хотят пообщаться с тобой, удели им внимание. — Мама, я хочу показать сад госпоже Вэнь, — ответила та, робко взглянув на мать. — Мы скоро вернёмся, и я… — Позволь спросить, почему этим занимаешься ты, а не прислуга? — госпожа Юй говорила сдержанно, но тон её голоса был резок и неприятен, а от её взгляда внутри что-то холодело. Яньли обладала спокойным, даже кротким нравом и не желала вступать в конфликты, отчего её отношения с матерью неизбежно превращались в оборону и давно были испорчены. — Госпожа Вэнь, почему Вы покинули вашего жениха? Если желаете осмотреть сад, идите вместе с ним. Яньли, ты должна остаться. Вэнь Цин бросила быстрый взгляд на свою подругу, ни тени эмоции не отразились на её лице. Яньли в растерянности молчала, потупившись, и не желала ни на кого смотреть. Гости совершенно не обращали на неё внимания! Мать просто была снова недовольна и не хотела отпускать её с Вэнь Цин. Они могли бы вдвоём спрятаться в зелёном уголке, вдали от людей, в окружении садовых цветов и ароматов жасмина и нежных пионов. Яньли хотелось сказать матери всё, что она думает, и уйти: кому она была нужна этим вечером кроме своих братьев? После признания в чувствах её жизнь не изменится — признать это было нелегко. — Что ж, благодарю Вас за оказанное внимание, госпожа Юй, — сквозь зубы процедила Вэнь Цин, сверля взглядом женщину. Какое-то время она размышляла, после чего поняла, что всё равно хочет проветриться. — Пожалуй, мы отлучимся с женихом. Яньли… увидимся позже. *** — Цин-Цин, ты же бросила курить, — Цзычэнь с сомнением взглянул на подругу, пока та делала первую неглубокую затяжку. Табак горчил на языке и щекотал лёгкие, но Вэнь Цин удержалась от позорного кашля. — Иногда бывает, — пожала та плечами, сев на лавочку, откуда открывался чудесный вид на сад пионов. — Извини, я сейчас отойду. Сун Лань лишь вздохнул. Вэнь Цин вернулась к ним ужасно сердитая, схватила его за руку и вышла на задний двор поместья, не объясняя ничего, сколько бы Цзычэнь ни спрашивал. Как объяснить другу, что ты только что целовалась с женщиной, а потом ваше свидание не состоялось, и приятные мысли о времени наедине в саду разбились о жестокую реальность? Само собой, Вэнь Цин планировала поделиться этим с Цзычэнем, однако злость на госпожу Юй отбила у неё всё желание разговаривать. Эта женщина всегда так разговаривает со своей дочерью? Да что она себе позволяет? Нравы в китайских семьях едва ли менялись с переездом в другую страну, сыновья почтительность всегда приветствовалась, но подобное отношение не только к своим детям, но и посторонним людям казалось какой-то дикостью. Безусловно, роль играло и личное отношение Вэнь Цин к Цзыюань, отчего видеть подобное было ещё сложнее, но всё же… — Слушай, — Цзычэнь сел рядом и вздохнул. — Ты сама не своя последние дни. У тебя какие-то, хм… дела с Цзян Ваньинем? Вэнь Цин посмотрела на него с удивлением — неужели заметил? — снова затянулась и спокойно проговорила: — Нет, если ты о любовных делах, — она усмехнулась, качнув головой. — С ним — нет. С его сестрой. Сун Лань пораженно вскинул брови — изумление проступило на его лице. Все было не так, как он себе представлял. Вэй Усянь всё подтрунивал над братом из-за его симпатии, но, похоже, его подруга не разделила её. Понять ход мысли Вэнь Цин, когда она держала всё в себе, было сложно, но за многие годы Цзычэнь научился различать оттенки её эмоций — и всё же не полностью. — У тебя давно не было отношений, я не ожидал. — У тебя их вообще не было, потому что ты так и не подкатил к тому типу… — Перестань, — он поморщился, сердито скрестив руки на груди. — Я не в этом смысле. Я рад за тебя, конечно, но ты сама понимаешь, какая это семья. Если госпожа Юй узнает, у вас будут проблемы. Особенно у Цзян Яньли. — У госпожи Юй и Яньли и так отношения оставляют желать лучшего, — Вэнь Цин вздохнула. — Она вообще её ни во что не ставит. Если узнает, что она сделает? Не смеши. — Если ты полна решимости, это не значит, что Цзян Яньли тоже. Не натвори дел, Цин-Цин, — наставительно произнёс Сун Лань, на что та лишь закатила глаза. — Тебе уже предстоит разочаровать Цзян Ваньиня, он ведь не знает? Вэнь Цин фыркнула и покачала головой. Это она-то полна решимости? Ей не хотелось причинять боль хоть кому-то, но это было неизбежно, ведь она уже сделала выбор. И это был не Цзян Чэн. А ведь у них бы всё могло получиться, ведь он мужчина, она — женщина, и так было правильнее. — Не знает, но я не хочу говорить ему. Не переживай, Лань-Лань, я разберусь сама. Она подняла глаза и вдруг столкнулась взглядом с Цзян Ваньинем, стоявшим на том самом балконе. И хотя он не мог слышать их разговор, Вэнь Цин показалось, что выглядел он печально.