Вдруг из папиной из спальни, ололо пыщ-пыщ нириальне

Рассвело. Драко, подтянув к подбородку скомканную простынь, лежал на развороченной кровати, пялясь широко открытыми как у филина глазами в потолок, и думал. Он с какого-то хера сначала слышал Поттера и отца, а потом еще и увидел! И до какого-то момента остановить поток образов и открыть глаза абсолютно не мог. У него засосало под ложечкой: перспектива видеть кувыркания papá и новоявленного отчима не радовала. А вдруг это будет каждый день?! А вдруг это вообще всю жизнь продлится?! — ЫЫЫБЛЯ, — взвыл Драко, накрываясь простынкой с головой. Ему нужно было поспать. Голова болела, как будто в нее напихали чего-то не того и не туда, его мозг был явно для этого не предназначен. Блондин, выглянув из-под простыни покосился на большие часы с кукушкой: до завтрака было еще два часа, нужно было или заснуть и не просыпаться до победного, или уже встать в конце концов и попытаться решить внезапную проблему. Перед глазами промелькнуло воспоминание Поттеровского розового зада, и Драко почувствовал, что у него появляется еще одна проблема. Нет, дрочить на очкарика он не будет, твердо решил юноша, и соскочил с постели, сразу же чуть не навернувшись носом в пол — запутался в одеяле, кучей лежавшем на полу. Надо было позвать домовиков. Пяткой он все же с размаху попал по ножке кровати и теперь, схватившись за наиболее пострадавшую часть обеими руками, с матами скакал на одной ноге по направлению к ванной. Птички на дереве за окном следили, как человек изображает из себя то ли цаплю, то ли еще кого, а между ног у него веселенько так телепается мясистый червячок, который почему-то с каждым прыжком становился все меньше и меньше, хотя до этого вроде был большой. — Ку-КУУУУУ!!! — часы начали отбивать 7 утра, и Драко чуть не обосрался раньше времени от неожиданного звука. От долгого бодрствования и многочасового лежания в позе бревна в полной тишине у блондина был обострен слух. — Ку-кууууу!!! Ку-кууууу!!! КУ-кххххх… Бренное бытие деревянной птички закончилась бесславно — маг просто разнес ее внезапным магическим выбросом вместе со старинными часами. Сидя на белом троне, который резко воззвал к нему после знакомства с птицей, Драко с отстраненно-охуевающим выражением лица а-ля «срущий котик» размышлял, как быть дальше. Вот сейчас он умоется, оденется, приведет себя в порядок — надо еще бодрящее выпить — а чего потом? Кому сказать о напасти? Как смотреть в глаза papá и Поттера на завтраке, обеде, ужине, или когда они там соизволят появиться? Надо рассуждать логически. Первое: манифестация проблемы состоялась в ночи — это надо было пронаблюдать. Если следующий раз будет, то будет ли он снова ночью? Или, может, это не зависит от времени суток? Второе: сначала он только слышал звуки, а потом уже начал видеть основное действо. Это было непонятно. Что конкретно вызвало визуальный ряд, затыкание ушей пальцами что ли? Они вообще были реальными или нет? Как говорится, а был ли мальчик? Третье: почему-то прервать видение до конца процесса самому не удавалось, надо было обязательно досмотреть. Малфой снова почувствовал себя вымышленным животным, в частности, тремя обезьянами в одном лице [1]. В следующий раз оставалось только еще рот закрыть руками, чтоб наверняка. А может Поттер до этой ночи был девственник, и тут опять его везучесть сработала? Нет, девственником тот точно не выглядел, по крайней мере Драко никогда не видел, чтобы разработка зада была настолько быстрой и эффективной даже с магией и всякими притираниями и зельями. Порывшись на полке в ванной, он нашел бодрящее зелье и, не глядя особо, опрокинул его в себя совершенно не по-аристократически, прям как чекушку дешевой конины. — Ммм, бобрит! [2] — Драко аж весь встряхнулся от отвратительного вкуса, ему действительно полегчало. При случае надо было задать вопрос крестному о том, реально ли бодрящее зелье бодрило или это было плацебо такое, а эффект достигался за счет тонких нот болотной жижи, горечи какой-то травы и шлейфа из гнильцы. К завтраку он спустился вовремя, немного испуганно поглядывая на Люциуса с Гарри. Они сидели напротив, абсолютно довольные жизнью, и медленно пили кофе, закусывая кусками свадебного торта, оставшегося со вчера. Это все тлетворное влияние Поттера. Никогда еще Люциус не позволял себе есть пищу, которая не была свежеприготовленной, а тут такое! Мерлин, они бы еще друг друга кормить с ложечки начали… Драко к этому готов не был, хотя, конечно, это все-таки было лучше, чем прямые трансляции порно прямо в мозг. — Сынок, — торжественно начал Люциус, — мы с Гарри поедем на недельку-другую в путешествие по Европе. В честь медового месяца, — отец давил лыбу, нежно сжимая ладонь Поттера в своей руке, и Драко снова начали мерещиться херувимчики, только почему-то у них теперь были стрелы с наконечниками в виде больших плоских красных хуйцов. Гарри опустил взгляд и зарделся, аки [3] красна девица. — Драко, спасибо, что принял меня, — Поттер замялся, — я…мы…очень тебе благодарны, что ты так отнесся к нашей свадьбе и вообще… Спасибо тебе большое — это делает меня счастливым! Юноша, наконец, поднял глаза и ослепительно улыбнулся своему бывшему школьному недругу. Драко не нашелся ничего ответить, кроме как кивнуть головой. На самом деле он еще под конец вчерашнего банкета окончательно смирился со сложившейся ситуацией и был очень рад за отца. Ну а если очкарик, Герой и прочая, и прочая прилагался к счастливому papá в комплекте, то пусть так и будет. Но наблюдать секс отца и бывшего сокурсника он все равно не хотел.

***

Люциус и Гарри отбыли из мэнора портключом куда-то в Германию в середине дня, пожелав Драко не скучать, пока их не будет. Мда, он скорее охуеет, чем заскучает, если не решит проблему. Блондин прошел обратно в свою комнату и вызвал домовушку, чтобы та прибралась. Он не мог пока находиться в мэноре, сад его тоже не привлекал, и Драко решил свалить из поместья на некоторое время. А вдруг отсутствие papá и Поттера в радиусе десятков, если не сотен, миль положительно повлияет на исход ситуации? Если это были какие-то узы или наведенное проклятие, может быть соленая вода разорвет их? Конечно же, никакая соленая вода вокруг Британских островов и расстояние до парочки ему не помогли. Драко накрыло прямо в ресторане, когда он меланхолично жевал стейк. В голову опять начали лезть сначала тихие, а потом все громче и громче, звуки чьих-то (действительно, чьих же?) лобызаний. Когда он понял, что в заведении рядом с ним никто точно не пытался выебать друг друга на столе или под столом, вино, которым он запивал вкуснейший стейк пошло носом, и Драко, закашлявшись, облил себе чистую белую рубашку. В носу защипало, блондин опять чуть было снова не заорал во все горло, моля, чтобы это все кончилось. Быстро нашарив галлеоны в кармане и кинув их на стол, он с громким хлопком аппарировал в сад мэнора, пока его никто не заметил в таком виде. Ответ на первый вопрос теперь ему был известен. Маг подбежал к первой попавшейся скамейке и, найдя платок, начал отсмаркивать остатки вина из пострадавшего носа. В голове раздавались стоны и причмокивания. Пока он яростно сморкался, их было почти не слышно, а потом Драко случайно зажмурился.

***

Люциус шарил руками по тренированному телу мужа, обводил кубики пресса. У Гарри были красивые пальцы, аккуратные ухоженные ногти (Люциус сам позаботился о том, чтобы у любимого всегда была возможность выглядеть презентабельно даже в мелочах). Мужчина ласково провел от ногтя указательного пальца до впадинки на сгибе локтя, проследив венки, просвечивающие под кожей юноши. В Гарри его завораживало все настолько, что это даже было похоже на помешательство, но Люциус давно не чувствовал себя настолько счастливым. Он поцеловал каждую подушечку пальцев рук супруга, массируя центры ладоней. Это было так эротично: Гарри смотрел на него из-под опущенных ресниц и почти не дышал, наслаждаясь моментом. Люциус сейчас был перед ним на коленях, стоя между широко разведенных ног юноши, полулежащего в глубоком кожаном кресле. Рубашки на Гарри уже давно не было, брюки были расстегнуты, так как ширинка давила на чувствительные места. Мужчина прикрыл глаза в предвкушении — перед отъездом он сам вставил в попку мужа гладкую металлическую анальную пробку, которую ему «по секретику» посоветовала бывшая жена. И сейчас его подарочек жаждал быть распакованным. Он медленно стянул брюки и белье с Гарри, сам так и оставшись почти полностью одетым, и аккуратно положил ноги мужа на подлокотники кресла. Какая прекрасная картина ему открывалась! Попка Гарри была все еще розоватой после первой брачной ночи, колечко мышц плотно обхватывало самую узкую часть пробки, которая немного подрагивала внутри. Люциус нажал на навершие игрушки, и она завибрировала. Юноша судорожно втянул воздух сквозь зубы — пробка внутри него не только вибрировала, но и плавно менялась в размере, становясь дилдо в натуральную величину. Малфой старший никогда бы не признался, но он очень гордился, что смог модифицировать маггловский девайс для сексуальных утех — он добавил весьма специфические чары, и теперь пробка могла менять размер и форму, температуру, скорость вибраций. А еще, превращаясь в дилдо, она становилась полностью идентичной члену самого Люциуса, вплоть до самых мельчайших деталей. Люц ухватил конец игрушки, которая уже успела полностью трансформироваться, и плавно повертел ей внутри Гарри. Тот протяжно застонал и втянул живот от удовольствия. Дилдо было хорошо смазано заранее и скользило внутри без препятствий. Юноша был податлив, возбужденно вздыхал, цепляясь рукой за предплечье мужа, и облизывал постоянно пересыхающие губы. Люциусу это доставляло эстетическое наслаждение, он, несомненно, хотел залюбить супруга до звездочек в глазах, но сегодня он планировал попробовать кое-что абсолютно новое. — Гарри, — выдохнул Люциус ему прямо в губы, — смотри мне в глаза. Не бойся. С этими словами мужчина нажал что-то еще, и игрушка сновала начала изменять свою форму. Она постепенно вытягивалась, удлинялась и стала немного толще. Юноша изумленно раскрыл глаза, теряясь в ощущениях — пробка извивалась внутри него, как живая, постоянно попадая по простате. Теперь она была явно больше члена Люциуса и двигалась в узком канале словно горячее щупальце. Гарри посмотрел на свой живот и обвел контуры немного проступающей через мышцы игрушки. Это было так странно и, одновременно, возбуждающе. Внезапно, помимо ладоней мужа он почувствовал посторонние касания сначала на своих ягодицах, а потом и ногах. Торчащий из его задницы конец игрушки удлинился до почти метровой длины и разделился на несколько хвостов, которые гладили все, до чего могли дотянуться. Одни обвили мошонку Гарри, щекоча то тут, то там, обвились вокруг ствола и начали мягко пульсировать. Другие потянулись к его соскам и, обхватив их, несильно сжали. В теплый плен щупалец попал и сам Люциус, и теперь он пытался не кончить от одного вида Гарри и от ощущений, которую дарила игрушка им обоим. — Люциус, — захныкал юноша и протянул руки к любимому, — Я хочу тебя…вынь… От этой просьбы зрачки мужчины расширились до предела, а член набух еще сильнее. Он отменил действие трансфигурации пробки и потянул ее из попки супруга. Края его дырочки немного припухли, пробка выскользнула с влажным звуком, и по ягодицам потекла вязкая смазка, капая на обивку. Люциус быстро собрал немного смазки с попки мужа на пальцы и, размазав ее по своему члену, вошел. Подхватив ноги Гарри и уложив их себе на одну руку, Люциус повернул юношу чуть на бок, склонившись над ним как можно ближе. Он захватил губы любимого и продолжал целовать до тех пор, пока Гарри совсем не потерялся в ощущениях и не перестал отвечать ему. Тогда, Люц размашистыми толчками довел супруга до оргазма, даже не притрагиваясь к его члену, и кончил сам с низким рыком.

***

Драко извивался в траве рядом со скамейкой, периодически перекатываясь на пыльную гравийную дорожку, и снова выл. Как только он зажмурился, на него снова обрушились картинки эротического времяпрепровождения отца и Поттера, а глаза, сука, не разлеплялись! Затыкание ушей и закрывание рта не помогало, он только еще больше походил на карпа, которого только что поймали и бросили в траву башкой вниз. Ни одна из его гипотез не подтвердилась! Контролировать гребаный принудительный просмотр он не мог и, если честно, это очень сильно его напрягло. Драко засомневался, что существуют какие-то средства, которые могли бы ему помочь прямо сейчас. Торчать в библиотеке мэнора особо смысла не было, он даже не знал, что за дерьмо с ним происходит, и не готов был терпеть еще одни потенциально бессонные сутки. Зелья, хранившиеся в мэноре, тоже отпадали. Бодрящее нельзя было пить больше двух раз подряд в неделю. Оставалось только одно — не страдать хуйней, а незамедлительно идти к крестному и, несмотря на жесточайший стыд от происходящего, в целом, и от увиденного, в частности, просить у него помощи.