Глава 5. Музыка, которую играет сердце.
1 июня 2024 г., 13:15
Слабый свет зари ласкал землю, когда вдруг ветер, словно посланник холода, пронзительно прокатился сквозь тихий покой. До этого момента, природа наслаждалась последними лучами тепла, но внезапное похолодание прервало ее благодушное состояние. Листья на деревьях, еще оставшиеся после осеннего дождя, зашуршали, прося защиты от наступающей стужи. Вдоль дорог и тропинок стали видны перламутровые следы инея – прикосновение зимы замедлило время, создавая кристальные узоры на земле.
Теплые оттенки рассветного неба стали тусклыми, закрывшись от неведомой опасности, обрастали тоской. Ощущение свежести смешалось с предчувствием холодов, в воздухе стало осязаемым что-то замерзшее и таинственное, колючее и неприкосновенное. Оно окутало Дань Хэна толстенным пледом и сейчас расхаживало по комнате, пересматривая стопки коробок.
– Ты уверен, что я не могу забрать швейную машинку с собой? – с небольшой надеждой в голосе Дань практически пропищал.
– Дорогой, наш корабль утонет, если мы загрузим на него все твои ткани… и холсты… краски и как его этот, – мужчина щелкал пальцами, заставляя мысли шевелиться быстрее.
– Мольберт? Манекен? – взгляд утопал в пространстве, где, казалось, ощущается запах свежих красок и льняных холстов.
– Он самый! – манекен, будто внутренний персонаж их разговора, быстро пошагал мимо, оставив лишь тень мимолетного смешка на лице Даня.
– Так и знал, что Джозеф тебе не по душе.
Рослый парень подошел ближе, ласково обхватив лицо Хэна двумя ладонями. Взгляд его был полон заботы и понимания, когда он нежно очертил его черты лица. "Успокойся, всё будет в порядке," произнес он мягким, утоляющим голосом. Не теряя своей чарующей любви, мужчина провел ладонями по щекам Даня, стирая следы бури, которая прокатилась в его душе.
С тихим, приглушенным вздохом юноша опустил голову ему на колени, словно нашел временное убежище. Мужчина сел рядом с ним на диван, продолжая ласково гладить по волосам и аккуратно закруглял маневр пальцев на спине. Такие простые движения были как лекарство для израненной души, и в каждом касании звучала невербальная обещающая мелодия: "Я здесь, с тобой..."
Впереди его ждут новые горизонты, неизведанные отрасли семейной жизни, такая заманчивая, долгожданная стабильность. Дань Хэн стоял на пороге новой жизни, его взгляд бродил по контурам будущего. Перспектива переезда в другую страну с молодым человеком наполняла сердце смешанными эмоциями. Это было шансом начать все заново, но вместе с тем, страх потерять часть себя — свою дизайнерскую страсть и мечту.
Он чувствовал, как уходят в прошлое творческие перипетии, вызывая тоску. Мечты о том, чтобы его дизайны стали признанными и узнаваемыми, теперь конкурировали с реальностью: переездом в неизвестность, где каждый шаг был бы как погружение в новый мир или болото бытовой жизни..?
Все еще на родной земле, Дань Хэн представлял, как будут смотреться его перспективы, и сталкивал свои надежды и беспокойства с высокого обрыва. Передвигаясь во времени, он видел себя в роли того, кто приспосабливается к новой реальности, в которой его страсть к дизайну уступит место другим, более мирским заботам. Но где-то в этих раздумьях проглядывало светлое будущее, в котором семья и любовь станут его новым источником силы и вдохновения.
Как минимум… он старался, силой воли вкладывая веру в этот сценарий. В противостоянии противоречий исход един – оно приводит к революции. Перемен всегда хотят обе стороны, вот только к победе обязательно приходит лишь одна. Нет варианта 50/50. Да или нет.
– Дорогой, помнишь? – мужчина встал с места, заставляя Хэна поднять голову с его коленей, – Сегодня вечером мы должны заехать к моим родителям.
Ну конечно! Как же без встречи с родственниками, которым он всем явно поперек горла. Их сын такой замечательный, такой добрый и целеустремленный бизнесмен, будущий политик и глава компании. Просто мечта для такой проблемной выскочки как кутюрье-неудачник Дань Хэн, чья коллекция в тупую тянула деньги. Невыносимо.
В ответ лишь смиренно кивнув, парень почувствовал нарастающую тревогу и неуверенность в своих глазах. Но вместо того чтобы выразить свое беспокойство, он поднялся, пытаясь нацепить улыбку на лицо. Театральную улыбку, которая скрывает тысячи нерешенных проблем.
Он думал о вечерней встрече, чувствуя, как невидимый груз обязательств ложится ему на плечи. Как же сложно поддерживать видимость счастья, когда внутри бушует буря смешанных чувств. Страх и раздражение, неудовлетворенность и уязвимость – вот что варилось в его душе, когда шаг за шагом приближалась эта неизбежная встреча.
Его вернула в сознание деревянная кисть,что располагалась между кончиков пальцев. Так лаконично она смотрелась в его руке, Хэн оглянулся. Серые стены, пыльный пол и незаконченные работы. Рулоны дорогой ткани скромно стояли в углу, прощально молчали напоследок. Платья и костюмы отсвечивали блеском камней из-под чехлов. В груди кольнуло.
Кутюрье осмотрел свою мастерскую, словно это было его царство, где каждый шов, каждая деталь носила отпечаток его вдохновения и труда. Но сейчас эта комната напоминала больше музей прошлых надежд. Здесь витала атмосфера прощания, каждый предмет знал, что время перемен наступило.
Белый холст манил его своей девственной чистотой, нарекая плеснуть краску из ведра. Капля краски, уносимая импульсом творчества, разлетелась, оставляя на холсте след первого вдохновенного мазка. Один, второй – его глаза сияли, загораясь чувством триумфа. Вмешиваясь в танец цветов, он забыл о беспокойстве и тяжести прошлых месяцев. Каждый мазок был шепотом его внутреннего мира, каждая капля – воплощением его эмоций. В его руках крошечный кусочек реальности становился миром цвета и формы, где он был архитектором своих собственных эмоций и истории. Следы краски, будто живые, обретали смысл на белом полотне, становясь отголосками его внутреннего пути и перемен. Он погружался в процесс, как в волшебное путешествие, освобождаясь от оков прошлого.
Прощаясь с ним навсегда.
Холст был готов. Бушующий океан отливал черно-серыми тенями, молочные барашки пенились ближе к берегу, острые камни, о которые разбивались волны надежд – свисали, пришитые к вороту пиджака, отливая скромной радугой цветов. Эскиз пиджака, пропитанный тоской за любимым… делом. Хэн с горечью вздыхает и грязными пальцами цепляет холст. Парень плывет на ватных ногах в сторону всех остальных работ, завершенных и остановленных на этапе скетча, но в перспективе – заброшенных навсегда. Часть своей жизни, свой долгий путь он оставляет здесь, принял взвешенное решение, отдав предпочтение стабильности. Так будет, так должно быть. Кутюрье поднимает тяжелый лоскут ткани, под которым спрятано его сокровище и встречается с ярко красной вспышкой. Голоса шепчут, вязко, гулко, впитываются под кожу, текут по венам и доходят до мозга, обволакивают его: “Зебрёнок…”Зебрёнок
Зебрёнок
Зебрёнок… Нельзя, запрещено, non licet! Зрачки жадно бегают по картине, поглощая каждый сантиметр красок. Руки тянутся навстречу к свету, он мотылек – монохромная бабочка прежде не видавшая цветов, впервые наблюдает за цветением ликориса. Хэн давно в его паутине, самостоятельно влетел в неё, укутался паутиной, как пледом и ждал своей участи, желая смерти, лишь бы снова его увидеть. Он на крючке, с которого невозможно спрыгнуть. Его пальцы блуждают вдоль мазков, изучают пиджак на ощупь, тонут в моментах, пережитых в прошлом. – Дорог… – бульканье над головой напомнило о том, что кислород не бесконечный и человеку свойственно захлебнуться, – Дорогой! Звучало более насыщенно и колко, как только Дань Хэн позволил выплыть себе на берег. Он снова здесь, в серой комнате в компании бесцветных и безликих. – Я тебя потерял, ты что делаешь? Прощаешься с холстами? – мужчина засмеялся. Бесцветных, безликих и бездушных. – Этот парень на холсте, – он тычет пальцем в сторону красной вспышки, – Похож на тех, что выступали у меня дома на вечеринке. – Да. – Когда мы познакомились с тобой поздно ночью. – Да. – И я отвёз тебя домой, потому что ты замёрз и дрожал как кленовый лист. – Да. – Так романтично, – он облокотился о стену, – Тебя это так впечатлило тогда, что ты решил написать картину? – Да. – А меня там нет? – его рука потянулась в сторону холстов и Дань Хэн, неожиданно для себя, легонько стукнул его кистью. – Нельзя, ne pas toucher. – Excusez-moi… – он поднял руки вверх, признав ошибку, – Не хотел вмешиваться в личное пространство. Я люблю тебя, приводи себя в порядок и мы отдохнём перед ужином. As-tu besoin d'aide? – Oui… – Хэн опустил голову, – Мне тяжело. – Je t'ai eu. Теплая-теплая ванная будет ждать mon bien-aimé. Мужчина осторожно подхватывает дизайнера на руки и медленно несёт в сторону ванной комнаты. Руки, измазанные краской, оставляют отпечатки на его футболке, когда парень прижимается к его груди сильнее, чтобы почувствовать тепло, замерзая от прикосновений ледяных пальцев из воспоминаний.***
Высокие потолки, украшенные хрустальными люстрами, создают ощущение величия и простора. На стенах - изысканные картины современных художников, которые своим мастерством переносят в другие эпохи и миры. Полы из мрамора сияют, отражая мягкий свет свечей, расставленных по всему залу в изящных канделябрах. В центре зала расположен большой стол, накрытый белоснежной скатертью, украшенной свежими цветами и серебряными приборами. За ним сидят четверо: женщина и трое мужчин. Женщина, в элегантном вечернем платье, с длинными волнистыми волосами, похожа на кинозвезду из старых фильмов. Она сидит с достоинством, слегка наклонив голову, и внимательно слушает своих собеседников. Первый мужчина, в идеально сшитом костюме, сдержанно улыбаясь, ведет рассказ о своих путешествиях. Его голос глубокий и мелодичный, он словно чарует, а жесты подчеркивают каждое слово, заставляя слушателей погружаться в его истории. Второй мужчина, с густой бородой и мудрыми глазами, скрестив руки на груди, кажется погружённым в свои мысли, но время от времени добавляет что-то в разговор, демонстрируя блестящий ум и острую наблюдательность. – А как твой французский, милый? – интересовалась женщина, что сидела напротив него, вытирая уголки губ тканевой салфеткой. Третий мужчина, моложе других, но не менее элегантный, сидит чуть ближе к женщине. Дань Хэн играет с бокалом вина, слегка покачивая его, чтобы лучше уловить аромат. В его глазах тоска и усталость от беседы, а натянутая улыбка не сходит с его лица. Обслуживающий персонал, одетый в безупречные униформы, незаметно парит вокруг, следя за тем, чтобы у гостей не было ни малейшей нужды. Звуки рояля, доносящиеся из угла зала, добавляют нотку романтики и совершенства в атмосферу вечера. Всё вокруг дышит гармонией и изысканностью, создавая идеальное пространство для общения и наслаждения вкусами кулинарных шедевров. – Чудесно, mère, – успел подхватить его мужчина, чтобы разбавить внезапную тишину, – Совершенствуется с каждым днем. – Лица на тебе нет, le bébé. Что-то случилось? – продолжала расспрос мать. – Дань Хэн – человек искусства, матушка, – защищал его мужчина, – Ему иногда нужно опуститься на дно эмоций, чтобы оттолкнуться и творить с новыми силами. – Смотри, mon enfant, – женщина скривилась и цокнула, – Чтобы он не утонул у себя там… на дне. – Матушка! – вскрикнул её сын, брюнет положил свою ладонь на руку своего молодого человека. Тихо, без единого слога, ему не хотелось говорить. Ему не хотелось слушать… слышать. Скрипка… К дуэту присоединился скрипач, первое движение смычка прошлось через его виски. Его лицо, спокойное и непроницаемое, исказилось гримасой боли. Глаза, потемневшие от внутренней борьбы. Он сидел неподвижно, как статуя, только его дыхание, становящееся все более прерывистым, выдавало бурю эмоций внутри. Парень закрыл глаза, пытаясь унять боль, но воспоминания накатывали волнами, заставляя сердце сжиматься всё сильнее. Где-то недалеко стоял Блэйд? Играл на скрипке и был счастлив, закрывая глаза, Хэн мог вновь услышать его игру, почувствовать его присутствие рядом. Музыка продолжала литься, как ручей, и Дань Хэн знал, что не сможет уйти, пока она не закончится. Он скучал по нему до боли в груди, до слёз, которые с трудом сдерживал. Жизнь без него казалась ему пустой и бессмысленной. Он жалел, что отпустил его. Проделал такой длительный путь, чтобы забыть, выкинуть, разорвать. Возненавидеть не получилось, разве можно убить музу? Как потушить яркий свет внутри своего сердца? Затоптать цветок, не лететь на него снова… – Excusez-moi, s'il vous plaît, – срывается с языка и парень, на негнущихся ногах, встает из-за стола. – Дань Хэн! – кричит ему вслед больше не его человек. Человек, который никогда не был его. Чужой, не родной ему человек. Кутюрье не обернется, не глянет на последок, ему стыдно. За потраченное время в отношениях, за деньги на билет, за дом и купленную ему жизнь. Стыдно… Ему самому себя жаль, ему жаль. Его ждут? Выйдя из ресторана, он почувствовал, как первые капли дождя коснулись его лица. Не обращая внимания на надвигающийся ливень, он побежал, спеша к кофейне, где Блэйд назначил сегодняшнюю встречу. Время было около половины седьмого вечера, и улицы уже начали погружаться в полумрак. Дождь усиливался, срываясь с небес плотной стеной. Мокрая одежда липла к телу, но Дань Хэн не замедлял шаг, его ноги несли его вперёд, будто сами знали дорогу. Он бежал мимо витрин магазинов, свет которых казался размытым в дождевых потоках, мимо спешащих прохожих, укрывающихся под зонтами. Каждый его шаг отражался в лужах, и каждый его вдох был наполнен свежестью дождя. В голове Дань Хэна крутились мысли о Блэйде. Он надеялся, что его муза, его утешение и надежда, будет ждать его там, в тёплом уюте кофейни. Блэйд, с его неизменной улыбкой и проникающими в душу ледяным взлядом. Дань Хэн верил, что, несмотря на все сомнения, Блэйд будет там. Бежав по улице, Дань Хэн упрямо цеплялся за эту надежду. Он чувствовал, как каждый шаг приближает его к месту, к возможной встрече с Блэйдом. Дождь не мог остановить его, он лишь добавлял драматизма в его стремление. Проходя мимо знакомых мест, он видел их в новом свете, сквозь призму своих чувств и надежд. И вот, вдали, он заметил знакомый силуэт кофейни, её мягкий свет, который выглядывал сквозь потоки дождя. Сердце Дань Хэна замирало от волнения. Он ускорил шаг, почти переходя на бег, чувствуя, как надежда на встречу со скрипачом наполняет его теплом и решимостью. – Царевич?.. – Зебрёнок?
Примечания:
думала, что распращалась с этими ребятами навсегда, но я снова здесь. снова пишу про них. отдохнула, глотнула воздуха и снова с вами.
