Мысли, время, чувства

      После того инцидента, когда к Тошинори на балкон со всей скорости влетел один жук (если быть точнее, то паук — или именно так он себя с крайней степенью возмущения назвал), ничего не изменилось, несмотря на всю абсурдность ситуации. Ну… почти ничего не изменилось, да.       Разве что подобные случаи, точно специально, с тех пор происходили далеко не единожды. И, если честно, они даже стали некой… рутиной?       Хотя юноша и утверждал, что врезается в это здание лишь потому, что данный жилой комплекс один из самых высоких во всей округе, Яги, в общем-то, уже смирился с тем, что на его балкон постоянно заваливается какой-то неуклюжий… и очень худой жучок-паучок.       Потому, насколько бы ситуация ни была странной, в одно такое утро, внимательно разглядывая своего новоиспечённого гостя, который, по всей видимости, чувствовал себя сейчас на балконе чужого человека как в собственном доме; Тошинори, недолго думая, говорит:       — Раз уж ты здесь, молодой человек, может быть, позавтракаешь? Я как раз собирался это сделать.       (Конечно же нет, он никогда не завтракает. Но кто должен подавать хороший пример?)       Пусть на Пауке и была надета маска — очень-очень дешёвая маска, словно её взяли откуда-то с детского утренника; Яги готов поспорить, что на его лице сейчас явно красовалось недоумение и, казалось, что-то ещё…       То, от чего он едва не сиганул с балкона, непременно, по всей видимости, ощетинившись, что слишком резко контрастировало с его обычным дружелюбием:       — У меня есть деньги на еду.       (Конечно же, их нет, он никогда нормально не ест. А ещё у него никогда нет денег, крыши над головой и семьи — кроме спасенных бездомных детей, с которыми он делится последним).       Впрочем, Тошинори выглядит утомлённым, а его взгляд резко становится ещё более серьёзным и хмурым, нежели раньше:       — Серьёзно, малыш? Ты спасаешь мир в одной пижаме и выглядишь тростинкой. Так что… подожди пару минут, я скоро вернусь.       И Паук не понимал, почему — искренне этого не понимал, но… согласился вопреки всем своим противоречивым мыслям. И вопреки желанию возмутиться, что он уже не малыш. Ему целых… ах, не так важно.       В конце концов, если он согласится на это один раз, не случится ничего плохого, верно? К тому же, Паук не выпрашивал еду, ему предложили её сами…       (А ещё ему нечем кормить Эри и других детей, которых он «подобрал». Поэтому это всё лучше, чем прийти к ним с пустыми руками и разочарованием в себе).       К счастью, прежде чем он передумает и сбежит, Яги — странный и невероятно худой человек, и сам похожий на тростинку, в самом деле возвращается весьма быстро, держа в руках пакет небольшой пакет с чем-то, во что Пауку откровенно трудно поверить.       — Держи, — говорит Тошинори, протягивая своему гостю еду, — я не очень хороший повар, но… я представляю, насколько у тебя, должно быть, высокий уровень метаболизма. Поэтому… надеюсь, что тебе это поможет. Хоть немного.       Паук замирает, точно его резко облили ледяной водой. Ах, конечно, о нём немало роликов и слухов в интернете… или этот человек когда-то был тренером? Но… гм, не так важно.       Вместо всяких слов он просто кивает с искренней благодарностью, неуверенно забирая пакет и какое-то время неловко топчась на месте. Наверное, ему стоит что-то сказать?       — Спасибо, — прошептал паук, опасаясь, что его голос сейчас надломится. И, прежде чем это в самом деле произойдёт, он уходит с позором и чувством вины, но вместе с тем и с облегчением.       Во всяком случае, его дети теперь смогут поесть, что важнее всего. А он… что-нибудь придумает, да. И постарается больше никогда в жизни не врезаться в этот жилой комплекс.       Больше всего на свете Паук не желает чувствовать себе обязанным кому-то и чем-то. Особенно этому странному человеку, который удивительно сильно кого-то ему напоминал…