свари меня заживо

Просыпаться вместе после выхода на новый этап отношений — очень волнительно. Неловкие взгляды, непонимание, как теперь себя вести, возможно, страх... Этим даже можно насладиться, если попытаться прочувствовать. Просыпаться, однако, при этом с жутким похмельем — уже довольно сомнительное удовольствие. Особенно — в четыре с небольшим утра. Незаметно выскользнуть из постели не вышло — Вася зашевелился, стоило ему медленно сесть. — Ян? Что такое? — прохрипел мужчина спросонья ещё ниже, чем обычно. — Думаю, меня сейчас стошнит... — сглатывая нехорошо подступающие к горлу слюни, выдавил пацан. Вася больше ничего не сказал, тут же вставая и помогая подняться и ему. До ванной они дошли вместе, однако Вася не ступил на порог, позволяя ему уединиться с белым другом. Всё-таки, всем хочется сохранять немного конфиденциальности в такие моменты. Опорожнив кишечник как следует, Ян смыл за собой и даже успел прополоскать рот с пастой, когда Вася зашёл-таки в ванную комнату со стаканом. — Вот, — сказал он. — Выпей. — Что это? — обернулся на него парень, щурясь. Встроенные в потолок светильники казались ему сейчас слишком яркими и больно били по глазам. Сам он был болезненно бледным и немного взмокшим, затемпературив от лёгкого алкогольного отравления. — Полисорб, — оповестил его Вася в ответ, протягивая стакан. — Поможет. Ян выпил суспензию залпом, поморщившись в конце от странного ощущения во рту и горле. — Фу... — Не фукай, пьяница. Ты, видимо, увлёкся и выпил больше меня — осторожнее надо, — покачал головой Василий с лёгкой усмешкой. — А что, нельзя? — буркнул Ян, возвращая стакан. — Да ты посмотри, я ж в два раза больше тебя, — для наглядности демонстрируя преувеличенную разницу ладонью, отмеряя их рост, фыркнул Вася. — Тебя, тощего, развезло с пузырьков только так. Нравится блевать — ради бога, однако я бы лучше придерживался своей безопасной алко-нормы на твоём месте... — Если что, я всё помню! — тыкнул ему в грудь пальцем Ян, пропустив половину лекции мимо ушей. — И не надейтесь, что забыл! — Я хоть что-то об этом сказал? — вздохнул мужчина. Похоже, из лохмы ещё не всё вышло, а ему — бесплатное шоу. Относительно. Пригладив чёрные спутанные волосы парнишки, он сменил тему: — Обратно спать? Ян кивнул. В спальню потопал первым, а как дождался Васю, залез досыпать к нему под бок. Тот обнял без раздумий, возвращая их в позу, в которой они уже засыпали чуть прежде — она им обоим понравилась. Провалиться в сон удалось и теперь, в этот раз — до приемлемых десяти утра. Выходной же! Ура... Парнишку не тошнило вновь, но он только больше печально посерел, переживая похмелье в полном анабиозе: с кровати он больше не вставал. Вася было покрутится рядом, но был послан проживать субботу по плану, выверенному годами. Сегодня, однако, он был не дурак: — Вот ещё. Вот станет тебе полегче — поедем. По плану. Ян аж растрогался и поблагодарил со слезами. Какая честь! За такой подарок внимания и похмелье пережить не жалко, пусть и не хотелось бы снова блевать. Кому вообще это может понравиться? Все мы забываем об этом неприятном деле, будто страшный сон. — Ничего не хочешь? — спросил Вася, как вернулся. Он сходил выпустить Лайлу, а ещё — позвонил и передвинул клининг, жутко извиняясь за такое позднее предупреждение. Не показывать же болеющую лохму всем подряд? — Может, воды... — Точно! Давай ещё Полисорб выпьешь вместе с ней, — озарило мужчину. — Сейчас принесу... — Возьмите меня с собой, — попросил Ян вдруг. — Я не хочу быть один. Вася замер, глядя в его глаза с залегшими под ними тёмными кругами — никто ничего не забыл, так? Разве не полагалось им немного стесняться? Или типа того? — Не возьмёте? — с нажимом. Умел же стоять на своём. Мужчина вздохнул. А что ещё оставалось? Он закутал пацана в одеяло под его непонимающим взглядом и поднял уже так, забирая небольшой кокон с собой вниз, как попросили. Ян расслабился, стоило оказаться в сильных руках. Лайла проводила их внимательным взглядом, вновь обосновавшись на лежанке в прихожей. Уже сытая, она готовилась вздремнуть после прогулки, но немного удивлялась отсутствующим признакам того, что хозяин скоро покинет дом. Однако она лишь собака, её дело простое — быть самой-самой, а уж это она умела, неизменно получая свой заслуженный чмок в нос. Она спокойно провалилась в сон, не реагируя на новое копошение в гостиной и уже ставшие привычными звуки двух мужских голосов. Снования Васи из гостиной на кухню и обратно также оставила без внимания. Сопеть в обе дырочки, пока во сне перед ней бежит тарелка с кормом — важнее. Ян тем временем выпил ещё одну порцию сорбента, а стоило дождаться возвращения Васи — протянул ему руку, недвусмысленно демонстрируя желание залечь в оставшемся с вечера гнезде вместе. Вася не стал перечить и спокойно забрал парнишку к себе в объятия, усаживаясь так, чтобы он устроился спиной на его широкой груди. — Вот так — очень хорошо, — довольно прокомментировал позу Ян, притираясь поближе. — Да неужели? — хмыкнул Василий, принимаясь ковыряться в чёрных лохмах, пропуская их сквозь пальцы. «Подумать» отложил вновь. Не хотелось занимать голову всякой тяжестью, пока парнишка болел. — Мы можем поговорить? — понижая голос, спросил неожиданно Ян. Разве не пригрелся поспать ещё? — О чём? — со вздохом. Классно отложили. Тяжесть дум ему теперь обеспечена — придётся отвечать. — Может... Как насчёт обменяться секретами, чтобы мне стало легче? — запрокидывая голову, чтобы заглянуть мужчине в глаза, предложил парнишка. — А тебе станет? — с сомнением. — Думаю, да... — Ян призадумался на мгновение. — Давайте с простого. Я буду задавать вопросы, а Вы отвечайте, а если секрет — всё равно делитесь. Так вот, почему Вы завели Лайлу? «Если с простого, то этим начинать нельзя...» — Мне тогда было плохо, — попробовал ответить Вася, не вдаваясь в подробности. — Друг посоветовал завести собаку, и я завёл. Вот и всё. — А почему было плохо? — Ян... — Расскажите, — твёрдо. Вася вздохнул. Почему было плохо? Да потому, что ему тогда пришлось уйти из семьи. Так, наверное, не совсем правильно говорить, всё же «семьи» не получилось, но по-другому он не смог бы это описать. Он тогда только-только стал мастером на другом заводе, и мать вновь взялась прочищать ему кости со своей «женитьбой». — Ну ты посмотри, какой ты у меня хороший, ну почему же ты до сих пор никого не заприметил? — причитала женщина. — Юра! Скажи ему! Отец в таких разговорах отсвечивал меньше, но неодобрительными взглядами всё равно одаривал. Пожалуй, именно поэтому Вася так редко их навещал с тех пор, как съехал. А потом к ним устроился новый бухгалтер. Не женщина, а сказка — с такой фигурой ей явно стоило проживать где-то не здесь, а она вот. Пришла. И Вася даже переспал с ней, после того, как они наигрались в игры с подчинением без проникновения — особая любовь к хоть сколько-нибудь длинным волосам у него, вероятно, осталась именно с тех пор. И она залетела. Презерватив порвался, противозачаточные не сработали — залетела с шансом, процент которого он так и не узнал. И всё. Суета, срочно! — знакомство с родителями, свадьба и выбор даты, когда живот ещё не будет огромным, а подготовка случилась — как следует. Он проживал это, будто это было с не с ним. Ходил на все встречи, купил кольца, согласился оплатить банкет, если потребуется. Он — хороший. Настоящий мужик. Ни его, ни будущие родственники нарадоваться не могли — какая пара! А потом — выкидыш за чуть больше, чем неделю до свадьбы. Подарок? Или проклятие? Он не смог бы ответить на этот вопрос. — Ну, это не повод всё отменять, — успокаивала тогда почти-невестку его мать. — Дети ещё успеются, сейчас главное — свадьба. Тут-то он и не выдержал. Они тогда столпились на выходе из больницы: и его, и её родители — будущая общая родня. И он сказал: — Отменяем. — Что? — задал кто-то вопрос. — Отменяем всё нахер. Я не выйду за неё. Вытянутые лица всех собравшихся можно было бы запечатлеть в виде забавной карикатуры, но изображение вышло бы слишком чересчур жестоким. Его почти-жена, измученная попытками врачей как-то помочь, вмиг разуверилась во всём хорошем, что знала о жизни, едва ли не заливаясь слезами. Он — новоиспечённый изверг, только что всё испортил своим поганым ртом. — Ты что такое говоришь, Вася!? — вскричала разъярённая больше остальных женщина. — А ну сейчас же извинись! Вздумал нас опозорить!? А себя!? Головой подумал!? Она же теперь твоя...! — выкрики она сопровождала тычками ему в грудь, подлетев к нему, будто дурная. — Нахер. Всё. Отменяем, — процедил он ещё раз, зло глядя матери в глаза. — Все расходы я возьму на себя. Пощечину отхватил как положено — с громким шлепком и оставшимся на щеке красным следом — и был таков. Ушёл, не оглянувшись, и больше не отвечал на звонки. Он всё сказал. Мать перестала приходить на порог через неделю после заветной даты, в которую её сынишка должен был стать, наконец, безупречным мужчиной. Счёт перед собственным увольнением ему выставила первая и единственная в жизни бывшая, вписав сумму больше оригинальной раза в два. Однако он выплатил неустойку без вопросов и больше с женщинами шашни не крутил — себе дороже. — Так Вы, получается, би, — задумчиво выдал Ян, дослушав мужчину. — Я, получается, трахаю только мужчин, — поморщился Вася, грубо отзываясь на такой комментарий. Сказывалась болячка, которую он разбередил по просьбе лохмы. Неужели он больше никогда не сможет ему хоть в чём-то отказать? — А когда Вы начали их хотеть? — полюбопытствовал Ян, не обращая внимания на грубость. В руках он мял длинные крепкие пальцы сцапанной кисти мужчины. Другой рукой тот продолжал копаться в его волосах. — В школе, — и это выдал мужчина. Они же делятся всем, даже секретами, не забыли? А то, что рассказывал только Вася — так это пока. — Ух ты! Вы там влюбились!? — воодушевился парнишка. — Безответно, — отрезал тут же Василий. Ничего хорошего с ним на голубом поприще не происходило, если не считать встречи с теми, с кем он мог ненадолго расслабиться и дать себе волю. — Каким он был? — немного приуныв, всё же взялся расспросить парень. Никита... Никита был нетипичным представителем своего имени, пусть это, должно быть, всего лишь стереотип. Кареглазый и темноволосый, непонятно, почему ему дали имя голубоглазых блондинов, которым оно будто бы больше шло. Лучший друг, настоящий товарищ, с которым можно было побороться без поддавков, а потом — вместе идти вытирать кровь с подбородка. У него было прекрасное тело. И Вася его безумно хотел. Он даже не понял, в какой момент стал засматриваться на него — они были вместе со школьной скамьи для первоклашек. Наверное, когда подросли. А может — постоянно, ещё с тех пор, как он впервые утонул в нетипичных для «Никиты» глазах. Несмотря на цвет, они очень красиво менялись в зависимости от освещения. — Вы ему не сказали? — Вот ещё. Он бы не понял. А я — не смог бы больше быть рядом с ним. Они всё равно разъехались после выпуска — проблема испарилась сама собой. Так он думал, пока не захотел кого-то вновь. И снова. И всегда — парней и мужчин. Привлекательных женщин он, конечно, тоже мог заценить и даже возбудиться, но лучше — со спины. По-другому смотреть отвлекало непривычными формами, которые радовали глаз меньше чётко очерченных линий. — А я Вас чем привлёк? — слукавил парень. — Безрассудством, — хмыкнул в ответ Вася беззлобно. — Ну и коленями... У меня пунктик на синяки. — Что за пунктик? — будто не понял. — Возбуждают. Сразу же хочу их укусить или ещё чего. — Что ещё? — сглотнув, уточнил парень. — Облизать или засосать губами... Не знаю. Всякого. — Вот чёрт, — хныкнул Ян. — Я, кажется, возбуждаюсь... — И добавил неожиданное: — Но я сейчас описаюсь. Вася расхохотался, наблюдая, как лохма, неуклюже выпутавшись из одеяла, умотала в туалет. А ведь его тоже полоснуло возбуждением, стоило заговорить о привлёкших коленях. Он же целовал их буквально вчера... Вернувшийся Ян нашёлся, чем удивить — как подошёл поближе, наклонился, чтобы мягко поцеловать. — Я Вас сейчас тоже привлекаю? — шепнул он, по-прежнему пребывая в одних лишь одолженных ему трусах. — Ты бесстрашный что ли? — поразился Вася в ответ. — Болей спокойно, не нарывайся. Пришёл черёд Яна смеяться. А разве кто-то шутил? «Глупый», — с улыбкой наблюдал за ним Василий. Названный глупцом, однако, и не думал останавливаться — оседлал Васю, как только смех его отпустил. — Накажите меня? «Вот же чёрт лохматый». Поцелуй со вкусом пасты — всегда освежает. Борода — колется, а зубы — кусают, факты повседневности, как они есть. Выбиваются только нетерпеливые стоны ожившей лохмы, которая ёрзала на нем, будто освоила танцы на коленях и спешила показать — смотри, как я могу! — Будешь так тереться, я тебя трахну, — рыкнул Вася, мигом теряя контроль. — Прямо тут? Или успеем до спальни? «Вот же...» Сам Вася был одет в домашнее, так что это мешало в полной мере ощутить оголённую кожу лохмы, но он очень старался огладить её всю, не переставая водить руками туда-сюда. Особое внимание — ляжкам и коленям, которые он хотел ещё раз укусить. Как подумал об этом, так и завалил парнишку, как уже делал это прежде. Тот — давно не серый: щёки налились красным, а глаза возбуждённо блестели. При свете дня Вася заценил и его соски, и маленькие родинки, которые встречались ему то тут, то там, пока он сосредоточенно исследовал бледную кожу, не забывая захватывать губами и зубами. Ян на каждое прикосновение сжимался, но стоны выпускал, не в силах сдержаться. Ему было слишком от этих ощущений: слишком горячо, слишком хорошо, слишком много... И всё — для него одного. Стоило Васе стащить с него трусы, как он не смог не прикрыться. — Что такое? — не понял мужчина, выпрямляясь над ним. — Мне прекратить? — Нет, просто... Разденьтесь тоже. А то я смущаюсь, — отводя глаза, неловко выдал Ян. Вася хмыкнул. Ах, вот оно что. Так ему же не жалко: он стянул с себя домашнюю растянутую кофту, будто они тут рекламу снимали, и хер разберёшь — спортзала или нижнего белья. Стоило ему снять и штаны тоже, Ян решил, что всё же белья. — У Вас такое красивое тело... Будто из манги, — завороженно прокомментировал парень. Он не мог припомнить, чтобы видел его прежде. Разве они не в одной раздевалке обитали на этой неделе? — Мне постоять, чтобы ты посмотрел? — усмехнулся Вася, никуда не спеша. Его член отчётливо прослеживался через белье, а ему хоть бы хны, будто он и книгу в таком состоянии мог сесть читать, и бумаги заполнить, если потребуется. А не потерял ли контроль? — Нет, лучше идите ко мне, — раскрывая и руки, и ноги, попросил Ян. Похоть пересилила — он перестал стесняться. Вася улёгся так, что сразу притёрся членом парнишке под яйца, правда, из трусов его не достал. Не дав тому возможности что-либо понять и, тем более, возмутиться, он утянул его в поцелуй, начиная толкаться прямо так, на некую пробу. Яна проняло и от таких простых манипуляций — всё-таки поза располагающая, — так что он принялся мычать в поцелуй и заламывать брови от фрикций. Чтобы его с концами унесло, Вася принялся массировать его член, размазывая обильно вытекающую смазку. — Ох, бля... — выругался парень, разрывая поцелуй и забываясь от ощущений. Голову запрокинул, так что Вася перекинулся на его шею и ключицы, не забывая кусать после каждого засоса — так и довёл охнувшего до оргазма, не замедляясь. Толкаться прекратил, только когда выжал из опадающего члена всё до капли, жаль, не себе в рот. Хотел было привстать, да не смог — Ян обхватил его всеми конечностями сразу, не отпуская. — Вы опять в туалет? — упрекнул он. — А как же меня трахнуть? — Вот знал бы ты ещё, как это делается... — хмыкнул Вася. «Неугомонный». — А я знаю! Я посмотрел и почитал! — Да что ты? — хохотнул Вася. — А всё равно — нет. Если тебя больше не тошнит, это классно, но вставлять тебе сейчас я не буду. — Ну почему!? — вскричал Ян с наездом. — По кочану, — качая головой, ответил Вася. После — оставил поцелуй на лбу лохмы и таки привстал, нависнув над ним. — Хочешь посмотреть, как я дрочу на твои колени? — Хочу! Так и помирились, не поссорившись. Для осуществления задуманного Вася сполз на пол, а Ян — сел, опуская ступни ему между ног. Мужчина огладил сведённые колени и приспустил трусы, тут же сжимая свой крупный член. Дрочил сначала медленно, после — принялся толкаться в свой кулак, упёршись свободной рукой в пол. С коленей не сводил глаз, не переставая одаривать их поцелуями и укусами, а там — и на вновь вставший член лохмы ртом насадился, постанывая от его пальцев в своих волосах. Ян на всё это смотрел, как на самое лучшее ожившее порно, и всё закусывал губы, чтобы не застонать вместе с ним. Кончил Вася только после того, как излился парнишка, пережимая свой член, чтобы не спустить раньше — так захотел. Проглотил всё, захватив и семя с живота ещё с первого раза — слизал, не забывая немного покусать в процессе. — Похоже, Вы голодный, — тяжело дыша, с улыбкой прокомментировал парень. Устал. Откинулся на диване, ничему не сопротивляясь, только ёжась немного от простреливающих волн удовольствия то тут, то там. — Да вот же, поел. Ты не заметил? — усмехнулся Вася. А после: — Вот бля. Диван теперь протирать... Но разве ж это проблема? Если и так, то явно не сегодняшнего дня.