Выдуманная жизнь

      Спустя двое суток практически безлюдной дороги, первое, что они увидели по прибытии в деревню — это довольно обширное кладбище, то тут, то там на котором виднелись свежие могильные холмики, располагающиеся всё ближе и ближе к небольшому храму, а значит и к поселению. Вокруг каждого такого холмика были расставлены бумажные фонарики, предназначенные для сдерживания духов. Сама же деревня выстроилась неровными рядами в небольшой низине между горными хребтами, среди которых текла горная река, огибая поселение по краю, — она уходила куда-то в лес, немногим дальше дороги, по которой они ехали.       Совсем недалеко от погоста находилась выложенная гладкими речными камнями площадь — остальные проезжие места были просто вытоптанным грунтом темно-серого цвета с редкими вкраплениями красной глины. Время клонилось уже ближе к вечеру, поэтому заклинателей встречали немногие не заболевшие жители. Вид они имели потрепанный: под лохмотьями, которые некоторым заменяли одежду, кое-где проглядывало грязное тело. Оно теперь и не удивительно, что вся деревня слегла от тифа или еще какой подобной болезни. По основной симптоматике — вздутие, рвота, сыпь, лихорадка и, как следствие, галлюцинации и летальный исход, — можно было сразу спрогнозировать тяжелое отравление чем-то или кем-то, спровоцировавшее эпидемию. А также нельзя исключать какое-нибудь проклятье, что в этом мире более вероятно.       Во влажном воздухе совсем слабо пахло железом и гарью, и это было странно, если считать, что почти в каждом доме была своя кузня. Значит ситуация еще хуже, чем предполагалось.       С другой стороны деревни, насчитывающей всего домов сто пятьдесят, тянулась такая же грунтовая, выезженная многочисленным транспортом и вытоптанная рабочими, дорога, извивающаяся змеей и уходящая прямо в горы.       — Нам нужно вон в тот дом, — направил лошадей в сторону самого большого здания Сев — их молодой провожатый. — Это дом старосты, раньше он был ещё общинным и гостевым, но теперь здесь редко появляются гости, а собрания мы проводим на центральной площади.       Деревня была слишком далеко от торговых путей, поэтому не было нужды содержать отдельно гостиницу. Всё поселение держалось на уже давно выработанных шахтах. Возможно раньше, когда добычи были полными, деревня и процветала, но в последнее время несчастья так и преследовали бедных шахтеров и кузнецов.       — Нам здесь делать нечего, — выдвинула Нина свой вердикт после увиденного. — Эту деревню не спасти.       — Мы пришли сюда с помощью, — старейшина Ли поспешно накинул на голову такую же вуаль, как у Нин, поэтому никому не было видно его лицо, полное отвращения, то ли к Хейен, то ли к окружающим их людям. — Деревня проклята, нам нужно найти причину и избавить людей от этой напасти.       — Отсутствие личной гигиены — вот причина, — если бы Нина могла сплюнуть, то мигом бы это сделала. — Осмотрим на злых духов, да лечение пропишем. Вот и все.       — Все-то тебе просто. Лишь бы не делать ничего.       — Это, в первую очередь, практика для учеников, — Нина, наконец вылезла из злополучной телеги, но к старейшине Ли не пошла, лошади — звери непредсказуемые. — И гуманитарная помощь — во вторую.       — Ты переобщался со старейшиной Су? — Шенли тоже спешился и, теперь отряхивая сапоги от налипшей грязи, шел рядом с Хейен. — С тобой стало совсем невозможно разговаривать.       — А то мы раньше много разговаривали.       — Вообще не припоминаю.       Нина рассеянно осматривалась по сторонам, постоянно примечая какие-то несущественные детали быта местных сельчан, которые ей казались до крайности необычными. Она прошла к церковенке, заменяющей прихожанам храм, но не заметила там даже стола для подношений, не то что статуи божества или чего-то подобного. Пустота и горка поминальных табличек в углу. Потом подошла к колодцу и потрогала забор первого дома, участок которого уже немного начал зарастать травой. Как она представляла подобные места: уныло-бурые, деревянные дома из источенных непогодой бревен, соломенные стрехи да разномастные глиняные горшки, развешанные на заборах больше напоказ, чем для дела, и снующие везде огромные мужики-кузнецы в кожаных фартуках на голое тело, лоснящееся от жары печей. Но ее окружала пепельно серая деревня, испещренная различными металлическими поделками, постройками и утварью. Жители грязные, тощие — мальчишки и девчонки. И ведь ни единого огорода. Неужели, местные питаются здесь только за счет общинных полей. А если неурожай?       Девушка лишь коротко вздохнула, гадая, как сельчане отреагируют на ее критику по поводу их образа жизни. Они же, наверняка, ожидают от приезжих заклинателей чуда какого Божественного, а получат только нравоучения и коробки с лекарствами.       Как и ожидалось, в общинном доме, скорее на европейский манер, их уже ожидала целая семья старейшины, с написанными на лицах надеждой и облегчением. Нина решила держаться здесь позади сильных мира сего, то есть за старейшиной Ли и его учеником.       Вид они конечно имели прелюбопытнейший и производили собой неизгладимое впечатление. Два прославленных заклинателя, скрывающие свои лица, которых не надо представлять даже в столь отдалённых от цивилизации местах, с группой молоденьких учеников. Разница, правда, между Ли и Нин была огромная. Высокий и низкий, черный и белый. Две абсолютных противоположности, за исключением того, что оба считались проклятыми. Деревенские жители не могли смотреть на них не разинув рты и не гадая про себя: как же могут выглядеть эти два человека? Неужели они настолько прекрасны или уродливы, что им приходится скрывать свои лица?       — Хвала духам-хранителям! — прошептала пожилая женщина, сгорбившаяся под тяжестью выпавших на нее испытаний. — Заходите, заходите. Мы приготовили для вас комнаты и небольшой ужин.       Женщина выглядела осунувшейся, лицо ее совсем потеряло жизненные краски — она явно провела без сна уже не одну ночь. Пока старушка что-то говорила про скудный ужин, до Нины дошла еще одна нелицеприятная вещь: им не встретился по дороге ни один мужчина. Дети, мальчишки, самый старший из которых и взрослого имени то не получил еще. А какой хозяин дома отправит встречать долгожданных гостей, возможно даже спасителей, женщину? И не уверена Нина, что в подобном захолустье в ходу равные браки. Значит, махровый патриархат.       — Нам бы поговорить с хозяином дома, — Шенли выступил вперед и встал горой над перепуганными женщинами. — Пища нужна четверым ученикам, да нашим лошадям, а нам бы справиться с постигшим вас проклятьем, да разобраться с лечением.       — Теперь понимаю, почему у вас тут в таком запустенье Божественный храм, — Нина только головой покачала, и как сразу не поняла, — возносите молитвы родовым духам?       — Просим прощения, господин заклинатель.       Женщина склонилась перед ними пополам в низком поклоне, да когда поднималась, видимо, у нее закружилась голова и она упала вперед прямо перед ногами Ли. Нина сразу же рванула ей помогать, хотя никто больше из окружающих не пошевелился, кроме Сывана, который, как только понял что произошло, побежал помогать учителю.       / «Отклонение от характера персонажа — списание: — 20 баллов.» /       «Естественно, пусть старая валяется. Никакого уважения к возрасту и полное отсутствие человечности.»       — Сожалею, что Вам пришлось… ох, простите, — начала причитать старушка.       — Не извиняйтесь, — Нина поставила женщину на ноги, немного отряхнула одежду, которую все равно было не спасти, и отошла в сторону ото всех, забрав с собой Сывана, как самого слабого из их компании. — Мы устали с дороги, нам бы присесть.       После слов заклинателя в белом, все вышедшие из дома женщины засуетились. Те, что постарше, повели прибывших внутрь, в большую для такого дома столовую, а молоденькие разбежались к лошадям, да на кухни.       — Присаживайтесь. Можете называть меня хозяйка Гур. Мой муж, да благоволят ему духи и будет путь его гладок, был старостой в деревне. Не прошло и трех дней, как мы его похоронили, — старушка прошла вокруг стола и предложила заклинателям сесть во главе, пусть сами выбирают кто. — Сейчас пока я тут за главную.       В большой и светлой комнате центральное место занимал высокий прямоугольный стол, непривычный для этих мест. Красивые кованые ножки с узорами из плетей и листьев винограда повторялись так же и в окружающих стол стульях-креслах. Стены имели светло-салатовый оттенок, что в сочетании с темным полом и серебристым металлом выглядело очень богато. Даже слишком, для отдаленной деревушки.       — Иди и проследи, чтобы наши вещи были в порядке, — отправил своего ученика Ли и начал более пристально изучать старейшину Нин, который, вопреки ожиданиям, сел не на главное место, а по правую руку и усадил с собой самого маленького своего ученика. — Нам нужен полный отчет о состоянии деревни.       — Да какой тут отчет, — начала женщина, когда все гости расселись по креслам, расставленным вокруг массивного стола. — Чуть больше чем за месяц, мы лишились почти половины наших друзей и знакомых. Мы все здесь — практически семья. Как вы видимо заметили, проклятие поражает только мужчин. Точнее, так было, до прошлой седмицы.       — А что случилось тогда? — Шенли сидел во главе стола и неотрывно смотрел в сторону главы пика Безмятежности, который, как будто был больше увлечен пятном на перчатке, разглядывая кисти своих рук и перетирая что-то пальцами, чем этим разговором. — И чья смерть была первой?       — Так уже и не вспомнить, но первым умер наш старший кузнец, а дальше просто перестали отслеживать. Каждый день кто-то умирает или заболевает… Последние несколько заболевших — женщины из семьи кузнеца, но у них всё иначе.       — А как же мальчики?       — Что? — не расслышала старушка заклинателя в белом.       — Мальчики тоже заболевают? Много заболевших детей?       — Н-нет, — женщина задумчиво осмотрела всех присутствующих, ее глаза заблестели от слез. — Мой младший сын уже не ребенок, но ему всего двадцать зим… он тоже умирает…       — Мы привезли лекарства, сделанные лучшим лекарем империи, так что выздоровление Вашего сына лишь вопрос времени, — сказал старейшина Ли, следя за тем, как девочки начали расставлять блюда с кашей из непонятной крупы и мясную подливку напротив мальчишек, после чего, явно не выдержав аромата, что источала еда, подскочил со своего места и начал ходить по комнате.       — Лекарства — это лишь малое. Мне бы хотелось осмотреть ваши колодцы, поля и людей, — Нина тоже встала со своего места и отодвинула тарелки от младшего ученика, что сначала посмотрел на неё обиженно, а потом смиренно уставился на свои колени. — Как вы хороните погибших?       — Соблюдая все традиции и…              — Мне понятно, — остановила пояснения девушка. — Лучше кремировать, чтобы избежать дальнейшего распространения заразы.       — Что делать? — переспросили все присутствующие.       — Я скоро буду записывать все непонятные слова, что ты из себя извергаешь периодически, — сказал Ли, отойдя подальше от стола к распахнутому окну.       — Саморазвитие — это хорошо, — скептически заметила Нина. — Кремация — это разновидность захоронения или обряд, подразумевающий под собой сжигание тела усопшего.       — Да как так можно! — начала возмущаться старуха. — А как же традиции? Как же… как же… Словно преступников каких. Где же будет храниться их душа, если не будет тела.       — Три Небесные части души отправляются сразу на перерождение, если нет никаких незаконченных дел или их что-то не удерживает в мире, — особым менторским тоном заговорила Нина. Ее мужской бархатный голос растекался по всей комнате и звучал отчетливо во всех углах. — «Земные» же части остаются в теле, это правда. Вот только всего на сорок дней. И если они получают недостаточное количество подношений, или у них есть неоконченные дела, обиды, то постепенно чистые души превращаются в демонов Гуев и начинают вредить людям. Прах от сожженных тел можно хранить в специальных сосудах и так же не забывать возжигать благовония и почитать умерших, — она повернулась к женщине, что вытаращила на нее свои глаза, как на чудо света. — Поэтому я не вижу никаких препятствий для кремаций. Или у вас в деревне дров нет? Так костер можно разводить один раз для нескольких человек. Запах правда…       — Хватит! — не вытерпел старейшина Ли. — Ты перепугал не только хозяйку Гур, но и учеников! Как ты можешь быть таким бессердечным! У людей горе, а ты им предлагаешь отказаться от традиций и привычного почтения мертвым в угоду своим зверским идеям? Никогда ещё подношения не приносились телам, только чистой душе.       / «Начислено +20 баллов за жестокость. Так держать!» /       — Оу, ну да… так Вас только это смутило? А семь частей Земной души для Вас просто шутка какая-то? — Нина смело подошла к злому старейшине. — Лучше хоронить своих умерших от непонятной заразы людей на кладбище близ села, а потом дружно бежать пить воду из колодца с трупным ядом. Ах, точно, — Нина развернулась к вдове, — вещи и постели больных умерших лучше тоже сжигать.       — Ох, батюшки… — женщина схватилась за сердце и откинулась на спинку стула, но заклинатели не обратили на нее никакого внимания.       — Земля воду очищает, умник.       — А Вы видели здесь колодцы, кроме церковного?       — При чем здесь это? — немного успокоился Ли.       — А Вы в него заглядывали?       Шенли задумчиво оглядел помещение, будто искал колодцы именно в нем, потом еще глубже задумался и прошел к хозяйке Гур, что уже полулежала, обдуваемая веерами своих дочерей или кем они ей приходятся. Мальчики в этот момент начали шумно закашливаться, кроме Сывана, который смотрел на своего учителя не шевелясь, даже практически не дыша.       — Госпожа Гур, — Ли склонился над женщиной на грани дозволенного. — Госпожа Гур, а у вас в деревне никто без вести не пропадал?       — Я… нет. Я уже не уверена.       — После кончины Лиси пропал Эрлан, — тихонечко прошептала одна из девочек.       — Это было до или после начала болезни? — Нина сразу «взяла след».       — Это…       — Незадолго до смерти кузнеца, — женщина забрала один из вееров и надавала всем своим девчонкам подзатыльников, разгоняя их. — Малышка Лиси была сиротой. Бедная девочка не справлялась, и в один момент ее нашли повешенной в собственном доме. — Старушка тяжело вздохнула и немного подождав продолжила: — Неправильно было хоронить ее на общем кладбище, но мы выделили ей самое отдаленное место. Ближе к лесу. Там самые старые захоронения и туда уже мало кто ходит… Это нас Духи наказали… — она бросила веер на стол, что тот прокатился по нему и упал с другой стороны, и надрывно зарыдала. — Нельзя. Нельзя было этого делать. Но они так просили за неё…       — Кто просил? — Нина подняла выкинутый веер и передала его обратно хозяйке. — Это важно. Уверены ли Вы, что это было самоубийство? На фоне чего оно было? Неужели девица была так плоха, что…       — Старейшина Нин! — Ли чуть не сорвал с себя вуаль, но вовремя опомнился и просто сдавил виски пальцами. — Слишком болтливый. Что с тобой сегодня творится? Ты еще хуже, чем обычно.       — Показалось.       Нина не стала дожидаться окончания повествования женщины. И так было ясно, что та ничего не знала особо, а только повторяла то, что ей сказали. Почти все мужчины в деревне были уже мертвы или на грани. С привезенным заклинателями лекарством они ещё какое-то время смогут продержаться, а дальше что? Нина решила, что это определённо проклятье, вот только чье? И как остановить распространение заразы в таких-то условиях?       — А ну, стоять, — из-за угла вышла девушка лет двадцати, с полотенцами, но, завидев заклинателя, решила не попадаться ему на глаза. — Как ты знаешь, мы прибыли с помощью.       — Да, господин, — девушка, трясясь и запинаясь на каждом шагу, дошла до заклинателя в белом и увидела за его спиной еще маленького совсем мальчика.       — Знала ли ты Лиси и Эрлана?       — Да, конечно, господин, — голос ее дрожал, а взгляд никак не мог определиться, куда смотреть, на чем сконцентрироваться. — Мы с ними в одну зиму дни рождения праздновали.       — Что ты можешь о них рассказать?       — Лиси хорошая была, — девушка во время рассказа говорила совсем тихо, шепотом, и смотрела куда-то вниз, в никуда. — Она никогда не отказывала в помощи никому. Руки… золотые были, — из тёмных глаз ее полились крупные слезы и теперь ей приходилось их постоянно смаргивать. — Она шила на половину деревни, чаще всего за просто так… А Эрлан… Эрлан — первый красавец… он пропал.       — Молодец, не плачь. В каких они были отношениях?       — Нет. Не было ничего, — слишком быстро ответила девушка и замотала головой из стороны в сторону. — Он помолвлен был с моей старшей сестрой.       Девушка испуганно посмотрела на заклинателя, а потом на его ученика, будто лишнего наговорила, и резво скрылась за поворотом, с силой прижимая к себе полотенца.       — Какие личные наблюдения хочет обсудить с этим учителем ученик? — медленно проговорила Нина, не поворачиваясь.       Мальчик за её спиной лишь испуганно поежился, передернув плечами, и почесал затылок.       — Надо сходить на кладбище и поискать следы там?       — Сначала поешь. Только то, что мы принесли с собой, также мой руки, не пей здешнюю воду и следи за одеждой. Остальным передай.       — Да, учитель, — ответил Сыван в спину уже уходящего старейшины.       В последнее время для мальчика стало нормальным беспрекословное повиновение учителю. Да и учитель Нин ведь не запретил ничего толком. Все чего Сыван хотел — доказать всем, что он не бесполезный хлам. Что он не просто так топчет эту землю. В основном он хотел доказать свою нужность самому себе, а ещё учителю. Буквально два дня назад он стал свидетелем странной картины: учитель Нин отчитывал братцев Лина и Сена за их чересчур жестокое к нему, к Сывану, отношение. Мол, «ваша задача была строить мальчишке препятствия, а не морить того голодом до смерти», ну и всё в таком роде. После этого момента отношения братьев сильно изменились. А ещё, учитель стал больше обращать на Сывана внимания, будто, наконец, что-то в нём разглядел. Вот так, полный желания показать себя, маленький Сыван решил самостоятельно помочь учителю с этим делом в деревне Хе.       Нина же тоже для себя всё решила. Дело тут было явно не чисто. Задание над ней висело про кладбище, значит ей именно туда и дорога. Да только людям всё равно хотелось помочь, может они и не очень хорошие, но всё равно же ж живые. Первым делом достать труп из колодца, а то что он там есть — это к бабке не ходи. Туда она и направилась.       Со стороны равнин задувал легкий закручивающийся ветер, пригоняющий влажные тяжелые тучи к горам. Девушка шла по прямой дороге, по единственной той самой, что вела напрямик к храму и кладбищу. Завывали где-то собаки, чувствующие приближение грозы, да и птицы ускоряли свой полет, чтобы полакомиться напоследок спускающимися к земле насекомыми, перед тем, как лететь к гнездам. Среди свежих и не очень могил сновали туда-сюда толстые серые крысы и какие-то мелкие духи, невидимые глазу обычного человека. Сами захоронения Нину сейчас пока мало интересовали, так что она просто прохаживалась по окрестностям, в ожидании подсказок от Системы, но та помалкивала. Таким образом Нина обошла храм вокруг и заглянула в колодец, чтобы рассмотреть его повнимательнее.       Перед ней предстала самая обычная картина: глубокая и узкая шахта, облагороженная внутри тонкой каменной кладкой и длинными брусами, выходящими на поверхность. Сверфху над колодцем был построен своеобразный домик, под которым жители спрятали ворот с ручкой-колесом и большое железное ведро на прочной цепи. Сил, чтобы поднимать такую конструкцию, надо немеряно. Наверняка, за водой ходили только мужчины.       Вокруг Нины постепенно начали собираться любопытствующие детишки, что с огромным интересом рассматривали заклинателя, полностью одетого практически в белоснежный наряд, — словно Небожитель, спустившийся в людской мир ради их спасения. Нина же не понимала детского интереса и тоже разглядывала их в ответ, делая вид, что продолжает изучать колодец. Дети были очень худые и грязные, некоторые покрыты болячками или сыпью, возможно от укусов насекомых, что могли поселиться у них в одежде и волосах.       — Ну чего ты привязался к этому колодцу? — Ли появился неожиданно и сразу начал развивать бурную деятельность по унижению ненавидимого, в последнее время чуть меньше обычного, им главы пика Безмятежности. — Думаешь, что люди за месяц не смогли бы найти там труп, если бы он был?       — Чуть больше, чем за месяц, — Нина наклонилась ближе к колодцу и принюхалась, после чего резко отпрянула от достигшего её неприятного гнилостного запаха. — Смотрите сами, старейшина.       Шенли не верил в то, что за такое продолжительное время никто не мог понять, что в колодце может быть труп. Всем же известно, что люди всплывают, на его опыте даже был один утопленник — жуткое было зрелище. Но он всё равно решил проверить эту не жизнеспособную, на его взгляд, теорию, и запустил вниз один из своих огненных талисманов. Заглянув внутрь, он с трудом смог сдержать рвотные позывы.       Спустя какое-то время, труп смогли достать. Правда опознать его уже никто не смог бы, потому что он был ужасно обезображен.       Нину этот факт немного ввёл в ступор, потому что, как обычно, вода в колодце довольно холодная, значит подобного не должно было произойти, а всё же… кожа мужчины, а это точно был мужчина, имела сине-зеленый цвет, и в процессе гнилостных изменений кое-где стекала с мяса струпьями; голова его лишилась практически всех волос, а тело раздуло так, что уже и не представить было, какие у него раньше были реальные габариты. Ещё одна странность — мужчина был почти обнажен.       — Нужно призвать его дух и узнать, кто он и что произошло, — начал предлагать идеи Ли. — Я уже послал за хозяйкой Гур, может она чем-то поможет еще.       — Какому духу понравится смотреть на свое обезображенное тело? — Нина, превозмогая тошноту, изучала утопленника. Для неё это был новый опыт на практике, но она многое подчеркнула в своё время из книг и детективных сериалов, так что решила развить все свои мысли: — Мацерация последней стадии, — она указала на его руки и ступни, что были абсолютно гладкими. — Да и сгнил он уже изрядно, что говорит нам о чем?       — Мице-что?       — Эх… — Нина нервно посмотрела на Ли, но из-за вуали он её взгляда не увидел. — Мацерация — это отторжение поверхностного слоя кожи, в связи с… вымачиванием. Развивается в зависимости от времени, проведённого в воде и температуры той самой воды, — она указала на труп, потом на колодец. — Там вода холодная. И что это означает?       — Долгое время провёл, — на каждое слово кивал Ли, оттого его вуаль всё норовила съехать. — Вода холодная — значит, не должен был так сильно сгнить?       — Вы — гений!       — Его сюда поместили не так давно, до этого он был в другом месте, — Шенли начал ходить по кругу и уже не замечал даже того, что к месту происшествия подоспели всё их ученики, во главе с хозяйкой Гур, и ещё одна женщина средних лет. — Но кому и зачем это надо?       — Нам бы выяснить, кто это? — Нина подцепила какой-то палкой голову мужчины и заметила на его шее ровные почти чёрные отметины, о чем тут же оповестила Ли Щенли: — Его удушили. Он не утонул.       — Сыночек! — на тело накинулась прибывшая недавно женщина, не дойдя до трупа пары шагов, упала на колени и начала лить слезы, активно размахивая расшитым платочком. — Нет! Не может быть! Эрлан!       — Материнское сердце подсказало, — девушка отошла от тела мужчины, чтобы дать больше свободы для действий новоприбывших. — Я вообще не вижу на нём никаких опознавательных признаков.       — Это мой Эрлан! — женщина была довольно опрятно одета, на ней даже виднелись кое-какие украшения, что разительно её отличало от всех остальных сельчан, потому что выглядела она даже лучше жены старосты. — Мой маленький сыночек…       Нина ещё несколько минут поизучала матушку Эрлана, которая рыдала горькими слезами, заламывала руки и раскачивалась на месте около тела «сына», ни разу к нему не прикоснувшись. А то, что это был не искомый всеми мальчик, девушка была уверена. Но зачем эта женщина его опознала?       — Ну, вот и пропавший парень, — Ли постарался завладеть вниманием причитающей над мёртвым телом женщины, подойдя к ней ближе и перекрыв той обзор. — Извините, госпожа, Вы уверены, что это Ваш сын?       — Конечно это он! — ответила за неё госпожа Гур, поднимая свою подругу на ноги, словно та и не весила ничего. — Мы разместили вас в западном крыле дома, господа бессмертные заклинатели. Хотелось бы знать ваши дальнейшие действия.       — Как Вы смогли его опознать? — продолжал старейшина спрашивать у женщины, не обращая внимания на жену старосты. — Можете назвать точную дату, когда пропал Ваш сын?       — А мне было бы интересно узнать об оплате, — Нине уже все было понятно, поэтому она задала более интересующий ее вопрос. — Мы работаем не за бесплатно.       / «+20 баллов за бессердечность». /       После слов старейшины в белом, на церковной площади наступила тишина. Все, как один, уставились на главу пика Безмятежности, как на самое большое зло в мире.       — В тебе хоть что-то человечное осталось? — Шенли с трудом сдерживался, чтобы не ударить старейшину Нин, хотя сам буквально пару мгновений назад ни секунды не верил в слезы женщины. — У людей горе и мы обязаны им помочь.       — Извините, но вы, как видимо, кое-чего не понимаете, — Нина говорила тихо, почти шепотом. — Нашему ордену часто случается работать без прибыли, но почему мы должны пахать в убыток себе? Ингредиенты, из которых были приготовлены лекарства, редкие и стоят недешево. Нам бы хоть покрыть расходы.       — Мы предложили вам кров, а вознаграждение будет соразмерно нашим возможностям, — госпожа Гур побелела от обуревавших ее эмоций. — И Вы ещё ничего не сделали, чтобы требовать оплату.       — Рано или поздно, ресурсы нашего ордена могут истончиться. И что будет с жителями других деревень, где может понадобиться наша помощь, а мы придем и скажем, что у нас совсем нет снадобий, чтобы спасти их? — непонятно кому говорила Нина, но эффект появился.              Женщины стояли в обнимку с поникшими головами, ученики с изумлением и открытыми ртами смотрели на старейшину, а Ли Шенли фыркнул, что та лошадь, и направился пинать колодец.       В один момент вдалеке сверкнула молния, и тонкую вуаль старейшины Ли унесло сильным порывом ветра. Он еле успел отвернуться от стоявших вокруг него женщин, но, как только услышал их дружный томный вздох, тут же вскочил на меч и улетел в сторону дома старосты.       С раскатом грома с неба полился дождь, превращая проселочную дорогу в месиво из грязи и веток, а поднявшийся ветер закружил в своём танце бумажные фонарики.       — Не прогнозировали, — Нина огляделась по сторонам и, кинув в своих учеников и мальчишку пика Спокойствия, шарахающихся поблизости, защитные талисманы, повторила манёвр Шенли. — Встретимся в доме.       Рулить в воздухе оказалось не так то сложно — почти как на скейте. Правда мешали брызги дождя, да не успевшие сбежать мухи. Но Нина с лёгкостью обошла эти проблемы, прицепив к себе такой же талисман, что и на детей. Буквально на той неделе ей пришла в голову мысль о подобной защите, заменяющей зонтик. Несколько десятков проваленных опытов все-таки дали свои результаты, и теперь ее обволакивал защитный купол, отходящий от тела лишь на расстояние локтя.       — Мы сюда столько времени добирались, чтобы уйти и пальцем не шевельнув?! — накинулся на девушку Ли, да так разошелся, что у него побелели губы. — Да у тебя, на старости лет, совсем с головой беда!       Он стоял, одергивая на себе мокрую одежду, липшую к телу и явно мешающую здраво мыслить, поскольку стоять в доме, полном женщин, без прикрытого лица — для него просто верх безумия.       Нина мягко сошла с меча и вернула его на запястье, легко погладив напоследок. Она только диву давалась всей этой магии и силе, окружающей ее без конца. Эта жизнь обещает ей множество приключений и чудес, почему бы не принять её, как свою?       — Есть у тебя эти? — немного успокоившись, смотря на невозмутимого Нин, спросил Ли. — Ну, запасные тряпки?       — Покровы? — Нина дождалась нервного кивка, от которого к лицу беловолосого прилипла мокрая прядь. — Не брезгуете?       — А что, мне запереться в комнате? — снова начал заводиться старейшина. — Выходить только в ночи?       — Отличная идея, — усмехнулась Нина и повернулась к дверям, встречать учеников.       Шенли с шумом втянул воздух:       — Нин!       Продолжить диалог не получилось, потому что послышался топот ног и главе пика Спокойствия пришлось быстро уходить, но Нина сделала себе пометку, все-таки занести ему вуальку.       В двери вбежали, запуская в дом холодный ветер и брызги дождя, две мокрых ку… женщины, слишком ретиво передвигающихся для своего возраста и статуса, и четыре совсем сухих ученика.       Лица мальчишек имели примерно одинаковые удивленно-смущенные выражения, когда они по одному подходили к старейшине Нин и отдавали ему такие полезные талисманы. Ученик старейшины Ли хотел было спросить: что это за новые техники, которые не были известны пику, занимающемуся преимущественно заклятиями, но решил не выдавать своего невежества, а то, вдруг, он один этого не знает. Потому что маленькие ученики пика Безмятежности если и были удивлены, то скорее действиям своего учителя, а не талисманам. А Лин Мо и Сен Фао смотрели на старшего ученика соседнего пика с некоторым превосходством, потому что их учитель оказался таким заботливым, и настолько сильным заклинателем, что может позволить себе подобные вещи, будто они ничего не стоят. Сыван же считал себя недостойным учеником, что даже такие вещи, как защита от дождя, ему не доступны, и поглядывал на Нин Хейен с некоторой завистью.       — Мне нужно знать, сколько в Хе на данный момент тяжёлых больных, — остановила Нина мимо пробегающую молодую девушку, что несла сухую одежду для хозяйки Гур и её гостьи. — Важно, чтобы они уже начали принимать лекарства. А еще, позовите сюда наших провожатых: Сев и Нев, вроде.       — Простите, господин, но… — Нина не стала выслушивать, что же ей хочет сказать девушка, развернулась и ушла в поисках собственной комнаты. — … я не служанка.              — Учитель не имел в виду ничего плохого, молодая госпожа, — решил реабилитировать своего старейшину в глазах девушки Мо. — Просто мы завтра уже должны отправляться обратно, у нас сжатые сроки. Не могли бы Вы найти время и поручить это кому-нибудь, кто точно всё выполнит?       Девушка, сперва взъевшаяся на приказной тон какого-то старикашки, сейчас зарделась от внимания такого красивого парня. Мог бы он вытащить её из этого болота? Он же адепт прославленного ордена. Его уже в таком молодом возрасте берут на задания, значит он довольно перспективный… А что её ждёт здесь? Загубленная шахта, что истощилась еще лет пять назад, или работа на отдаленных полях, потому что ближайшие все погорели.       Пока молодая госпожа мечтала о заоблачных пиках, Мо и Фао потащили Сывана в выделенную им комнату, чтобы проследить о сытости этого сорванца, который постоянно куда-то убегает. Не хватало им ещё одной выволочки от учителя.       Нина же, найдя в своей поклаже самую тёмную вуаль, что крепится к прическе, а не к шляпе, пошла прямиком в соседнюю комнату к старейшине Ли. Спальни были обставлены одинаково бедно: кое-какой топчан, укрытый старым, проеденным молью покрывалом, табурет перед низким столиком и промасленная бумага на окне. У Нины хоть сундук с вещами был. Девушка не стала стучаться, зашла, толкнув дверь ногой.       — Старейшина!       Мужчина перед ней стоял в одних нижних штанишках.       Ли, как раз перед приходом гостя, успел снять с себя всю вымокшую верхнюю одежду, чтобы просушить заклинанием, потому что на себе это делать опасно. Поэтому он был до крайности удивлен неожиданно открывшейся двери. Решив, что это кто-то из домашних, или, не дай Боги, сама хозяйка, он резко развернулся спиной к выходу.       Нина не ожидала увидеть такую картину, поэтому немного оторопела. Под вечно чёрным одеждами главы пика спокойствия, доходящими ему до колен, оказалась вполне себе спортивная фигура: поджарый зад, широкая спина с разведенными в стороны лопатками, красиво прорисованные мышцы и узкая талия. Портили вид только гладкие пересекающиеся линии незаживающих шрамов вдоль всей этой прелести, уходящие прямо за линию штанов.       — Ты что-то хотел? — облегченно выдохнул Шенли, когда понял, что это не женщины.       — Вы просили вуаль.       — Б-благодарю.       Старейшина Ли действительно не ожидал, что Нин вот так вот заявится к нему, еще с предложением помощи.       — Знаете, вот Вы взъелись на меня ни за что, ни про что, а я разве не прав?       — О чем ты? — непонимающе спросил Ли, натягивая уже сухую рубаху.       — Не так давно эта деревня процветала.       — Ой, не начинай, — взмахнул рукой Ли, сел, как был, на импровизированное ложе и пытливо уставился рубинами глаз на своего гостя.       — Но я продолжу, — Нина оглядела Ли Шенли, заценила всю его мужскую привлекательность и быстро облизала вмиг пересохшие губы. — У любых сельчан почти всегда найдётся какая-нибудь драгоценность. Будь то фамильная безделушка, камушек самоцветный из шахты, монеты из кармана убиенного в лесу наёмника — вообще что угодно, но обязательно должно быть.       [«+10 баллов за меркантильность».]       — Допустим, — Ли сложил руки на груди, отчего его плечи стали казаться еще шире. — Ну и?       — И то, что у них много семей уже на кладбище лежит. Целые дома пустуют.       — Я никогда не видел твоего лица.       — При чем тут это? — слегка напряглась Нина и завела руки за спину, отступив на шаг ближе к выходу.       — Интересно, как выглядит тот, кто говорит такие мерзости и наживается на чужом горе.       — Довольно красиво.       Больше ничего не говоря, девушка вышла из комнаты и ушла к себе, заглянув только проверить мальчишек по дороге, чтобы спросить про их наблюдения и мысли. Лин Мо и Сен Фао наперебой начали говорить. Больше всего на них впечатление произвёл труп в колодце. На удивление, даже ученик пика Спокойствия поделился мыслями о произошедшем в деревне, что это больше похоже на проклятье чем на действие озлобленного духа, вот только работает оно уж больно избирательно. Только Сыван отмалчивался и в самом конце попросил разрешения поговорить с хозяйкой Гур.       Нина решила дать детям больше свободы в действиях, а сама ушла отдыхать в отдельную комнату. Всё равно во время дождя она никуда не пойдёт, а лекарства сельчанам и без неё раздадут. Поэтому она решила поизучать заклинания, имеющиеся в воспоминаниях оригинальной Нин, да так и просидела над созданными Системой текстами до поздней ночи.       В деревне Хе уже пару недель был введен комендантский час. Как только диск солнца заходил за горизонт, настоятельно рекомендовалось не только не выходить из дома, а еще и тушить весь свет, чтобы ни одна лучина, ни единый проблеск огня не привлек злых духов. Как будто это могло помочь.       Со стороны, деревню можно было бы счесть даже заброшенной, если бы тонкие струйки дыма не тянулись из печных труб, неспешно растворяясь в ночной мгле. Уродливые и потрепанные жилища и при дневном свете нагнетали на девушку уныние, что уж говорить о мраке. Когда-то большая и красивая деревня в предгорье уже давно изжила себя.       Нина сидела в отведенной ей комнате в доме старосты в полной темноте и задумчиво выстукивала только ей известный ритм по низкому подоконнику, всматриваясь в черноту ночи. Дождь закончился.       [«Напоминаю: до конца отведенного срока осталось всего два дня. Повторяю: пользователем было принято сюжетное задание — «Кладбище в деревне Хе». При невыполнении сюжетного задания, будет списано -500 баллов». ]       — Я не принимала никаких заданий, — скрипя зубами прошептала девушка и отошла от окна, полностью скрываясь в комнате. — Это была твоя блажь. Тем более, почему мне надо было тащить сюда детей?       [«Главный герой обязан всегда находиться в гуще событий».]       — Я такого не писала. В оригинальном тексте Ванечка сейчас должен сидеть в ордене безвылазно.       [«Оригинальный текст сырой и полон скучных описаний».]       — Меня критикует какая-то программа… докатилась.       Только сейчас девушка обратила внимание на то, что прекрасно видит в темноте. Не как днем, но и не только очертания предметов. Такие вот способности у бессмертного тела. Значит ей и во тьме ночной придется ходить в этом нелепом костюме пчеловода? Да за что же ей такие напасти…       — Где сейчас главный герой?       [«После разговора со старухой, которая поведала мальчику о могиле швеи, он решил разведать дела на местном погосте самостоятельно.»]       — Разведать дела, или отрыть тела? — Нина решила все же снять с себя вуаль и сменить «маскарадную экипировку» на простой ученический костюм стандартной расцветки, не относящийся к какой-либо школе конкретно, который нашла среди множества одежд Нин Хейен и прихватила с собой, так, на всякий случай. — Некромант недоделанный.       Переодетая в широкие штаны и верхнюю мальчишескую рубаху сине-серого цвета, Нина только сейчас обратила внимание на то, что рукава у верхнего одеяния были слишком короткие и совсем не прикрывали татуировки. Откуда у простого ученика и молодого заклинателя может быть аж целых два божественных оружия? Пришлось в скором темпе обматывать руки полосками ткани, которые использовались здесь вместо бинтов. Вот и пригодилась аптечка.       Жидкая грязь, заменяющая местным дорогу, липла к сапогам немилосердно, что можно было не шагать смело, а лишь волочить за собой ноги. Из-за этого настроение Нины, и так бывшее далеким от радужного, спустилось в самый низ. Ну не идти же по приучасткам, а у храма она перешла на обочину и обтерла комья глины о растущую там траву. Всю дорогу она шла, постоянно оглядываясь, досадно было бы, если бы ей пришлось избавляться от слишком любопытного сельчанина, но поблизости явно никого не было — абсолютная тишина.       Мальчик нашелся в самом тёмном углу кладбища. Ну и правильно, куда же ещё этому главному герою лезть, если не в такое страшное и отдаленное от живых людей место. Не это ли угол захоронения бедной швеи Лиси?       Сыван сидел над свежевырытой могилой и ковырял там большой палкой. А чем ещё двенадцатилетнему пацану заниматься по ночам? Судя по чистоте его одежд — копал не он. А кто?       — Как рыбалка? — можно отдать мальчишке должное — он не закричал, хоть испугался изрядно.       — Т-ты кто? — Сыван тут же резко подскочил и зачем-то выкинул палку. Он проводил её полёт грустным взглядом, видимо понял, что ей можно было защищаться, и грозно уставился на нарушителя своего спокойствия. — Чего тебе надо?       — Да я тут мимо крокодил, — после того, как Нина сняла с себя чертову вуаль, ей как будто стало легче дышать. — А ты, мелочь, чего еще не в кроватке спишь? Комендантский час для комендантов?       — Я — заклинатель! — мальчик ударил себя в грудь кулаком и выставил вперед острый подбородок. — Нас вызвали сюда для помощи нуждающимся. Мы защищаем мир от духов и призраков.       — Если ты заклинатель, то я Император.       — Я докажу тебе! Я всем докажу! — Сыван достал из-за пазухи одноразовый бумажный талисман с уже начертанным на нём заклинанием, и резким рывком метнул его в открытую могилу, попутно наполняя силой. — Смотри!       Ничего не произошло.       Кроме разве что того, что непонятная субстанция, до этого сочившаяся из ямы тонкими нитями, начала подниматься из ее недр более рьяно.       — Что там было?       — Что? — немного заторможено спросил мальчик, явно от расстройства, что ничего не вышло. — Где было?       — Ты какое-то время ковырял землю, — спокойно уточнила Нина, медленно подходя к Сывану. — Что было в могиле?       — Ничего.       — Тогда, что было на талисмане? — это был важный вопрос, потому что сама по себе пустая могила не будет извергать из себя неизвестно что.       — Я… — мальчик полез во внутренний карман и достал оттуда еще несколько исписанных бумажек. — Я не уверен… Я…       — Какого хрена?! — на каждом из прямоугольников была нарисована КРУГЛАЯ печать с непонятными символами. — Что это?!       Точнее, при более детальном рассмотрении, можно было понять их значение, но вот смысл и порядок начертания явно хромали. Так же, как и почерк писавшего.       — Это ты сделал? — не могла не спросить Нина, хотя уже знала ответ. — Писать сначала научись, бездарь! — она легонько лупанула мальчишку по макушке. — Как теперь понять, какой эффект будет у твоего заклинания? Чудик.       — Сам ты… ! И нечего обзываться, — Сыван впервые в жизни сам нарисовал талисманы, его хвалить надо, а этот… а кто он? — Кто ты вообще такой?       — Мне тоже интересно узнать, — холодно поинтересовался голос позади Нины.       Девушке даже не надо было поворачиваться, чтобы понять, кто стоит сейчас точно за ней, буквально в паре метров. Ну, тут как бы и вариантов всего два: либо демон, либо старейшина Ли, — и ещё неизвестно, какой из них привлекательнее.       — А у вас, я смотрю, все любопытные, — всё-таки повернулась Нина и посмотрела прямо на подпирающего ближайшее дерево мужчину, у которого на его надменном и вечно недовольном лице, буквально на мгновение, проскочил страх, а потом появился интерес, как у пятиклассника к лягушке — выпотрошить и исследовать. — Тоже пришел талисманы в пустую могилу бросать? Так она уже наполнилась.