Выдуманная жизнь

      Ли Шенли не за тем приехал в такую глушь, чтобы отсиживаться в комнате. Он никак не мог понять, что творится с Нин Хейен. Он всё такой же невыносимый, как обычно, но будто бы стал чуть более мягким и разговорчивым. Да. С Нин действительно сейчас можно было даже нормально поговорить, когда раньше тот даже не смотрел в сторону Ли и пытался избежать любых контактов с ним.       Не зря его одного тогда отправили по поручению императора в столицу, хотя они должны были также отправляться вдвоем. Тогда глава Асен во всеуслышание объявил на собрании, что никто не сможет с задачей справиться лучше старейшины пика Безмятежности. То самое тайное дело никак не давало никому вздохнуть спокойно, и сколько бы Ли не старался разговорить Нин на эту тему, тот только отмалчивался да пожимал тонкими плечами. Шенли специально взял с собой в эту поездку своего самого несговорчивого ученика, потому как знал, какие ходят слухи о Нин Хейен — то, что он, якобы, заставляет выполнять всю работу учеников, а сам даже не опускается до разговоров с простыми людьми, — но это оказалось чистой ложью. Поэтому Ли Шенли перестал вовсе беспокоиться о своем ученике уже после того, как они отъехали от Линьи. Да, видимо, зря. Мальчишка был хорош, но на путь заклинателя он вступать поторопился — ему бы лучше подошёл путь меча. Кто же знал, что спустя несколько дней, этот остолоп, который за более чем шесть лет жизни на пике Спокойствия так и не нашел себе ни одного товарища, будет разинув рот засматриваться на Нин Хейен и с лёгкостью подружится с маленькими учениками. Не ровен час, как тот попросит старейшину Нин сопровождать его на испытание оружия.       Измеряя отведенную ему комнату шагами — четыре в одну сторону, разворот, четыре в другую сторону, — Шенли думал о странном поведении Нин в последнее время. Кто бы ему сказал раньше, что глава пика Безмятежности самолично придёт к нему и отдаст одну из своих драгоценных вуалей, да ещё не попросив за то ничего взамен, он бы смело счел это отвратительной шуткой. А сейчас сам держал эту самую треклятую вуаль в руках и никак не мог собрать мысли в кучу.       — Не к добру, — произнёс Ли в темноту и шагнул в окно, прямо в ночь, устремясь в сторону кладбища.        Деревня казалась ему совсем заброшенной. Особенно после дождя. В воздухе пахло сыростью, лесом и железом, что навевало на него не очень хорошие воспоминания. Сколько бы он не гнал эти образы прочь, они все равно возвращались. В дуновении ветра, принесшем металлический запах крови и болезни, в лязганьи оружия, да даже в отблеске своих проклятых белых волос. Был в его жизни момент, когда он пытался их совсем состричь — бессмысленно. Он не хотел вспоминать… но если твое собственное отражение кажется тебе чужим и ненавистным, то как тут забудешь.       Идя по довольно свежим следам маленьких ног, Ли Шенли дошел до самого края деревенского кладбища, за последним холмом которого простиралась абсолютно непроходимая чаща, уходящая прямо вверх, в гору, отчего создавалось такое ощущение, будто мир пытается накрыть тебя большим темным одеялом. Чуть правее, за несколькими поваленными надгробиями, стояли два совсем маленьких ученика — один другого младше. И если первый Ли Шенли был знаком, то со вторым дела обстояли в точности да наоборот. Мальчик, одетый в хорошо пошитую ученическую одежду, хотя не по погоде, с подвязанными широкой лентой волосами и без оружия, стоял спиной к пролеску в котором прятался Ли, так что его лица разглядеть было нельзя, но, судя по росту и худощавости, а он был всего на голову выше младшего ученика Хейен, тому было лет пятнадцать-семнадцать. Голос с хрипотцой, хоть и совсем детский, говорит четко, уверенно. Ли Шенли смотрел на этого мальчишку и никак не мог понять, что же с ним не так. Что-то выбивается из сложившейся картины — два ученика секты на кладбище ночью — помимо того, что этот конкретный ученик ему не знаком.       — Сам ты… ! И нечего обзываться, — маленький ученик громко воскликнул и отскочил немного в сторону от второго, уставившись на него вопросительным взглядом. — Кто ты вообще такой?       — Мне тоже интересно узнать, — приняв, как ему казалось, самую непринужденную позу, спросил Ли и стал ожидать.       Младший ученик Хейен испуганно вздрогнул и устремил расширившийся взгляд в темноту, пытаясь разглядеть говорившего. Тогда как второй лишь повел правым плечом и тяжело вздохнул, будто нет ничего странного в том, что ночью на кладбище маленькой деревеньки становится как-то многолюдно.       — А у вас, я смотрю, все любопытные, — на переделе слышимости сказал парень и медленно развернулся, устремив свой взор прямо на Ли Шенли, — Тоже пришел талисманы в пустую могилу бросать? Так она уже наполнилась.       Первое, что старейшина пика Спокойствия захотел сделать, увидев взгляд больших светлых глаз, почти полностью залитых чернотой зрачка, — это сбежать. За годы, что проклятье давлело над ним, у него уже выработался рефлекс: при виде женщины — бежать и прятаться, лишь бы она тебя не увидела. И тут совсем был не важен возраст или раса той женщины, новорожденная или дряхлая старуха, человек или демон — все они, завидев лицо «проклятого старейшины», просто сходили с ума от любви. Старейшина Ан иногда даже завидовал. Но прошло несколько мгновений, а новый знакомец так и остался стоять на своем месте, скрестив руки на уровне груди и неприязненно поджав губы.       Ли Шенли медленно выдохнул и взглянул на парня по-новому. Красив. Причем такой женской красотой, о которой раньше, лет сто назад, слагали в песнях. Большие светлые глаза, густые ресницы, пухлые губы — и все это на миловидном кукольном лице. Если бы не проклятье, что на всех женщин всегда действовало одинаково, тот бы решил, что перед ним прекрасная лунная фея или, чем духи не шутят, морская сирена. Мысленно дав себе затрещину за непозволительные мысли в сторону совсем молодого парня, старейшина решил все-таки разобраться с тем, зачем он сюда пришел.       — Чем? — Ли пересек разделяющее их расстояние за пару шагов и тоже склонился над ямой. Выражение его лица стало сосредоточенным, белые волосы, забранные в высокий хвост, растеклись по плечам, а в рубиновых глазах горел азарт. — Про какие талисманы речь?       Сыван, с опущенной головой и видом полного покаяния, передал старейшине свои художества. Ли Шенли лишь краем глаза их осмотрел и тут же сжег дотла.       — Чему тебя учит твой учитель? — начал бубнить про себя старейшина, но так, чтобы все слышали, отчего Нина не удержалась и закатила глаза. — Как ему вообще можно доверять образование будущих заклинателей. Сколько тебе лет? — спросил он у мальчика, который после каждого слова старейшины втягивал голову в плечи, будто в ожидании удара. — А, не отвечай. В любом случае, в твоём возрасте уже надо владеть каллиграфией. Ведь каллиграфия…       — … это основа для заклинателя, — прервала и завершила его речь Нина, не заметив, как дернулся после этой фразы Сыван. — Это всё прекрасно, но мы будем что-то делать с ЭТИМ?       Пока они стояли и обсуждали педагогические навыки Хейен, вокруг могилы уже скопился довольно большой объём скверны, а то, что это она, было видно и в темноте. Чёрная всепоглощающая субстанция, что словно туманом стелилась по земле и заражала всё, что в неё попадает. Скорей всего, хворь, что постигла жителей деревни, вылезла из этой могилы.       — Это проклятье! — выдвинули свои предположения Ли и Нина одновременно, после чего уставились друг на друга, совсем не дружелюбно.       — Кто ты такой? — поинтересовался старейшина и сделал шаг в сторону от Нины и ближе к маленькому ученику Хейен. — Что-то не припомню тебя в деревне.       — Моё имя Йен и я путешествую, — Нина заранее обдумала предположительные ответы на возможные вопросы, правда она не ожидала встречи со старейшиной, тут и вопросов может быть больше. — А вот ты кто такой?       — Просто Йен? — спросил Ли, с сомнением осматривая человека перед собой. — Из чьей ты семьи?       — А меня зовут Сыван, — вылез немного вперёд Ванечка. — А это мастер Ли.       — Что учитель, что ученик, — злобно процедил старейшина. — Никакого почтения и манер.       — А мне, вот, приятно познакомиться, — с улыбкой ответила Нина, решив для себя в ближайшее время поучить кое-кого, как надо разговаривать со старшими. — А теперь, может разберёмся с могилой? Кто в ней был похоронен и когда? — указала она рукой на надгробие и запустила туда освещающий талисман, заранее подготовленный ею, как многие другие, и припрятанный в накладном кармане, чем заслужила один восхищенный взгляд и один подозрительный.       Девушка лишь чудом заметила комок убийственной энергии, летящий прямо в их сторону.       — Ложись!       Нина кинулась к Шенли и точным ударом сбила того с ног. Ухнув, он опрокинулся навзничь, позволяя незнакомцу оседлать себя, придавив коленями к земле.       Меж деревьями и надгробиями мелькнуло размытое белое пятно. Девушка быстро осмотрела сохранность и полную целостность Ванечки, после чего посмотрела сверху вниз на удивленное лицо старейшины Ли. И вдруг что-то твердое ударило её в спину, толкнуло с такой силой, что руки, опирающиеся в траву около головы лежащего под ней мужчины, подогнулись. Нина с трудом остановила движение вниз, кое-как избежав столкновения. Лучше бы она упала лицом в грязь. Ли даже не пошевелился, только вытаращил на неё свои огромные красные глаза, когда его подбородка, а после и нижней губы, коснулись чужие, мягкие, сухие губы.       — Какого…       Еще одним ударом в бок Нину скинуло со старейшины, и она упала на спину, прокатившись сначала несколько оборотов вокруг себя. Откуда-то сзади послышался испуганный вскрик Сывана. Нина сплюнула набившуюся в рот листву, растерла налипшую грязь по лицу и перекатилась по земле ещё раз, уворачиваясь от нового удара.       Их отгоняла от своей могилы хозяйка. Тощая, грязная, она была нечеловечески бледная. Хотя и от человека в ней уже не так много осталось. Белёсые космы развевались вокруг узкого, забрызганного грязью лица, неестественно вытянутого, с разинутым ртом и черными провалами глаз, в которых иногда мелькали сиреневые сполохи. Руки и ноги, тощие словно ветки, заканчивались слишком длинными изогнутыми когтями.       — Смотри, мастер! — крикнула Нина Ли с широкой улыбкой на лице, а то тот до сих пор лежал, очень близко к демону. — Кажись, вы родственники! Масть одинаковая!       — Что?       — Волосы одинаковые… редкий окрас!       Шенли, наконец, зашевелился и заметил приближающуюся к нему нечисть.       Когтистая рука, больше схожая с лапой, резко вытянулась вперед и попыталась схватить горе-старейшину за те самые волосы. И пока два белобрысых создания были заняты друг другом, Нина решила поучить уму молодое поколение.       — Эй, дурилка, — она легонько потрепала мальца по макушке — давно хотела так сделать, но было как-то некомильфо, — чего приуныл? Посмотри, как твой мастер злому чудищу тумаков отвешивает.       — Он не мой, — ответил мальчик, немного надувшись, но руку от себя не убрал. — Мой учитель теперь снова будет считать, что я бесполезный.       Рука, гладящая гладкие чёрные пряди, немного дернулась, но потом снова продолжила своё движение, будто ничего не произошло. Сыван чувствовал тепло, исходящее от этой ладони, словно какое-то родное, успокаивающее. Поэтому-то и не сопротивлялся, даже немного передвинулся в сторону подарившего ему такую ласку, пока ещё неизвестную ему, но уже такую нужную. При этом никто из них не сводил взгляда от раскинувшейся перед ними битвы.       Такое чувство было, что напавшему на них демону они были совсем не интересны. Немного обдумав эту мысль, Нина заметила, что монстр постоянно толкает Ли в сторону могилы со скверной.       — Ну, конечно! — девушка подскочила, озарённая идеей, мальчик рядом обиженно всхлипнул. — Заболевали ведь только мужчины.       Нина кинулась в сторону дерущихся и пронеслась между ними, прямо через линию атаки демона, вытянув вперед левую руку с зажатым в ней талисманом. Лёгким движением пальцев она послала в знаки энергию и метко метнула бумажку ровно промеж глаз демона. Тот замер в той же позе, в которой настиг его талисман: ноги согнуты в коленях, как перед прыжком, руки вытянуты вперед с вывернутыми запястьями и скрюченными пальцами, на лице отобразился жуткий оскал с вытекающей из него чёрной скверной.       — Лиси? — Нина попыталась привлечь внимание демона на себя, но не была уверена, что это хорошая идея. — Лиси, ты меня слышишь?       — С чего ты взял, что это девушка, — старейшина Ли споро отряхнул одежду, применив талисман очищения и теперь доставал из причёски запутавшуюся там опавшую листву. — Ты был с ней знаком? Что это за заклинание? Какого оно уровня?       — Слишком много глупых вопросов, мастер, — устало вздохнула Нина. — Неужели, ты не можешь отличить женщину от мужчины? Ты, что, слеп?       Так они и стояли друг напротив друга, сверля каждый своего оппонента не очень приятельскими взглядами: Шенли — яростным, Нина — насмешливым с толикой превосходства. Ученик же не терял времени зря и принялся изучать замершую в одной позе демоницу со всех сторон.       — Я знаю это заклинание! — влез между ними Сыван, поднырнув под бок к Нине. — Это парализация, и оно шестого уровня.       — Откуда первогодка с общего пика может знать это заклинание? — Нина решила, что Ли обращается к ней, но вовремя заметила взгляд, направленный на мальчика.       — Я личный ученик главы пика Безмятежности, — немного неуверенно сказал Сыван и посмотрел на Нину каким-то просящим взглядом.       — Личный ученик, что не имеет своего угла на пике и ходит в общей форме? — неприятно усмехнулся Шенли.       — Ты не мастер… — Девушка приобняла жавшегося к ней мальчика и одобрительно сжала рукой его плечо. — Или у тебя кризис среднего возраста и ты решил попробовать самоутвердиться за счёт унижения более младшего и оттого менее опытного противника? Что с тобой не так?       — Это что с тобой не так? — Ли чуть не тыкал пальцем в плечо Нине. — Ты никуда не уходишь, пока мы не разберёмся, кто ты такой есть. Может, ты демон в человеческом обличье?       Им под ноги упал талисман, словно кружащийся лист с дерева, сорванный порывом ветра. Именно тот талисман, что должен был сдерживать демона. Вся троица проводила его падение настороженными взглядами.       — Кто вы? И где Эрлан? — послышался чистый девичий голосок со стороны нечисти.       — Хороший вопрос! — воскликнула Нина, отходя назад от демоницы и уводя за собой мужчину и мальчика. — В самом деле, мне очень нравится этот вопрос. — «Я бы с удовольствием спросила то же самое», добавила она уже про себя.       Перед ними стояла совсем обнаженная девушка, прикрытая только длинными белыми волосами, светящаяся едва заметным мягким светом, будто вся кожа у неё была затерта тонким слоем перламутра. Нежная красота. Картину портили только тонкие полоски вен, чернеющие сквозь белизну, как уродливые ветви обнаженных скрюченных деревьев холодной осенью, и испачканные могильной землёй ногти. Она оглядывалась, будто бы в полном недоумении, словно до этого момента и вовсе не осознавала себя. Пока её взгляд не зацепился за бедолагу-старейшину Ли, пытающегося скрыться за маленьким учеником и незнакомцем, что с его ростом и комплекцией было сделать просто не реально.       — А ты красивей Эрлана, — томно, на выдохе, произнесла демоница-Лиси и протянула руки прямо к Ли Шенли. — Зачем мне этот неверный муж, если тут есть такой красавчик.       Старейшину всего передернуло от того, как его назвало это создание, а Нина зацепилась за другое оброненное ей слово.       — Муж? — голос девушки показался ей слишком хриплым и она откашлялась. — Разве вы с Эрланом были женаты?       — Эрлан? — девица тут же опомнилась и перевела вопросительный взгляд на Нину. — Вы видели Эрлана? Я его ждала.       На последней фразе она задумалась и её лицо приняло напряженное выражение. Будто она пыталась что-то вспомнить, но у неё не очень выходило. Некоторое время спустя она снова заговорила:       — Мы должны были сбежать из-под воли его матери и зажить своей жизнью. Ведь наш брак в деревне не признавали.       — А что же староста? И главный кузнец? — пока нечисть была в сознании, Нина решила ловить момент и задать девушке все интересующие её вопросы. Тем более, что быстро отошедший от потрясения Ли Шенли уже начал что-то чертить на талисманах позади нее. — Они тоже были против?       — Кузнец не переставал свататься ко мне, а старостина дочка, та что старшая, решила увести у меня мужа. — В глазах девушки появились сиреневые огоньки. — Ненавижу.       — А что же Эрлан? — суть трагедии Нина поняла, но неясным оставалось одно — кто убийца? — Пришёл он в тот вечер? Или пришёл кто-то другой?             — Я… — лицо Лиси выражало крайнюю задумчивость и небольшую растерянность. — Я не помню.       Глаза девушки снова приняли чёрный цвет, и она сделала несколько шагов назад. В этот момент старейшина Ли доделал свой талисман, и чётким метким броском запустил красавице прямо в грудь.       Нина не успела возмутиться тому, что мужчина практически прижался к её спине и держит в объятьях, как услышала звериный рёв, исходящий из глотки нечести. От места прикрепления талисмана исходил сизого цвета дым, а вокруг него кожа начала оплавливаться и стекать, будто восковая, оголяя неестественно белоснежные рёбра и чернеющие внутренности.       Демон в кратчайшие мгновения из красивой девушки начал превращаться в ужасную образину, отдалённо напоминавшую богомола. Тощее тело вытянулось, и из-под рёбер показалась ещё одна пара конечностей. Челюсти её сильно расширились, открывая обзор на несколько рядов острых зубов. Огромные провалы глазниц завершали весь демонический образ.       Талисман был благополучно сорван и отправлен в полёт куда-то в сторону могил.       Нечисть припала к мокрой после дождя земле, средними конечностями плотно упершись в рыхлую почву, и начала вращать головой, будто привыкая к новым ощущениям.       — Что это было за заклинание? — спросила Нина у нависшего у неё за спиной Ли; ей даже не надо было поворачивать голову, потому что его лицо находилось прямо рядом с её. — Почему не торможение, или изгнание души? Упокоение, в конце концов.       — Ловец демонов, — хрипло ответил Ли Шенли, отходя медленно назад и таща за собой ученика и Нину. — Почему такое произошло?       — Когда идея приходит в голову, важно, чтобы она нашла там мозг, — Нина больше нечего было сказать, ведь даже она поняла, что это не совсем демон. — Это призрак. Всего-навсего озлобленная душа.       — Но она не выглядит как простой призрак! — попытался оправдаться Ли, не понимая, что тем самым только ухудшает свое положение. — Ещё и стольких людей убила.       — Убила, скорей всего, не она, — девушка увидела, как нечисть определилась с действиями и начала на них наступать, издавая какие-то шипяще-стрекочущие звуки. — Девица умерла месяц назад — какой демон?       — Об этом я не подумал, — через короткую паузу произнёс Ли совсем бесцветным голосом. — И что ты предлагаешь?       — Бежать!       Нина ни секунды не сводила пристального взгляда с нечисти, поэтому ей было очень хорошо видно, когда богомол-Лиси приготовилась к скоростной атаке. Всё, что Нина успела сделать, — это оттолкнуть с траектории нападения старейшину и прихватить подмышку Ванечку, чтобы уйти с пути нечисти вместе с ним. Обхватив голову мальчика, стараясь не навредить, Нина упала вместе с Сываном и перекатилась по земле, уходя от столкновения. Было некогда гадать, насколько хороша реакция у этой Лиси. Девушка, не поднимаясь, оттолкнула от себя Сывана, чтобы тот скрылся в ближайших кустах, сама же привстала на четвереньках, уперевшись стопами, и нащупала правой рукой какую-то палку. Левая же ухватила из кармана первый попавшийся талисман.       Нечисть, бывшая когда-то Лиси, едва коснулась ногами земли после первой атаки и тут же прыгнула на Нину, которая проворно поднырнула под готовые впиться в её тело когти и воткнула в мягкое тело над ней деревяшку. Лиси, или то, что когда-то было Лиси, снова развернулась, будто совсем не ощущая совершенного на нее нападения, и опять прыгнула, протянув когтистые скрюченные пальцы к горлу Нины. Девушка машинально развернулась на звук, не успевая толком увернуться, запустила талисман в лоб нечисти и ощутила, что её вытягивают из-под удара за рукав верхнего халата. Талисман оказался обычным согревающим, но на тлеющей плоти он загорелся настоящим огнём, что отвлекло нечисть от валяющихся неподалёку заклинателей.       Не успела Нина поехидничать над снова извалявшимся в грязи Ли Шенли, как почувствовала жжение в правом плече.       — У тебя кровь! — маленький Ванечка, налетевший сзади, вцепился с силой в пораненную руку Нины и потянул на себя, стягивая её со старейшины Ли, вызывая при этом острую боль у девушки, что та не сдержалась и зашипела. — Она поранила Вас!       Нина пропустила мимо ушей его скачки с одного обращения на другое, потому что не успела ничего сделать, как Сыван рванул в атаку на монстра, превышающего его в размерах этак раза в два, как минимум, с грубой силой наперевес. Точнее сказать, он просто собрал в кулак энергию своего золотого ядра, его зачатка, и всандалил нечисти куда-то в живот. От такого резкого перенапряжения каналов и всплеска, организм маленького мальчика решил перейти в режим энергосбережения, отключившись на том же месте. Хорошо, что для духа эта атака прошла не в пустую, — первым делом она заверещала, после чего начала терять форму и уменьшаться в размерах, пока не превратилась в небольшого размера сиреневый светлячок, тут же пойманный старейшиной Ли.       Нина подбежала к Сывану в самый последний момент, ловя его прямо над землёй. Даже сигналы от Системы её не могли отвлечь от резко побледневшего маленького личика. Она с силой прижала ученика к себе и, просунув руку у него под коленями, тут же встала. Ноша оказалась легче перышка.       — Куда ты его несешь? — окликнул их Ли, стоящий уже недалеко от размытой могилы, из которой продолжала сочиться скверна.       — К дому старосты. Мальчик должен отдохнуть.       Нина знала, что подобные испытания для неокрепшего золотого ядра могут быть чреваты, тем более, что тело конкретно этого мальчика, тоже было очень слабым. Поэтому старалась аккуратно передать свою энергию ему. Пусть он поспит, а когда проснётся, не будет чувствовать себя болезненно.       Спустя несколько поворотов, как только за деревьями скрылся стоящий у могил Ли, Нина призвала меч и полетела со своей ношей прямо к большому дому старосты, к отведенным им комнатам.       Сен и Лин благополучно спали и видели десятый сон, тогда как ученик старейшины Ли проснулся от мельчайшего шороха. Первым делом, заслышав скрип двери, он потянулся за своим ученическим мечом, но потом пригляделся и увидел на руках незнакомца маленького ученика.       — Что случилось? — мальчик тут же подбежал, чтобы помочь. — Где учитель Ли?       — Он ещё на кладбище. Занимается упокоением.       Нина была точно уверена, что Ли не уйдёт с того места, пока всё не будет улажено. Ещё и надо быстрее решать, что делать с той скверной.       Старший ученик внимательно оглядел человека, принёсшего маленького ученика явно с кладбища. Его взяла такая зависть из-за вопиющей несправедливости, что он уже второй раз остаётся не у дел, пока какой-то даже официально не ученик находится в самой гуще событий.       — Давайте я помогу, — ученик шустро расправил четвёртую постель, представляющую из себя тонкую циновку и одеяло, изъеденное молью в нескольких местах, определяя место мальчику у окна в узкой комнатке и отошел на шаг, в ожидании, когда Сывана переложат на нее. — Может Вам что-то нужно?       Нина подумала, что малышу приходилось спать в местах похуже, чем это, так что, скрепя сердце, положила его поверх настила. Можно было попросить Мо, чтобы тот поделился одеялами, но будить никого не хотелось.       — Нет, я пойду. — Девушка погладила напоследок мальчика по его спутанным волосам, выбирая оттуда несколько листочков и веточек. — Отдыхайте.       — Спокойной ночи, старейшина Нин. — Ученик отошёл в сторону от двери и поклонился, не опуская глаз.       Нина с трудом взяла себя в руки и даже не дёрнулась от неожиданности, хоть и застыла на пару мгновений. Её первым желанием было выпучить глаза на ученика и рьяно начать доказывать свою непричастность к фамилии Нин, но, с другой стороны, это его замечание почему-то принесло лёгкое удовлетворение. Поэтому она просто слегка развернулась к нему, уже стоя в дверях, и озорно подмигнула, оставляя мальчика среди спящих товарищей в полном смущении от пикантности этого действия.       Девушка пролетела на мече до самого кладбища в спокойном темпе, ведя разговоры с Системой.       «Отчёт баллов».       [«Пользователем было набрано за последнее задание +200 баллов. Задание «Кладбище деревни Хе» — закрыто. Всего у пользователя 465 баллов. Продолжайте стараться».]       «А дополнительные баллы за общение с главным героем?» — Нине они были не очень то и важны, но больше не меньше, да и Система обещала.       [«Баллы начисляются Нин Хейен — старейшине пика Безмятежности», — Нине показалось, что голос Системы из отстраненно-механического стал каким-то полным неприязни. — «Но никак не парнишке Йену».]       «Но Йен — это я. И Нин Хейен — это я. Так какая разница?»       Нина действительно не понимала. Какая вообще может быть разница для компьютерной программы, в каком костюме пользователь. Но Система оставила этот вопрос без ответа. А девушке было абсолютно некогда развивать данную тему, так как она уже добралась обратно до места разрытой могилы и до старейшины Ли.       Тот стоял в довольно странной позе, ноги во второй позиции, в приседе-плие, стопы точно развернуты по одной линии, а руки вырисовывают сложную печать очищения прямо в воздухе.       А так что, можно было?!       Исследовательская жилка в Нине забилась, как мелкая пташка в клетке, пытающаяся вырваться на волю. Она с трудом дождалась, когда Ли Шенли закончит свое импровизированное рисование, полностью напитает сложную печать энергией и пошлет ее прямиком в чернеющую яму.