Devil's wings

      Усталость, растекающаяся по всему телу и отягощающая каждую его клеточку, заставила Феликса обреченно простонать, упираясь руками во влажный кафель ванной комнаты. Сколько бы попыток он ни предпринимал, уже начавшие затекать руки так и не смогли достать до столь неудачного места татуировки, которое, не спрашивая, выбрал стафф. Недовольно выйдя из горячей воды, парень подошел к зеркалу, старательно пытаясь не свернуть шею, пока смотрел на потрепанную от пота и трения об одежду татуировку. Несомненно, черные крылья, красующиеся меж лопаток, вызвали ожидаемый фурор, но, как теперь стереть изуродованную картинку со своего тела, Феликс понять не мог.       Наспех обтерев тело полотенцем и закутавшись в него, натягивая нижнее белье, Ликс проскользнул за дверь в надежде найти хоть кого-то, кто еще не спал после такого утомительного концерта. Звон стаканов с кухни он заприметил сразу же, как оказался в узком коридоре, поэтому, не раздумывая, направился туда, по дороге заботливо накрывая пледом Минхо, уснувшего прямо на диване гостиной.       — Привет, — тихо оповестил о своем присутствии Ли, подойдя к наливающему воду Чонину.              Вот уж кто точно не забудет про водный баланс, каким бы уставшим ни был. Переведя взгляд сонных глаз на Феликса, тот улыбнулся, так же тихо здороваясь с ним.       — Ты можешь мне помочь? Я не могу стереть временную татушку. Не дотягиваюсь, — развернувшись спиной к другу, придерживая махровое полотенце на груди, Ликс продемонстрировал крылья.       — Конечно, — ответил Чонин, отставляя стакан на столешницу.       Осторожно коснувшись светлой кожи, он с легким нажимом провел по краю тату, в которой недоставало нескольких маленьких кусочков. Нахмурившись, когда краска осталась на месте, не поддаваясь его манипуляциям, Чонин надавил ногтем сильнее, но и так рисунок не уменьшился.       — Пойдем в ванную. Думаю, нам нужна вода и мочалка, — опустошив стакан одним глотком, он быстро его сполоснул, кивая Феликсу в сторону коридора, откуда он только что и пришел.       Зайдя внутрь комнаты, все еще наполненной паром, Ли закрыл за ними дверь, неловко стягивая с тела полотенце, пока друг тактично отвернулся, рассматривая полку с уходовыми средствами. Прямо в боксерах он забрался во все еще горячую воду, благодаря самого себя из прошлого за создание такой пышной пены, скрывающей его тело от глаз младшего и уберегающей самого Феликса от смущения.       — Можно? — спросил Чонин, когда плеск воды прекратился.       — Да, — кивнул Ликс, обернувшись и благодарно улыбаясь.       Не говоря больше ни слова, Ян принял из его рук протянутую мочалку и, смочив ее водой, вновь провел несколько раз по гладкой коже, отмечая, что так удалить наклейку и правда гораздо проще.       Чужие касания ощущались так приятно на затекшем теле. Феликс расслабился, чувствуя, как Чонин одной рукой придерживает его за предплечье, а второй продолжает водить по лопаткам, изредка переходя на плечи, чтобы не растереть кожу до боли. Горячая вода, обволакивающая нижнюю половину тела, и густой пар, который Ликс вдыхал с превеликим удовольствием, делали свое дело, и парень не заметил, как обмяк в чужих руках настолько, что с его губ непроизвольно слетел тихий блаженный стон.       Приподняв брови в удивлении, Чонин сделал вид, что не заметил этого, продолжая массировать напряженные мышцы на изгибе плеч. Голова Ли упала вперед, заставляя мокрые голубые пряди соскользнуть с шеи, предоставляя рукам Яна больше пространства. Зависнув лишь на секунду, Чонин провел ладонью по нежной коже, направляясь к волосам и замечая, как на руках Ликса, которыми он держался за бортик ванны, появляется множество крупных мурашек.       Непроизвольно мочалка скользнула на крепкую грудь, и Феликс тихонько всхлипнул, откидывая голову на плечо склоненного над ним парня. Ресницы подрагивали на прикрытых глазах, и их обладатель прикусил пухлую губу, отчего очередной стон вышел совсем приглушенным, но Чонин, находящийся теперь так рядом с лицом хёна, его прекрасно слышал и теперь уже совсем не отдавал себе отчета в действиях, искренне не понимая их целей, да и не желая этого, на самом деле.       Пальцы свободной руки скользнули по мокрой коже к твердой горошинке соска, несильно ее сжимая, в надежде заполучить еще один сладкий стон, ласкающий слух. Грубая мочалка продолжала исследовать торс Ли, находясь во власти парня, по непонятным причинам желающего продолжать касаться разнеженного тела. Изогнувшись в спине, Феликс невольно подался навстречу касаниям, запоздало чувствуя, как чужая ладонь погружается в воду, оглаживая кубики пресса.       Собственные руки казались такими тяжелыми, что поднять их было просто непосильной задачей, зато бедра без каких-либо усилий, да и в принципе без спроса хозяина, приподнялись с твердого дна ванны, отчего длинные пальцы Чонина коснулись резинки намокшего белья. Что именно происходит, Феликс осознал, лишь когда эти самые пальцы подцепили резинку его боксеров, норовя скользнуть еще ниже.       Громкий плеск воды отрезвляюще подействовал на обоих парней, когда рука Ли метнулась к чужому запястью, тут же его перехватывая.       — Что ты делаешь? — прерывисто дыша, спросил Феликс, поднимая затуманенный взгляд на друга.       — Я не знаю, — почти шепотом ответил тот, не имея ни капли воли для того, чтобы оторвать взгляд лисьих глазок от раскрасневшихся губ старшего.       Сложно сказать, кто из парней подался вперед первым. Ликс может лишь сказать, что виной всему свободная от его хватки рука Яна, скользнувшая к его шее и несильно потянувшая за отросшие цветные пряди. Очередной тихий стон потонул в соприкосновении губ, лишь тихими вибрациями проходясь по моментально встретившимся языкам.       Пальцы Чонина сжались в кулак, оттягивая волосы Ли. Давление языка, так беспардонно проникнувшего в рот Феликса, усилилось, заставляя его впиться обеими руками в предплечья Яна, чтобы не соскользнуть в воду от такого напора. Тихий скулеж старшего распалял все сильнее, и Чонин совершенно не противился, когда его собственная ладонь все же скользнула под густой слой пышной пены, прямо через мокрую ткань сжимая наливающийся кровью член.       Острые зубки Ликса крепко стиснули губу брюнета, от чего тот отстранился с болезненным шипением, тут же заглядывая в помутненные глаза. Дрожащая ладонь легла на скулу Яна, притягивая для еще одного поцелуя, в то время как вторая с тихим плеском скользнула под воду, надавливая на руку брюнета сильнее. Пока его губы, активно сминали собственные, Ликс мог лишь рвано выдыхать в них, постанывая от таких приятных прикосновений обхватившей его возбуждение ладони.       Поддаваться напору властных губ получалось недолго — шея затекла от неудобного положения, и Ли был вынужден с громким причмоком отстраниться, вновь откидывая голову на плечо Чонина, принявшегося осыпать поцелуями чувствительную шею. Прошедший день был таким утомительным, что в Феликсе не осталось никаких сил, чтобы обратить внимание на кричащий в панике разум. Он совершенно не задумывался о том, что делает, вернее, что позволяет делать с собой, ведь прикосновения горячего тела были такими приятными, а внизу живота так сильно тянуло, что возбуждение выбивало из головы любые мысли.       Сладкий стон на самое ушко пустил целую толпу мурашек по телу Яна, буквально заставляя его расцеловывать нежную кожу еще активнее, рукой все же стягивая мокрое белье ниже и тут же обвивая длинными пальцами член старшего. Томный вздох стал для него наградой, и Чонин отпустил последние отголоски волнения, целиком и полностью отдаваясь моменту. Но разве можно его винить? Как тут устоять, когда столь красивый парень буквально разваливается на кусочки от твоих касаний, и так жалобно стонет на ухо в немой мольбе о большем?       — Быстрее, — проскулил Ликс, отчаянно двигаясь бедрами навстречу чужой ладони, но не имея возможности нагнать необходимый темп из-за сопротивления воды, с громким плеском разбивающейся о бортики от его активных движений. — Пожалуйста!       Кажется, еще никогда Феликс не представал перед Чонином таким нуждающимся и таким блядски красивым — сильный румянец окрасил не только веснушчатые щеки, но и всю влажную грудь, короткие пальчики побелели от того, с какой силой цеплялись за бортик ванны, глаза отрешенно блестели, и, заглянув в них, младший увидел лишь ничем не прикрытое желание. Вместо того, чтобы исполнить просьбу друга, Чонин отстранился от разнеженного тела, различая недовольный стон. Собственная спина отдавала ноющей болью от того, как долго парень стоял, наклонившись. Ян рывком стянул со своего тела сперва футболку, а затем и домашние шорты с бельем.       — Вставай, — собственный голос показался слишком хриплым, и Чонин не мог не усмехнуться, заметив, как вздрогнуло от этого тело Ли.       Поднявшись на дрожащих ногах, Феликс неуверенно обернулся, встречаясь смущенным взглядом с карими глазами напротив. Различив на чужом лице усмешку, парень весь сжался, нервно прикусив губу. Глаза Ликса невольно скользнули ниже, впитывая каждую деталь обнаженного тела. Еще никогда они не были настолько открыты друг перед другом, поэтому ноги старшего сами собой свелись вместе, а маленькие ладошки попытались прикрыть область паха.       Стоило Чонину переступить бортик ванны, оказываясь почти вплотную к Ли, как он одним движением убрал его руки с пульсирующего возбуждения, вжимая парня в слишком холодный после обволакивающего тепла кафель. Подрагивающие то ли в предвкушении, то ли от холода руки вцепились в его талию, притягивая ближе. Лишь когда бедра Феликса коснулось явное возбуждение младшего, а перед глазами оказалось его до боли знакомое лицо, Ликса с головой накрыло осознание, заставляя рвано вздохнуть и смущенно спрятать лицо в изгибе чужого плеча.       Они не должны это делать. Им нельзя это делать. Но до безумия длинные пальцы так уверенно оглаживают его тело, а ничем не прикрытый член так приятно и так правильно касается его собственного, что Ли может лишь жалко дрожать в чужих руках, задыхаясь от удовольствия.       — Тише, — произнес Чонин, опаляя дыханием чувствительное место за ушком. — Иначе всех разбудим.       — Что мы творим? — всхлипнул Ликс, цепляясь короткими ноготками за острые лопатки Яна, оставляя на них жгучие следы.       — Я не знаю, — шепотом повторил брюнет, тут же прильнув к пухлым искусанным губам поцелуем.       Теперь, когда Феликсу не нужно было до боли выворачивать свою шею, чтобы получить такие нужные сейчас касания, он самостоятельно склонил голову вбок, углубляя неаккуратный, совсем грязный поцелуй, чувствуя, как влажный от слюны язык проникает в его рот, вылизывая нежные десна. Скользнув ладонями по спине податливо выгибающегося парня, Чонин накрыл руками мягкие ягодицы, с силой их сжимая. Громкий жалобный стон потонул в глубоком поцелуе, и Ликс мог лишь сильнее вцепиться в плечи брюнета, крупно дрожа от его касаний.       До боли сминая пальцами нежные бедра, Ян оттянул одну ягодицу, второй рукой проходясь по промежности, от чего Ликс вздрогнул так сильно, что разорвал поцелуй, тут же вжимаясь лицом в чужое плечо, всхлипывая от дразнящих поглаживаний, то и дело проходящихся по сжатому колечку мышц. Прогнувшись в спине сильнее, он буквально выставил свою задницу, позволяя Чонину делать с ним все, что вздумается.       — Чего ты хочешь? — прошептал Ян, слегка надавливая на вход, но не намереваясь проникать внутрь.       — Просто продолжай, — покраснев еще сильнее, пробубнил Ликс в чужое плечо.       — Я хочу услышать, как мне продолжить, — возразил Чонин, убирая руки от бедер парня, подцепляя пальцами его подбородок.       Даже когда Ликс лишился укрытия в виде чужого тела, он делал все возможное, лишь бы избежать хитрого взгляда, вот только младшему это совсем не понравилось. Сомкнув пальцы на шее Феликса, он с силой вжал его в стену, позволяя сделать жадный глоток воздуха, прежде, чем надавить на горло. Глаза парня наконец встретились с его собственными, и теперь в них отчетливо читался испуг, но от внимательных лисьих глаз не скрылось, как заинтересованно дернулся твердый член, с головки которого упала капелька смазки, растворяясь в пышной пене.       — Чего ты хочешь, солнышко? — повторил свой вопрос Чонин, убирая ладонь с шеи друга, как только он вцепился рукой в его запястье, отчаянно открывая рот снова и снова и старательно пытаясь вдохнуть.       — Твои пальцы, — заикаясь, ответил парень, невольно опуская свой взгляд на них.       Он уже давно смирился с мыслью о том, что порой засматривается на руки Чонина, но у него есть весьма веское оправдание — пальцы Яна и правда были невероятно длинными, худыми и ровными. И если раньше, смотря на них, Ликс чувствовал лишь белую зависть, ведь собственные пальцы были безумно короткими, и оттого его руки уж никак нельзя было назвать красивыми, то сейчас он ощущает лишь дикое желание почувствовать эти пальцы в себе. Самостоятельно Ли никак не мог доставить себе удовольствие, когда одиноко растягивал себя, просто потому что не мог понять, как направить пальчики, сколько бы ни пытался, да и рука, изогнутая в неудачном положении, затекала довольно быстро, но эти пальцы… Ликс уверен, что способен кончить лишь от их касаний.       Усмехнувшись, Чонин убрал руки с нуждающегося тела, одним рывком сдергивая насквозь мокрое приспущенное белье вниз. Неловко перешагнув через черную ткань, Ликс оказался более совершенно ничем не прикрытый перед таким же обнаженным другом. Порочность и неправильность этого момента заставляла щеки загореть с новой силой, и парень прикрыл глаза, когда вдруг почувствовал, как нежные подушечки касаются его губ.       — Открой рот, детка, — вместе с моментально открывшимся ртом из-за отвисшей в изумлении челюсти, распахнулись и крепко зажмуренные глаза.       Куда делся тот самый младшенький группы, который в каждый день привносил радость своей улыбкой, и умилял, судя по всему, напускной невинностью? Сейчас Феликс смотрел определенно не на него. Сейчас, когда длинные пальцы проникают в его рот, с намеком надавливая на язык, он видит перед собой взрослого мужчину, способного одним взглядом хитрых глаз вызвать дрожь в коленях. Впервые за все долгое время их знакомства, Ликс видел в нем не просто симпатичного молодого человека, а поистине возбуждающего, образ которого, он, вероятно, будет вспоминать еще очень долго.       Чонин наклонил голову набок в ответ на бездействие Ликса, отчего темная челка отодвинулась с глаз, привлекая внимание старшего и вызывая в нем желание вцепиться в эти волосы, представляющиеся такими мягкими. Когда до мозга запоздало дошло, что именно от него требуют, Ли послушно сомкнул губы вокруг погрузившихся почти до костяшек пальцев, проходясь между ними языком и обильно смачивая.       — Умница, — колени невольно подогнулись, и Феликсу пришлось сильнее вжаться в плитку, обдающую тело пробирающим до костей холодом, что не укрылось от Яна. — Развернешься для меня?       Нервное кивание заставило младшего расплыться в улыбке, и, придерживая Ли за узкую талию, Чонин помог ему повернуться к другой стене, предоставляя место для себя и для послушно наклонившегося Феликса. Словно завороженные, лисьи глазки впились в изгибы изящного тела, обводя каждый его сантиметр, начиная от хрупких плеч и заканчивая манящими ягодицами, что парень так услужливо отставил.       — Скажи, если будет больно, — попросил Ян, почти невесомо оглаживая влажными пальцами сжатую дырочку.       Услышав в ответ тихое «Хорошо», парень надавил сильнее, постепенно проникая внутрь отчаянно пытающегося расслабиться тела. Феликсу не было страшно или неприятно. Ему было очень стыдно. Разве он мог оставаться невозмутимым и наслаждаться моментом, когда его близкий друг трогал его в таких интимных местах?       А вот самого Чонина, судя по всему, ничего не смущало. Он лишь продолжал неспеша вводить палец, постепенно растягивая узкие стеночки, второй ладонью оттянув ягодицу, открывая себе прекрасный вид. Неотрывно смотря, как собственный палец скрывается в теле друга, Ян невозмутимо сплюнул прямо на раскрывающийся вход, почувствовав сопротивление от нехватки смазки. От столь развратного действия Ли сжался еще сильнее, мучаясь в бессмысленных попытках упереться руками в скользкую стену.       Увидев метания Феликса, брюнет переместил ладонь на его живот, крепко удерживая от падения, замирая ненадолго. Позволив шумному дыханию прийти хотя бы в относительную норму, Чонин возобновил движения, проникая так глубоко, как Ликс не чувствовал уже очень давно.       Плотный клубок переплетенных мыслей не позволял парню расслабиться, чтобы спокойно наслаждаться долгожданными ощущениями и легкими поглаживаниями по плоскому животу. Непроизвольно он то и дело сжимался, вспоминая, кто именно сейчас так уверенно растягивает его.       — Расслабься, детка, — прошептал ему на ухо Чонин, склонившись и буквально накрыв собой, одновременно с тем, чтобы согнуть палец под нужным углом и нещадно надавить на чувствительную точку.       Ноги Ли тут же подкосились, и, если бы не крепкая хватка брюнета, он бы точно уже опустился в остывающую воду. Яркое удовольствие разлилось по телу и тут же нахлынуло вновь, стоило Чонину повторить свое движение.       — Постой, — заикаясь, выдохнул Ликс, целиком и полностью полагаясь на сильные руки Яна, своей же вцепляясь в его бедро.       — Что такое? Больно? — тут же насторожился парень, замирая, отчего Ли пришлось самостоятельно податься бедрами назад в надежде продлить секунды наслаждения.       — Нет, — смущенно ответил Феликс, спиной чувствуя внимательный взгляд. — Я кончу слишком быстро, если ты продолжишь, — признался он, упираясь горячим лбом в леденящую плитку.       — Для этого я и здесь. Тебе нужен отдых, — улыбнулся Чонин, вновь слегка надавливая на чувствительную железу.       — Я не хочу кончать от твоих пальцев, — совсем смутившись, почти прошептал парень, но брюнет его услышал. К сожалению или к счастью, Ликс еще не решил.       — Да? И от чего же ты хочешь кончить? — хитро прищурился Ян, покидая разгоряченное тело лишь для того, чтобы еще обильнее смочить пальцы слюной и войти уже двумя.       — Ты знаешь, — сквозь громкий стон проскулил парень, пытаясь дышать размеренно, пока атласные стеночки натягивались все сильнее.       — Не понимаю о чем ты, детка, — в одном лишь голосе слышалась ухмылка, и Ликсу неимоверно сильно хотелось провалиться сквозь землю.       И как только они будут смотреть друг другу в глаза после?       Кроме жалобного скулежа от старшего так добиться ничего и не удалось, поэтому Ян вновь согнул пальцы, с неимоверным наслаждением наблюдая за извивающимся телом, вскрикнувшем от такого сильного и продолжительного давления на простату. Сгусток жара скопился внизу живота Ли, норовя вот-вот взорваться, и ему больше ничего не оставалось, кроме как ответить на вопрос, подавляя смущение, лишь бы продлить такую спонтанную, но такую приятную игру.       — От твоего члена! — почти взвизгнул он, крупно дрожа, пока подушечки чужих пальцев продолжали надавливать на чувствительный комок.       — Тише, — усмехнулся Чонин, все же сжалившись над старшим и вгоняя пальцы под другим углом, не задевая простату, лишь растягивая все еще слишком узкие стенки. — Боюсь, что выходить отсюда за презервативами — плохая идея.       — Я чист, — только и смог выдавить из себя парень, кое-как улавливая смысл слов Яна.       — Отлично, я тоже.       Третий палец проник внутрь без проблем — о каких проблемах вообще может идти речь, когда губы брюнета так приятно ласкают нежную кожу шеи, изредка втягивая ее и прикусывая зубами, но не увлекаясь, чтобы не оставить след на таком открытом месте? Когда младший, двигая рукой, уже почти не ощущал никакого сопротивления, Ликс нетерпеливо простонал, заводя свою ладонь за спину и притягивая чужие бедра к своим.       — Иди сюда, — тихо позвал Чонин, выбираясь из ванной. — Думаю, твои ручки не выдержат, если мы продолжим так.       Отлепив от нагревшегося кафеля свои и правда порядком затекшие руки, Ли послушно переступил бортик ванны на дрожащих ногах. Тут же его подхватили руки Яна, не позволяя упасть, а в следующее мгновение уже не так благородно впечатали в плоскую крышку стиральной машины. Крупно вздрогнув от такого внезапного соприкосновения с прохладной для такого разгоряченного тела поверхностью, Феликс хотел было обернуться, чтобы посмотреть на друга, но его голова резко оказалось грубо впечатанной в верхнюю панель машины.       Рвано вздохнув, Ли почувствовал, как свободная ладонь Чонина внезапно приложилась по его бедру, с явным намеком развести ноги пошире. Ему казалось, что он вот-вот растечется в бесформенную лужицу от такого обращения. Ноги едва слушались, медленно расползаясь по плитке пола в стороны.       — Умница, — тихий голос, шепчущий такую приятную похвалу на моментально покрасневшее ушко, заставил Феликса жалко проскулить и сильнее выставить задницу, буквально прижимаясь к твердому члену младшего. — Какой нетерпеливый, — усмехнулся Чонин, сминая в ладонях аппетитные ягодицы и отпустив голову Ли.       Ликс не помнит, когда в последний раз находился в таком состоянии, да и находился ли — от навалившейся усталости и таких приятных ласк, граничащих с грубостью, мозги совершенно отказывались соображать, все тело оказалось совершенно неподвластно своему хозяину. Из приоткрытого рта непроизвольно вытекала слюна, тонкой струйкой спускаясь на светлую поверхность, чувствительный член, зажатый меж собственным животом и стиральной машинкой, был до неприличного мокрым, с губ то и дело срывался похабный скулеж.       Парень уверен, что выглядит сейчас развращенно, как никогда раньше, со своими взъерошенными голубыми волосами, алым лицом и затуманенным взглядом. Но даже если это и правда так, он лишь надеется, что Чонину эта картина нравится, и, судя по тому, как младший нетерпеливо проводит влажной головкой меж его ягодиц, его все устраивает.       — Скажи, если будет больно, — повторил свою недавнюю просьбу Ян, слегка надавливая обильно смоченным слюной членом на плотно сжавшееся колечко мышц.       Громкий всхлип разнесся по небольшой комнатке, отражаясь от стен и вызывая тихий стон младшего. Крепче вцепившись длинными пальцами в раскрасневшиеся от таких терзаний ягодицы, он подался вперед, неотрывно смотря на то, как собственный член медленно скрывается в таком невероятном теле.       Чонин еще не успел войти до конца, а Ликс уже чувствовал, что больше не выдержит. Жгучее возбуждение норовило вот-вот выплеснуться наружу, и старший не мог найти в себе и отголоска воли, чтобы сдержать его. Дрожащая ладонь не без усилий отстранилась от белой поверхности, но, стоило ей потянуться к болезненному возбуждению, как ее тут же перехватили, припечатывая обратно.       — Побудь хорошим мальчиком, держи ручки при себе, — почти прошипел Ян, сходя с ума от узости нежных стенок.       Толпа мурашек пробежалась от шеи Феликса до самой поясницы, на которую приземлилась чужая ладонь, надавливая в немой просьбе прогнуться сильнее. Ли понятия не имеет, как Чонин узнал, на что именно нужно давить, чтобы заставить его разваливаться на кусочки, но у него определенно это хорошо получается.       После такого медленного проникновения резкий толчок на всю длину оказался слишком неожиданным для того, чтобы Ликс хотя бы попытался сдержать громкий вскрик, отчаянно пытаясь сделать полноценный вдох. Свободной от крепкой хватки рукой вцепившись в бедро парня, то ли пытаясь удержать его, то ли притянуть еще ближе, Феликс все же повернул голову, несмотря на немой запрет младшего, тут же сжимаясь от открывшейся ему картины.       На руке, по прежнему удерживающей его запястье, вздулись вены от напряжения и проявились явные мышцы, которые Ли раньше почему-то не замечал. Крепкая грудь покрылась мелкими каплями пота, стекая по твердым соскам, которые так и манили прикоснуться к ним губами. Длинная темная челка прилипла ко влажному лбу, открывая вид на помутненные глаза Яна. Его длинный язык касался губ из-за приоткрытого рта.       Прежде, чем Ликс смог рассмотреть все еще детальнее, ладонь Чонина вновь переместилась с его ягодицы на и без того ноющую от неудобного положения шею, впечатывая несчастную щеку обратно в панель машинки. Ян двигал бедрами, не торопясь, размашисто входя на всю длину и покидая горячее нутро практически полностью. Феликс чувствовал, как его рассудок теряется в волнах наслаждения и ноющей боли оставшегося без внимания члена.       — Быстрее, — невольно сорвалось с искусанных губ.       Ликс не мог увидеть усмешки, расплывшейся на лице Яна, зато смог прекрасно почувствовать, как тот переместил руки, до этого удерживающие его, на ягодицы, разводя их в стороны, и тут же принялся буквально вбиваться в податливое тело. Крепко зажмурившись, Феликс громко застонал, обрываясь на каждом толчке. Он уже и не думал прикоснуться к себе — обе ладони крепко впились в края стиральной машины, ведь, кажется, даже с ее опорой он мог рухнуть на пол от того, как сильно подкашивались ноги.       Отдаленной частью сознания он услышал грохот падающих на пол баночек уходовой косметики, что до этого покоились рядом с ним, но не выдержали тряски бедной машинки. С каждым грубым толчком головка члена проезжалась по комочку внутри, от чего Ликс уже даже не стонал, а буквально выл без остановки. Собственный до одури напряженный член проезжался по холодной поверхности, смешивая приближающуюся разрядку с болью.       — Я не могу, — всхлипнул Феликс, чувствуя, как по щекам скатываются крупные слезы. — Я больше не могу, — проскулил он, содрогаясь в рыданиях от обострившейся чувствительности.       — Детка, если ты чего-то хочешь — просто попроси, — насмешливо прошептал Ян ему на ухо, буквально накрывая его тело своим, отчего член теперь попадал прямо по простате, а не скользил по ней.       — Позволь мне кончить, — еле слышно прошептал Ликс, подавляя очередной приступ рыданий. — Пожалуйста, — заикаясь, добавил он.       — Хороший мальчик.       Изящная рука, наконец накрывшая его возбуждение, мимолетно брошенная похвала и очередное давление на столь чувствительно место внутри заставили его громко вскрикнуть и излиться на многострадальную стиральную машину в ту же секунду. Крупно дрожа в сильных руках, Феликс непроизвольно сжал чужой член в себе до боли, стискивая в зубах нижнюю губу, пока во рту не появился привкус железа.       Поглаживая изнеможденного парня по спине, Чонин сделал еще несколько толчков, спешно покидая обмякшее тело и изливаясь на чужую поясницу, окрашивая милейшие ямочки белесым оттенком. Устало склонившись над растекшимся по поверхности машинки парнем, Ян уткнулся лбом меж лопаток Ли, в то самое место, где еще недавно красовались Дьявольские крылья, сподвигшие их на такой непростительный, но такой сладостный грех.       Нашли в себе силы двигаться парни лишь когда шея Феликса еще сильнее заныла от боли. Кое-как отлепив себя от горизонтальной поверхности, старший попал в объятия сильных рук, удержавших его от неизбежного падения.       Усадив Ли на бортик ванны, Чонин открыл закупоренный слив, позволяя остывшей воде сбежать вместе с некогда пышной пеной. Настроив температуру душа, он почти насильно затащил туда Феликса, вновь подхватывая давно забытую мочалку и наскоро обмывая тело, покрытое испариной и собственным семенем.       — Ничего не болит? — тихо спросил он, моментально заливаясь краской.       — Снова будешь строить из себя милого невинного мальчика после такого? — усмехнулся Ли, позволяя чужим рукам делать с собой, что вздумается.       Теперь, когда после утомительного концерта он испытал такой бурный оргазм, тело совершенно отказывалось двигаться, требуя заслуженного отдыха.       — Я… никого из себя не строю. Просто не смог удержать себя в руках, прости пожалуйста, — обреченно вздохнул младший, избегая взгляда, прожигающего его насквозь.       — Все хорошо, не волнуйся. Я в порядке, — маленькая ладонь легла на темные пряди мокрых волос, нежно поглаживая Яна по голове. — Мне очень понравилось, как и тебе, я надеюсь, но нам нельзя было этого делать.       — Да, — вздохнул Чонин, вновь отводя взгляд. — Давай просто постараемся никогда не вспоминать об этом? — с нотками сомнения в голосе предложил он.       — Да, это было бы самым правильным решением. И нам нельзя никому об этом говорить. А сейчас пойдем спать, мы оба очень устали.       Знали бы они, что за тонкими стенами общаги их несдержанные стоны были крайне отчетливо слышны задремавшему на диване Минхо, а наивное обещание забыть все произошедшее этим злосчастным вечером, совсем скоро нарушится, как только они останутся наедине…