Точка невозврата

Адалар выходил из раздевалки последним. Проверил зал, душ, шкафчики, позапирал двери отцовскими ключами, которые тот давно отдал сыну вместе с обязанностью закрывать тренировочные помещения. Хартман не возражал — он любил заниматься подолгу и не особенно хотел каждый раз договариваться. Правда, обычно к нему присоединялся Фенрис, но сегодня лучшего друга заперли родители за очередной проёб по учёбе, с которым… нужно бы разобраться. Парень кивнул своим мыслям, отправляясь наружу по гулко откликающемуся на его тяжёлые шаги коридору. Эреноры жили неподалёку от Хартманов, и по общим маршрутам, увлечениям, воспоминаниям многие в школе думали, что их семьи по сути одна. Так что крюк, который парню пришлось сделать на начинавшей неприятно кряхтеть машине, едва ли удлинил путь до дома. — Добрый вечер, миссис Эренор. — Адалар улыбнулся открывшей ему женщине своей дежурной улыбкой, вежливой и мягкой, которую, как никто в этом мире и представить не мог, когда-то давно специально отрабатывал перед зеркалом. Та ответила ему своей — широкой, искренней и почти материнской. — Можно? — Конечно-конечно, проходи!.. — успела радушно проговорить она, пропустив Хатмана в дом, а после тут же будто опомнилась, мотнув головой. — Только… с Фенрисом сейчас погулять не получится. Ему нужно заниматься. — Что-то завалил опять? — понимающе кивнул парень, скидывая кроссовки. — Математику! — недовольно шикнула миссис Эренор, раздосадованно упирая руки в бока. — И я ведь не настаиваю — у каждого свои таланты и свой путь — но он ведь с тобой поступать в колледж хочет. А с этим у него будут большущие проблемы, если за голову не возьмётся. И я всё пытаюсь объяснить — не выедешь ты на одном баскетболе, вон, Адалар-то и учится хорошо… — Но всё-таки баскетбол здесь основное. — примирительно улыбнулся Адалар, не споря с матерью друга, но и не смущаясь — он давно привык не воспринимать её похвалы всерьёз. — Может быть. — фыркнула Эренор, разумеется, вовсе не соглашаясь с парнем. — Так или иначе, пока у него вопросы на учёбе, тренировки тоже страдают. — прокашлявшись, продолжил Хартман. — Так что мы с Вами на одной стороне. Я поднимусь, поговорю с ним? Уверен, у меня получится донести до него эту мысль. — Разумеется. — лукаво усмехнулась женщина. — Тебя-то за подзатыльник опеки не лишат, так что способов убеждения побольше… иди. Адалар открывал дверь комнаты друга без стука через секунд пятнадцать. Он достаточно хорошо знал Фенриса, чтобы вполне ожидать его: — Да занимаюсь я, за… о, привет. — парень сделал пару нервных приглашающих жестов рукой, сигнализируя Хартману закрывать дверь. Тот медлить не стал, и, стоило комнате снова изолироваться от внешних глаз, Эренор с облегчением выдохнул, спокойно сворачивая какой-то странный скрин учебника. Его место на экране заняла скромно улыбающаяся принцесса Розалина, указывающая пальчиком направление взлетающей Люме. — Выиграл? — Ага. Будешь? — Саймон. В основном скине. — парень одной рукой поймал поданный геймпад, падая в кресло-мешок, стоявшее прямо у компьютера Фенриса. Говорить, впрочем, было необязательно — ещё до того, как он закончил, Эренор утвердил второго персонажа и тыкнул в случайный выбор арены. Первым выиграл хозяин комнаты. Адалар взял реванш, но всё же проиграл решающую драку. Начали ещё раз. — Как что? — палочка Розалины, искрясь разноцветными звёздочками, раскрутила Саймона и откинула влево. — Порядок. — мужчина швырнул изящной принцессе в ноги взрывчатую банку, на секунду сбившую её с ног. — Завтра начинаем готовиться к первому матчу в городской лиге, помнишь? — Ага. — Люма вылетела перед девушкой, с глухим ударом впечатавшись в челюсть охотника. — Хотя, постой… ты разве не идёшь к Лейле на пробы? Саймон пропустил ещё один удар, и глазастая звезда разрослась, притянув его к себе и начав наносить мощные удары радужным сиянием. — Какие пробы? — Эм… — Фенрис бросил на него неловкий взгляд, и тяжёлый крест на блестящей серебряной цепи влетел Розалине поддых. — Ну она же собирается в «Линден хай» на какую-то там девку сказочную петь пробоваться. Ты не знал? Из ниоткуда в воздухе возник гигантский гроб, заточивший в себе и принцессу, и её пухлого звёздного компаньона, который мужчина тут же обвил цепью и подкинул в небес. — Нет. Я не знал. — они помолчали: оба персонажа были неплохо подбиты, и начиналась самая пылкая часть боя. У Хартмана, впрочем, он не клеился, и достаточно быстро он проиграл — опять. — Вот же манда паршивая. — Розалина — самая лучшая. — строго прищурился Фенрис, откладывая свой геймпад в сторону. — Или ты о Лейле? — Блять, нет. — фыркнул парень, впрочем, по его лицу нельзя было сказать, что Хартман прямо-таки исключал подобное обращение. — Расстроился? — склонил голову набок Эренор, чуть сочувственно сводя огненные брови. — Я не расстраиваюсь. — отмахнулся Адалар. Друг не настаивал. Это было и не нужно. — Откуда ты знаешь? Или это уже все знают, просто я, как всегда, последний? — Мне Дрейк рассказал. Он же со всеми подряд общается — с парой челиков из театрального тоже. Они там все переживают прям. Фернандес же давно туда хотела. и если возьмут, то переводится ж, наверное, будет… — Что? — А… — Неловко получилось. Хотя Фенрис Эренор так вовсе не считал — в мире было трудно найти что-либо неловкое для этого парня. — Ну в школьных постановках ж не участвует никто со стороны. Ты не знал? — Она собирается переводиться ради одной постановки? — Ну не знаю, собирается ли, но там же, вроде, самый сильный театральный. Если она дальше в это хочет, логично же. — Ну да. — тоном, которым впору было бы рубить свиной хребет, отозвался Адалар. — Логично. — он нажал на следующую битву, застав друга врасплох. На этот раз получилось гораздо лучше — Розалина не успевала и вынуть палочку, как тут же падала от столкновений со сверкающим крестом. Попадание за попаданием, удар за ударом. Саймон буквально крошил принцессу, несколько раз выкинув за пределы арены и в итоге победив практически не получив вреда. — Как сам Дрейк? — О, у него получается всё лучше. — довольно приосанился Эренор, не чувствуя от настроения друга никакого напряга. — Я бы даже сказал, что когда-нибудь он сможет стать частью команды, но боже, он такой крошка… Они говорили дальше. Про мальчика, игры, учёбу. Но не про Фернандес — и тем более не про Адлера, которого… к чему было бы вообще упоминать? Хартман провёл у друга с полтора часа прежде, чем подняться и сжать в ладони лямку рюкзака. — А, и да, Фенрис. — припомнил он, уже стоя в дверном проёме. — Я знаю, что ты завалил тест. Чтоб к концу недели по математике стояло не меньше С — иначе тебя не пустят на площадку. А если я не увижу тебя на площадке со следующей недели — пеняй на себя. — кивнув, он вышел наружу, совершенно осознанно игнорируя звучавшее в след «Да бля, серьёзно?».

***

Впрочем, уже очень скоро парень и сам был готов выкрикивать что-то подобное, но уже в ответ на реплику своего отца. — Да в смысле «отдохнуть»? — раздосадовано воскликнул он вместо этого. — Тренировки, считай, только начались. И я… — Не спорь. — нахмурился отец, скрещивая руки на груди и слегка выпрямляясь, отчего становясь несколько крупнее Адалара. — Только начались — и так и закончатся, если ты будешь забивать на отдых. Мистер Тейлор, кстати говоря, того же мнения — чтоб ноги твоей в субботу в школе не было. — Я мог бы тренироваться у нас. — Стихни! — шикнул мужчина, недовольно поджимая губы. — Чёрт, Адалар, тебе же семнадцать! Неужели у тебя нет никаких развлечений? Девушку свою в кино своди, я не знаю. — Если хочешь, — заполнил паузу в перепалке мягкий голос из дверного проёма. —Можем вместе сходить за цветами. — Я… Он не хотел. И цветы Хартмана вовсе не интересовали, но с братом он и правда проводил в последнее время маловато времени, и отец, кажется, не собирался отступать. — Да, погнали. Брисингр улыбнулся, коротко кивая и отправляясь наверх. Адалар пошёл за ним, бросив последний мрачный взгляд на Хартмана-старшего, явно демонстрируя всё, что думал по поводу пропуска субботних тренировок. Как только дверь комнаты близнецов закрылась за парнем, он развернулся к брату, плавно устраивающемуся в своём кресле-мешке под несколькими горшками с висячими растениями. — Я вам не помешаю? — уточнил он, разочарованно падая на собственную кровать. — Нам? — растерянно поднял взгляд Брисингр, пару раз непонимающе моргая. — Ну, я думал, ты с Сириусом, эм… за цветами ходишь. — А-а-а. — юноша тихо рассмеялся, чуть качнув головой. — Нет, он завтра занят, к тому же… я буду выбирать ему подарок. Ты решил не спрашивать при папе? — парень кивнул. — Спасибо. Об отношениях Брисингра с Сириусом знали все братья — как, впрочем, и вся школа. Вообще-то, Адалар был уверен, что знали и учителя, и вовсе не удивился бы, заведи кто-нибудь из них разговор об этом с отцом. Пока ребятам везло. Был ли у них план на случай, если родители Хартманов обо всём узнают? Это вряд ли. Что можно было сказать точно: они были бы единственными людьми на планете, кто мог удивиться чему-то подобному. — Да как бы… не за что. — вздохнул Адалар. — Тогда с утра идём? В старших детях Хартманов люди редко угадывали близнецов. Адалар был куда шире в плечах, и упор на спорт с самого раннего детства читался во всех его чертах. Аккуратная стрижка, короткие ногти — все решения, которые парень принимал относительно своей внешности, были продиктованы практичностью и удобством на поле. Одежда… ну, была одеждой. Майки, джинсы, рубашки, байки. Ничего особенного. Брисингр был щуплее — хотя, поставь его отдельно от брата, едва ли кто-нибудь указал бы на хилое телосложение. Он отращивал волосы с седьмого класса, и к выпускному носил в них несколько небольших косичек, украшенных бусинами, и дредин. Близнец Адалара носил ногти подлиннее и рисовал на них какими-то своими штуками странные для брата узоры. Он одевался в яркие вещи, зачастую покрашенные им самим, любил длинные распахнутые… м, кофты? Рубашки до колен? Адалар не знал, как называть странные предметы одежды, которые брат предпочитал. Конечно, в целом угадать родственников в них было можно. Вот только казалось, что Брисингр провёл несколько месяцев на необитаемом острове в компании любителей йоги. — Что мы ищем? — чуть улыбнулся Адалар, оглядывая многочисленные магазинчики торгового центра на окраине. — Сальвинию. — благостно отозвался его брат, даже не рассчитывая на то, то близнец поймёт, о чём речь. — Такие маленькие поверхностные листики для моего комнатного пруда. Ну и… что-то для Сириуса, не знаю. Я уже какое-то время хожу и не могу выбрать. — Так я помогу. — Да, я тоже подумал, что ты, м… ну, не станешь долго рассуждать. Возможно, твоя интуиция сработает здесь лучше. — добродушно кивнул Брисингр. Адалар проигнорировал явное указание на его слабое понимание в растениях. Отрицать его было глупо. Парни поднялись на второй этаж, огибая фудкорт, на котором совсем недавно Адалар зависал с Лейлой, и воспоминание вызвало раздражение. От неё хотелось отмахнуться, как от назойливого москита, достаточно мелкого, чтобы пролезть через сетку и тихо, но невыносимо жужжать даже там. Точно так же и не получалось. Брисингр мгновенно уловил перемену в настроении близнеца и легко толкнул его в локоть, обеспокоенно сводя брови. — Ты окей? — Не особо. — Хартман не любил ныть. И обычно даже от Фенриса ждал хотя бы несколько настойчивых вопросов прежде, чем решиться вывалить что-то неприятное со своей души. Но с Брисингром всё было иначе. С братом ему повезло — парень видел какое-то количество близнецов в школе и казалось, так близки не были ни одни из них. — С девушкой хрень какая-то. Парень понимающе кивнул брату — и выглядело это искренне, хотя даже Адалар ни разу не слышал ни об одном конфликте в его собственных отношениях. — Поговорим? — он кивнул, тихо вздыхая и поднимая на Брисингра взгляд. — Ну она не особо общается со мной. Типа окей, репетиции, но и у меня тренировки. И я ни разу в гостях у неё не был, и всё думал, что такое. А вот выяснил, что она пробуется на какую-то хрень в «Линден хай»… — О, наверное, на «Сон в летнюю ночь». — лишь слегка удивляясь, предположил парень. — Они совсем недавно по нему мюзикл написали, я слышал… то есть, она тебе не сказала, что хочет в другую школу переводиться? — чуть мотнув головой, чтобы заставить себя отвлечься от театральной темы, уточнил он. — Ну! — зло поморщившись, практически рыкнул Хартман. — Сразу, знаешь, всё так понятно стало. Типа ну да, зачем знакомить парня с родителями, если ты собираешься избавиться от него в ближайшие пару месяцев. Логично, Лейла, очень логично… — Она поступила некрасиво, скрыв это от тебя, и я не хочу её оправдывать, но… может, она просто переживает, что не пройдёт? Боится тебя разочаровать. — Об этом вся школа знает. Их она разочаровать не боится. — Ну или что ты разозлишься, что она хочет уйти. — Разозлюсь, конечно! — изумлённо расширил глаза Адалар. — Это что, причина пиздеть мне? — Я так не считаю. — вздохнул Брисингр, тоскливо качая головой. — И ты уверен, что она собирается с тобой расстаться? — В новую школу парней со старой не тягают. — фыркнул парень. — К тому же… она ещё недавно написала какой-то подкатывающий коммент Вуду. …что? Нет, что? Нахуя он это сказал? Адалар и сам не понял, что произошло, почему и зачем он решил приплести сюда ситуацию с Адлером, впрочем… задумываться об этом хотелось ещё меньше. Нужно было как-то выкручиваться. — Вуду? — брат даже слегка закашлялся от изумления, сразу же хлопая самого себя в грудь. — Но он же… гей. — Хер знает, может, она не в курсе. — отмахнулся парень, на удивление легко сохраняя невозмутимый вид. — Погоди, а где она оставила ему коммент? — В инсте. — Но… — замешательство Брисингра всё росло, он даже приостановился, с сомнением глядя на близнеца. — Но что? — вымученно вздохнул Ададар. — У Винсента Вуда нет инсты. — прокашлявшись, ответил тот. И… не было никаких причин ему не верить — Брисингр активно работал в школьном совете, а Вуд уже который год был его президентом, они пересекались настолько часто, насколько вообще кто-то, кроме Адлера, мог пересекаться с Винсентом. Но кому тогда… — Ты уверен? — Абсолютно. Есть только у питомника собачьего — Винсент помогает ему и ведёт соцсети. Но личных у него нет. — немного растерянно подтвердил парень. — Но… она сама мне сказала, что это было ему. — судя по изогнутой рыжей брови, начисто спалился Адалар, открывая перед братом дверь цветочного. Ладно. Позориться — так до конца. К тому же… всё это набирало странный оборот. — Поговори с ней. — неожиданно мягко улыбнулся Хартман, благодарно кивая. — Уточни, что она имела ввиду. Ну или прямо спроси. Адалар медленно опустил подбородок, слегка отворачивая. О, он поговорит. Обязательно. — Так… ты хотел взять что-то в подарок? — в итоге переключился он, и Брисингр легко позволил это брату, догадываясь, что от продолжения разговора парню уже легче не станет. — Ага. Но так и не придумал… — Как тебе эта штука? — тут же включился Адалар, указывая на быстро зацепившее глаз шарообразное растение с мелкими листочками, чем-то напомнившее самый обычный мох, но почему-то всё ещё казавшееся привлекательным. — О-о-о, да это же селагинелла! — на вкус баскетбольного капитана, даже слишком сильно обрадовался его близнец. — А у тебя хороший вкус. Символично… а, ты не понимаешь, да? — Адалар с усмешкой кивнул. — Ну, это растение ещё зовут «воскресающим». Оно может засохнуть и кататься по пустыне очень и очень долго, но если в итоге доберётся до источника воды — снова оживёт. Скорее всего. Хотя в виде перекати-поля кажется уже совершенно безнадёжным. — он сделал паузу, как будто взвешивая, стоит ли продолжать. — Знаешь, я думаю, так бывает не только с селагинеллой. Впрочем, не бери в голову! Отличный выбор, Сириус будет в восторге, спасибо!

***

Остаток выходных прошёл… спокойно. Не то чтобы Адалару нравилось тратить время на какую-то хрень, ни на миллиметр не приближающую его к цели, но в итоге после помощи брату, пары часов с машиной, разбора каких-то вещей в шкафу и домашки на неделю вперёд он всё же смог дотянуть до понедельника. А в понедельник была тренировка. Наконец-то появлялась возможность действительно отвлечься и не думать ни о Лейле, ни об Адлере, ни о тупом разговоре с Брисингром, который, очевидно, идиотом не был и понял всё прекрасно — спасибо на том, что не стал озвучивать. Оставалось только дождаться. Оставалось только пережить утренние историю и естественные, сдать свою работу на общественные, быстро пожрать в столовой и… — А чё такого-то, Вуд? Ты завязки ищешь или как? — сочетание знакомого голоса и уже успевшей надоесть фамилии резанули слух. Хартман поднял взгляд, улавливая небольшую, но активно растущую группу подростков посреди столовой, в центре которой были МакГиллаври и, конечно же, тот, без кого день Адалара ну никак не мог обойтись — Винсент Вуд. — Подними поднос, Сенан. — холодно проговорил президент школьного совета, даже будучи ниже собеседника на пару голов сохраняя взгляд свысока. — Сам подними, если так надо. — с нескрываемым презрением отозвался баскетболист, скрещивая руки на груди и приосаниваясь. Если у него и было желание сгладить конфликт — линия поведения Вуда стёрла его без остатка. Адалар поднялся, без спешки подходя к толпе. Он заметил нервно переминающего грубую кожу ладоней Джеймса Эдиссона, который то пытался вмешаться, то будто передумывал, теряя надежду сгладить конфликт по нескольку раз в секунду. — Винсент, да всё окей, ничего такого же не… — Джеймс прав. Ничего такого не произошло. Сенан уронил поднос — и он просто поднимет его обратно, если помнит правила школы. Если нет — к счастью, здесь есть, кому напомнить. — едва заметно прищурился Винсент. Люди вокруг начинали перешёптываться. Кто-то свистел, кто-то смеялся, и с появлением капитана команды запал только усилился — некоторые ребята открыто улюлюкали, ожидая после свежих слухов, видимо, новую драку. — Уронил ли? — обозначая своё присутствие, спокойно уточнил Хартман вместо затрещины щуплому юноше, которую от него, видимо, теперь ждала школьная общественность. Ему не нравилось участвовать в разборках. Но Винсент Вуд уже достаточно испортил ему день, выходные и жизнь вообще, чтобы просто так позволять ему отнять ещё и нормальную тренировку. — Выбил. — приподнял светлую бровь юноша, глядя на капитана команды с лёгким оттенком подозрения. — Пойдём поговорим без остальных? — предложил Хартман, на последних словах обводя собравшихся взглядом, исчерпывающе выражающим всё, что парень думал о вмешательстве кем-либо в их беседу. — МакГиллаври, убери поднос — и в раздевалку. Нет времени тут устанавливать справедливость. — он не стал смотреть, какой гримасой ответил баскетболист капитану. Это было неважно. Договорят они не в столовой — и Адалар уж точно легко сможет объяснить, зачем это не признающее неправоту Сенана требование было сделано. Винсент Вуд внимательно проследил не выдающим никаких эмоций взглядом за парнем, со всем отвращением наклонившимся за подносом, и медленно кивнул Хатману. Какие-то девчонки, стоявшие ближе всех к выходу, расступились, пропуская их и начиная о чём-то нервно шептаться. Большая часть школы была занята обедом и сплетнями, и Адалару не составило труда быстро найти пустующий кабинет, доступа куда он даже не спрашивал — все прекрасно знали, что президент школьного совета ходил тогда и туда в школе, куда хотел, впрочем, капитану команду тоже не светило никакого наказания за что-то подобное. Так что парень спокойно прикрыл за собой дверь кабинета биологии, откидываясь на неё спиной и скрещивая руки на груди. Винсент скопировал его жест, едва заметно сжимая пальцы на собственном плече и глядя на парня с прищуром. — Что ты хотел обсудить? — Что тебе нужно? — Вуд слегка дёрнулся, на доли секунды хмурясь и непонимающе поджимая губы. — Хартман, это ты меня сюда позвал. — прокашлялся он, без особого успеха скрывая раздражение на лице. — А то ты не в курсе, почему. — цыкнул Хартман, чувствуя, как закипает. Конечно, ему стоило немалых усилий решить говорить прямо, и он рассчитывал на хотя бы толику уважения со стороны Винсента — достаточную, чтобы не тянуть кота за яйца. — Чего ты доебался до меня? До команды? Нахуй разводить этот цирк в столовой перед тренировкой? — Во-первых. — с нажимом, на который был способен, начал Винсент. — Я понятия не имею, когда у вас тренировки, и пользуюсь, если нужно, расписанием. Во-вторых, я не понимаю твоего вопроса. МакГиллаври наехал на Эдиссона. А то, что вы гордость и лицо школы, не значит, что команде можно буллить других учеников. — Как будто дело только в МакГиллаври! — рыкнул Хартман, от злости с силой сжимая собственные руки. — Что за отмена тренировок по выходным? Что за цирк с Адлером, который как с цепи сорвался? Хули я занимаюсь тем, чем ты, вообще-то, должен? — Чем я должен? — закашлялся от изумления Вуд. — Это чем и с какого вообще… почему? — Ну не я же с ним ебусь, когда все, кроме команды, из школы сваливают! О, так можно, в этом дело, м? — язвительно рассмеялся Хартман, уже не особо думая о том, что говорил, всплёскивая руками, чуть проходя вперёд. Вуду потребовалось несколько секунд, чтобы из-под волны замешательства и возмущения выдавить хоть какие-то слова и резкий жест головой. — Да ты… вообще… с меня хватит, Хартман. — отрезал он, разводя руками в стороны и стремительно отправляясь к двери. Адалар, впрочем, заканчивать разговор без ответов не собирался, реагируя моментально и хватая Винсента за предплечье. Хруст. На самом деле наверняка тихий, едва различимый, но Адалар был готов поклясться, что слышал его отчётливее любых звуков в школе и, что ещё хуже, — чувствовал. Парень сразу же ослабил хватку, резко заводя руку за спину, но было явно поздно: президент школьного совета выразил самую яркую эмоцию за всё их знакомство — болезненно зашипел. Выражение его лица тоже явно не сулило ничего хорошего — что-то похожее скорчил Дамиба, когда неудачно словил мяч и сломал мизинец. Вот только мизинцев Винсента Хартман не касался. — Твою ж мать… — опешив, глухо бросил он, подаваясь ближе к Вуду и пытаясь осмотреть руку, но с неприятным, мерзким чувством отмечая, как тот отшатывается с враждебным взглядом кота, которого дёрнули за хвост. — Чёрт, Вуд, прости, я не собирался… блять. Дай посмотрю. — Не надо. — практически идеальным тоном, сохранившим лишь намёк на хрипотцу, отозвался Винсент. — Серьёзно, Хартман, не стоит. Просто свали. — Вуд, блять, это же не шутки… — Я прекрасно знаю, что это. — явно понемногу теряя терпение, с нажимом процедил юноша. — Лучше исчезни. Адалар медленно и шумно выдохнул, выпрямляясь и пряча руки за спину, сцепив в замок. Вот же дерьмо. В таком месте вариантов не было — он только что переломил Винсенту Вуду руку. Прямо своей. И это было чистым говнищем даже без учёта того, что президент школьного совета легко мог… вот же блять. — Ты… скажи, пожалуйста, если я что могу сделать. — вздохнул он, мысленно несколько раз проламливая себе череп за все те мысли и идеи, за ту чистую злость, которая привела его в эту ситуацию. — Непременно. — Винсент ещё раз нервно кивнул в противоположную сторону, и Хартман, нелепо кивнув в ответ, двинулся прочь. Что ж. Прекрасно. Теперь ему точно конец.

***

— Бля-я-я-я… Пиздец. Вот пизде-е-е-ец… — протянул Фенрис, держась за голову и глядя на друга глазами расширенными настолько, что Адалар почти начинал беспокоиться за его здоровье. Парень выдавал похожие комментарии вот уже несколько минут после конца истории Хартмана, и самостоятельно, судя по всему, останавливаться не собирался. — Да, спасибо, я в курсе, что поступил хуёво. — процедил Хартман, чуть сжимая переносицу. Ладно. Не лучшей идеей было ему рассказывать. — Хуй с этим. — встрепенулся Эренор, резко поднимая голову. — Плохо-не плохо — чувак объективно сам нарвался, что тут плохого, я не секу — но это же бля Винсент Вуд. — Я знаю… — Винсент Вуд, Адалар! — О чём, мать твою, это должно мне сказать? — гаркнул капитан, ударяя по дверце собственного шкафчика. Заебал. Тошно было и без Фенриса, но он рассчитывал… ай. Зря. Парень промолчал. А после — поднялся со скамьи и порывисто обнял Адалара за плечи, несколько раз добротно хлопая по спине. — Я буду приходить к тебе на свидания каждую неделю, обещаю. — дрогнувшим голосом проговорил он, и Адалар в ту же секунду резко оттолкнул от себя друга. — Ну… когда ты сядешь. Бля, Адалар, ты мог сломать руку кому угодно, да хоть голову, хоть ногу, но Винсент Вуд тебя засудит. Ты вообще знаешь, кто его батя? Засудит. Адалар прокрутил в голове не один десяток вариантов развития событий, но оказаться в суде… не рассчитывал. И очень зря — ведь объективно шансов у него не было, ни смягчающих, ни хотя бы какой-то идеи для линии защиты. Он, конечно, признает вину, да только толку… Ладно, в теории, он мог бы всё отрицать. Но это было чистым мудачеством, к тому же… если Вуд и правда тот богатый педик, каким все его знают, его адвокат любое отрицание разъебёт. — Нет. — сглотнув, в итоге выдавил он. — Не знаю. Но не говори, окей? И… иди домой. Я ещё потреню. Как ни странно, Фенрис кивнул. Он редко понимал чью-либо потребность в одиночестве или покое, но сейчас выглядел так, будто Хартмана уже хоронили, и он безнадёжно отходил от его могилы, бросив в неё свою горсть земли. Через пару минут Адалар вернулся на поле. Привычный мяч, привычные броски, привычная обстановка. Всё, что он знал и любил — и чего будет лишён на первое время как минимум. И это если ему повезёт, и в тюрьме окажется кольцо… достаточный срок, чтобы оставить запрос на изменения в ней он, конечно, не отсидит, но это в итоге и неважно. О колледже можно было забыть. О турнире, машине можно было забыть. Да обо всём. Ничего не клеилось. Баскетбол не успокаивал, и через час Адалар забил, вернувшись в раздевалку и переодевшись. Нужно было ехать домой. Отвезти отцу мячи на маркировку — как будто всё в порядке. Хартман шёл по коридору совершенно безучастно, даже не особо представляя, как будет смотреть в глаза матери. Что скажет Брисингру… Впрочем, и эти неприятные мысли резко улетучились, стоило Адалару проехать от школы пару кварталов.