Точка невозврата

Привет! <3

Спорим, я буду первым человеком, который написал тебе письмо? Хотя, ты ведь тоже будешь первым человеком, которому я пишу письмо…

Я подумал, это будет весело и мило!

Не пугайся, что передаю через Фенриса: это ведь намного безопаснее, чем отправлять на наш адрес, да? Папа не будет в восторге от искренних разговоров, ну да и к чёрту его.

Расскажи в ответе, как дела. По-настоящему, не как в обычной переписке :)

Мне тут хорошо, хоть и скучаю. Все учителя просто невероятно увлечённые, им так не всё равно, как у нас никому не было. Один из них, мистер Остин, такой пожилой, что сильно устаёт и буквально засыпает между уроками, но всё ещё учит!

Я пока живу в комнате один. Непривычно и не здорово, если честно, но зато есть время подумать, какой у меня будет фантастический сосед. Говорят, это мальчик из Англиии. Интересно, какой у него будет акцент. Или это у меня будет акцент?..

Неважно!

Я надеюсь, у тебя всё в порядке.

А кто из нас к кому поедет на каникулы?

Надо хорошо об этом подумать.

Я буду очень ждать твоего ответа!

С любовью,

Дрейк

***

— Так… давай-ка ещё раз. — вздохнул Фенрис, чуть потирая виски пальцами и шумно отпивая через трубочку какую-то явно не входящую в диету баскетболистов дрянь. — Ты выходил из школы. И встретил Адлера. — Не встретил. Увидел. — коротко кивнул Хартман. — Увидел. Он шёл себе в сторону дома, а потом подъехала тачка Рахована, и он на ней умотал. — парень снова кивнул. — И ты… сел в свою и поехал за ними? — Ну почти. — отозвался Адалар, решив не рассказывать заново про звонок отцу и выяснение адреса — это было не так важно. — И в итоге Адлер выходил из его дома. — Да. — И потом ты повёз его домой, но тачка сломалась, вы пошли в лес жечь костёр и поцеловались? — Да. Повисла пауза. Адалар мог бы назвать её напряжённой, но… она вовсе таковой не была. Эренор сделал ещё один шумный глоток, поставил бумажный стаканчик рядом с собой, пару раз кивнул своим мыслям — но на его лице не было осуждения, непонимания, удивления. Только свойственный лишь ему оттенок задумчивости. — Ну это, конечно, херня. С учениками ебаться — это как-то противоестественно. — как и всегда уловив именно нужное ядро истории Адалара, ответил в итоге парень. — Я к этому и клоню. — удовлетворённо кивнул Хартман. — Думаю, нужно как-то встретиться с ним и пояснить, что так делать не стоит. — А ты думаешь, он прислушается? — с сомнением изогнул бровь Фенрис, сразу же получив унылый и тяжёлый вздох друга. — Нет. Не прислушается. Но если ему нормально въебать — чисто из стремления к самосохранению отвалит от Адлера. — он не был уверен, что озвучить намерения прямее было вообще возможно, так что оставалось надеяться, что хотя бы сейчас друг поймёт. Обычно такие идеи Адалара Фенрис встречал воодушевлением. Предлагал помочь, рассуждал, как лучше действовать, иногда разбирал возможные правовые последствия вместе с ним… но сейчас Эренор молчал — и это практически пугало. Потому что подобное молчание было, пожалуй, самым ярким случаем неодобрения с его стороны за всю их жизнь. — А может… не стоит? — спросил он прежде, чем Хартман попытался подтолкнуть его, продолжив мысль. — Я имею ввиду, типа… чувак, это Рахован. Ты и твой батя, конечно, важные ребята в нашей школе, но он же стрёмный пиздец. Я не знаю точно, но не удивлюсь, если у него свои ребята вообще в Белом доме сидят. Он жуткий и… короче, я думаю, если ты ему въебёшь, ничем хорошим это не кончится. Вдруг у него вообще свой стрёмный пыточный подвал со всякой жуткой хуетой? — И что ты предлагаешь? — раздражённо отозвался Адалар, хмурясь и скрещивая руки на груди. — Забить? Позволить ему и дальше ебать Адлера? — Нет, но… — парень растерянно почесал затылок, как будто готовясь предложить самую безумную, самую дерзкую, самую шокирующую из всех возможных идей и боясь, что Хартман его не поймёт. — Может, скажем директору?

***

В кабинете директора Адалар Хартмар бывал редко. Награждения и похвалы были делом публичным, а проблемным ребёнком он не был никогда, так что строгое, но аккуратное убранство отдавало непривычным холодом, когда капитан школьной команды после разрешения переступил порог. Дубовый тёмный стол, идеально подходящие к нему по стилю и материалу книжные шкафы, кремового оттенка обои с синей отделкой, кожаное кресло… двое мужчин. Директор школы, выглядел именно так, как можно было бы представить по его должности: уверенные широкие плечи, короткая строгая стрижа, небольшие очки, внимательный, почти пронзительный взгляд, серо-коричневый костюм, явно сшитый на заказ, идеальная осанка. — Доктор Тейлор… доктор Тейлор. — кивнул он, прокашливаясь и чувствуя себя почти неловко, ощущая на себе сразу два взгляда — спокойный и дружелюбно-приветливый. — Здравствуйте, мистер Хартман. — учитель английского — мужчина среднего роста с шоколадного цвета волосами ниже лопаток, носивший тонкие тёмные галстуки и приталенные жилетки — аккуратно сложил руки за спиной, бегло оглядывая парня. — Нам нужна ещё пара минут, чтобы договорить… — О, ничего страшного, это ведь не горит. — примирительно кивнул мужчина, проходя к двери и коротко кивая Хартману. — Думаю, если здесь такой редкий гость, дело и правда серьёзное. Так что договорим после. — директор передёрнул плечами, и Тейлор изящно удалился, ещё раз кивнув ему напоследок. — Простите, я… не хотел отвлекать. — начал Адалар, не дожидаясь вопроса. — Но доктор Тейлор прав, это и правда очень серьёзно. Я хотел сказать, что… что… Это оказалось куда сложнее, чем он думал. После всех уговоров Фенриса, после долгого и нудного обсуждения, прикидывания вариантов, после торгов с собственной совестью он действительно решил, что рассказать взрослым в кои-то веки будет лучшим вариантом. Но… что он должен был сказать? Как это вообще можно адекватно сформулировать? Поверит ли ему Тейлор? Конечно, директор прекрасно относился к капитану команды, но достаточно ли, чтобы встать на его сторону? Сторону… а что, если он вообще решит просто поговорить с Рахованом? Нет, чёрт, это будет полный провал, который теперь кажется куда более вероятным, чем при обсуждении… — Мистер Хартман, у вас что-то случилось? — голос директора звучал спокойно как и всегда. И всё же что-то в нём поменялось. Можно ли было сказать, что… он всё же был обеспокоен? Понять это было невозможно. Райан Тейлор сидел всё так же спокойно и ровно, переплетя тонкий изящные пальцы и аккуратно опустив их на стол. — Не у меня. — в итоге решившись, плавно выдохнул Адалар. — У… Арина. У Арина. Ну конечно. Давно ли, интересно, они с Адлером звали друг друга по именам? Этим же вопросом, кажется, задавался и доктор Тейлор, проявивший тень удивления слегка приподнятыми бровями. — Полагаю, это что-то более серьёзное, чем… можно было бы предположить? — Да. — Хартман вскинул голову. Директора он уважал, но эта фраза резанула по уху, и вовсе не хотелось признавать, что парень её понял именно так, как закладывалось. — По крайней мере, я не ожидал, что с ним решит спать кто-то из наших учителей. Повисла пауза. Адалар внимательно наблюдал за выражением лица Райана Тейлора, впрочем, не находя на нём никаких значимых изменений. И всё же подобная задержка с ответом была совершенно ему не свойственна, что уже на что-то да указывала. — Кто? — в итоге спросил он, скрещивая пальцы и глядя на парня уверенно и прямо. — Мистер Рахован. — Хартман неосознанно спрятал руки за спиной, сжимая пальцами запястье. Ну всё. Назад дороги не было. Но, конечно, вариант въебать всё ещё оставался, так что… — Спасибо, мистер Хартман. — практически сразу же отозвался Тайлор, откашливаясь и поднимаясь. — А теперь я попрошу Вас рассказать мне всё до малейших деталей, что Вам известно — и после я придумаю, как разобраться с этим делом. Разговор с директором занял минут двадцать. После него, казалось, Адалар должен был почувствовать какое-то удовлетворение и спокойствие, вот только ничего подобного не было и близко. Не то чтобы он не доверял Тейлору. Почти наверняка он разберётся, если сказал, и значит Адлер в безопасности, и значит можно расслабиться, но… он явно чувствовал, что разобрался не со всем, что так мерзко свербило при одной мысли о юноше. На первый урок Хартман опоздал. Он провёл его остаток с отцом, перепроверяя игр на следующий месяц и обсуждая последний матч «Нью-Йорк Никс» против «Миннесота Тимбервулвз». Вторым был английский, он что-то ответил, что-то получил, но всё ещё не мог нормально концентрироваться, стараясь заглушить мерзкий голос внутри. Ничего не вышло. Когда уже на перемене он заметил среди хаотично снующих по коридорам школьников знакомые смолистые волосы, в груди защемило с новой силой, и Адалар остановился, просто издалека глядя на Арина. Нет, с этим нужно было что-то делать. Подойти? Поговорить? Он не мог решить, а между тем воздух вокруг задрожал от надрывно разрывающегося звонка, и школьники стали быстро, но уныло расходиться. Вот же чёрт. Нужно поторопиться, а не думать. — Эй, Адлер. — Хартман успел окликнуть спешно удалявшегося юношу, когда тот практически завернул в другой коридор — и, судя по жестам, был вовсе не рад подобному. Арин медленно развернулся на голос, выдыхая достаточно шумно, чтобы подошедший парень мог это услышать. — Чего тебе. — На пару слов. — Адалар кивнул в сторону туалета, впрочем, не особо рассчитывая, что Адлер сдвинется. У него были все возможности отказаться — раздражающий звонок только перестал звенеть, им обоим нужно было идти на уроки, но… внезапно юноша молча прошёл в дверь. Что ж. Ладно. — Ну? — снова спросил он, скрещивая руки на груди и откидываясь на дверцу кабинки. — Я не понял, что за дела. — решив особо не церемониться, начал Хартман. — Какие к чёртовой матери свидания? Ты охуел? — говоря это, вновь вспоминая идиотское сообщение, парень чувствовал, как закипает, как жар приливает к рукам, а дыхание сбивается. Арин же, кажется, искренне опешил от вопроса, тихо закашливаясь и в изумлении поднимая брови. — Эм… мои свидания? А что? Давно это стало твоим делом, Хартман? — Недавно. — рыкнул тот в ответ. — И что с того? Ты типа считаешь это нормальным? Он старался не задумываться. О том, что чувствовал, о том, как на него смотрел Арин, о том, что они оба, кажется, говорили о свиданиях, стоя в мужском школьном туалете у исписанных маркерами какой-то чушью дверц и заляпанного мутноватого зеркала. Получалось легко — злоба отвлекала достаточно. — Ходить на свидания? Ну да. Блять, просто цирк! Я пошёл. — юноша выровнялся, разворачиваясь к двери и явно собираясь действительно выйти. Вот только реакция у Адалара была явно лучше: парень двинулся вперёд, резко упирая руку рядом с плечом Арина и не позволяя отойти. — Ты охуел? — прищурился Адлер, чуть разворачиваясь к нему. — Руку убрал живо. Или тебе Вуда было мало? — Да знаешь, у меня как-то сложилось ощущение, что это тебе Вуда было мало. — насмешливо, но оттого не менее злобно отозвался Хартман. Ну уж нет, эту хуету он терпеть не станет. — Ты знаешь, бывало. — саркастично усмехнулся Арин. — И что, решил по этому поводу присесть? Сказал бы. Я бы тогда твои проблемы не решал. — Ты… мои проблемы? — Адалар нахмурился. Проблем у него в последнее время было достаточно, но с заносчивым богатеньким педиком связана только одна… — Это ты договорился, чтобы он не подавал иск? — Нет, он сам такой добренький. Знаменитый Вуд-добряк. — язвительно отозвался Арин, закатывая глаза. Его скучающий вид выводил из себя, парень с трудом сдерживал желание выбить с его лица эту усталость в чёртовой матери. — В любом случае… это неважно! — отмахнулся Хартман, про себя решая обдумать всю эту ситуацию позже. — Ты так нихуя и не объяснил про своё тупорылое свидание. — Что ещё тебе объяснить? — вновь скрестил руки на груди Арин, недобро щурясь и, казалось, полностью игнорируя опасно нависшего над ним парня. — Спроси у своей тёлки, что такое свидание, пусть она тебе рассказывает. — Ты придурок? — Адалар с трудом сдержал нервный смешок. Отлично, теперь здесь оказалась замешана и Фернандес. О которой он тоже не собирался больше думать. Не после всего, что она делала за его спиной, не после скрытности, не после сраного позора, когда её парень знал о ней меньше, чем вся школа. — Какой тёлки? Я расстался с ней сразу, как отвёз тебя! — Да мне похуй. — после короткой и какой-то странной паузы ответил Арин. Хартман мог бы, наверное, понять её значение, вот только совершенно не старался — да и не должен был. — Ты… не будешь ходить ни на какие свидания с другими парнями. — забив на попытки договориться окончательно, выдохнул Адалар. — Я серьёзно, Адлер, я такой хуйни терпеть не стану. — Да? И кто мне запретит, ты? — Я. — повёл бровью Хартман. — Ты можешь или ебаться направо и налево с непонятно кем, или целоваться со мной. И знаешь, что? — он сделал ещё шаг ближе, упирая вторую руку в дверь рядом с Арином. Что ж, возможно, это было слабостью. Возможно, было неубедительно. И всё же он никак не смог сдержать собственный порыв, резко наклоняясь и целуя Адлера со всеми злобой, жаждой и жадностью, которые буквально разъедали его самого изнутри. Арин слегка выгнулся, подавшись навстречу и с тихим стоном отвечая. Он опустил ладони на пояс парня, чуть поводя головой и углубляя поцелуй. Они простояли так… долго. Адалар не мог бы посчитать это сносящее крышу время, даже если бы постарался, но его голова была занята другим. В то же время, когда юноша лишь слегка отстранился, отрываясь от его губ на какие-то миллиметры, Хартман был готов завыть от того, насколько было мало, недостаточно, насколько сильно не хотелось от него отдаляться. Как… ни от кого прежде. — Я выберу тебя. — прошептал Адлер, трепетно глядя на парня снизу вверх и снова касаясь его губ своими… а после с силой толкая в грудь обеими руками. Этого хватило только чтобы разорвать поцелуй — Хартман в изумлении вытаращил на юношу глаза, опуская руки, но и не сдвинулся с места. — Чего-то такого ты ждал, м? Попробуй как-нибудь на досуге подумать чем-то кроме бицепсов. Я, может, удивлю, но не всегда и не все будут вешаться на тебя с диким писком, стоит только бровью повести. Может, каждая тёлка в школе и мечтает о том, чтобы охуенный спортивный красавчик Хартман только посмотрел на неё, но — сюрприз-сюрприз — так не со всеми людьми на планете работает. Некоторые люди видят немного дальше вылизанного фасада. И я ебал выслушивать тупорылые приказы ходячей иллюстрации судьбоносного выбора каждого подростка между спортом и интеллектом. Много чести. Так что прости — но пошёл нахуй. И, бога ради, почисти зубы. — скорчив широкую, скептичную и откровенно злобную усмешку, Адлер в несколько широких шагов вышел наружу, пользуясь полной оторопью Хартмана, которая… что ж. Продлится ещё долго.

***

Успокоиться было… сложно. Адалар с трудом высидел оставшиеся уроки, и даже несколько часов в зале не помогли унять ярость, от которой буквально горели и кололись пальцы, в голове гудело и к лицу приливала кровь. Он надеялся, что это пройдёт. Оно не проходило. Он лежал на кровати, периодически хрипло выдыхая и просто глядя в потолок. Парень чувствовал, как мышцы между бровями начинают ныть от напряжения, и был где-то в глубине благодарен брату, не задававшему вопросов, хоть и явно заметившему его состояние. Как же чёртов Адлер бесил. Бесило его тупое поведение, бесили его поездки к долбанному математику, бесили поцелуи, бесили выкрики, бесил его сраный Вуд, который — ну надо же! — по его просьбе не стал наезжать на Адалара и фотки которого он считал охуенными. Прямо-таки охуенными. Он писал комментарии своему дружку, потом ходил ебаться к математику, а после целовал Хартмана. Прекрасная жизнь. Комментарии… куда он вообще мог их писать? Адалар сел на кровати. Он ведь так и не выяснил, как на самом деле всё обстояло с фотками — Брисингр бы не стал врать, и это значило только то, что у Винсента Вуда никакого инстаграма не было. Профиль приюта он нашёл быстро, буквально одним переходом через брата. Он был именно таким, каким можно было ожидать от Винсента: структурированным, аккуратным, минималистичным. Фотографии собак, информация о каждой в актуальном, списки способов помочь и номера благотворительных счетов. Фотографии тоже соответствовали: приятный свет, удачные ракурсы, животные с горящими, но в самый раз тоскливыми глазами, кое-где мелькающие рукава — какие-то расшиты, какие-то странным образом сложены, какие-то просто необычной формы. В этом был весь Вуд. Вот только… комментариев Арина Адлера не было. Ни под фото метиса шпица, ни под какой-то мешаниной лайки с то ли австралийской овчаркой, то ли бордер-колли, ни под лабрадором на коротких лапках, ни под странной полулысой чёрной собакой — ни под одной из них. Хартман пролистнул очередную, тихо вздыхая и чувствуя… усталость? От фотографий собак? Вот это новости. Адалар Хартман мечтал о собаке почти всю свою жизнь. Родители, впрочем, предпочитали одного за другим заводить ему братьев, так что радостно виляющий хвост и преданные глаза так и оставались только приятно фантазией, от которой парень ещё ни разу не уставал. А вот Арину нравилось. Чёрт. Адалар вздохнул, резко листая страницу вверх и открывая пока ещё пустую переписку с аккаунтом приюта. В задницу. Он не собирался быть в долгу у Арина Адлера и должен был сам разобраться со своими проблемами. [Привет, Вуд.] [Брис сказал, что своего аккаунта у тебя нет, так что пишу сюда.] [Хотел ещё раз извиниться за руку. По-уебански поступил.] [Буду честен — впечатлён, что ты с этим никуда не пошёл. Спасибо.] [Понимаю, друзьями мы не станем, да и не стремлюсь.] [Но думаю, есть кое-что, чем я могу быть тебе полезен.] Просмотрено pupstar.shelter.sl набирает сообщение…

***

— Так. что мы должен делать? — МакГиллаври с сомнением почесал затылок, подходя ближе к капитану и осматривая зал. — Что Вуд скажет — то и делать. — хмыкнул Адалар, в глубине души веселясь от растерянного вида своих ребят. В зале было непривычно. На площадке стояли лампы на причудливых штативов, часть из них напоминала зонты, по полу тянулись провода. Значительная её часть была выделена под загон для пары десятков собак: щенков, возрастных псов, кого-то посередине. Некоторые из них сидели или лежали молча, кто-то опирался на заборчик передними лапами, заинтересованно рассматривая парней, кто-то тяфкал, кто-то вилял хвостом, едва ли не падая… Самым же инородным элементом в этом месте был Винсент Вуд. В своих высоких брюках, закреплённых кожаным поясом с золотистой пряжкой в форме месяца, то ли пиджаке, то ли камзоле с широким воздушным рукавом справа и чем-то напоминающим полуплащ слева, с тонкими блестящими цепочками, изящными дугами висевшими со спины от одного плеча к другому, в каких-то модных тёмно-синих ботинках с мелкими звёздочками он выглядел бы уместно в зале разве что на выпускном вечере. И это, кажется, чувствовал каждый член команды — парни с опаской поглядывали то на Вуда, то на старшего Хартмана, явно пытаясь убедить себя, что капитан знает, что делает. Из-под вроде-как-плаща периодически выглядывал край широкого шарфа из какой-то дорогущей ткани, не только поддерживавшего повреждённую руку юноши, но и отлично маскировавшегося под… собственно, шарф. И никому из баскетболистов и не пришло в голову спросить, почему Винсент настраивает всю свою аппаратуру одной рукой — это было далеко не самым непонятным в нём для команды. Закончив крутить очередное колёсико на фотоаппарате, Вуд поднял глаза на собравшихся, коротко кивая Адалару. — Начнём с тебя? — Да без проблем. — кивнул Хартман, быстро скидывая тренировочную майку и подходя к месту, указанному юношей. Винсент подошёл к загону, лёгким и коротким жестом давая команду напоминающей волка собаке, тут же даже слишком легко перемахнувшей через забор и прошедшей за ним к парню. — Давай-ка как-то так… Он не стал дожидаться рекомендаций Вуда, поднимая пса на руки и усаживая себе на плечи. Зверь, казалось, вовсе не был удивлён. Парень осторожно поправил его задние лапы на своём плече, чуть склоняя собственную голову вперёд и второй рукой поддерживая грудную клетку собаки. Винсент кивнул — и Адалару даже показалось, что вечно беспристрастные уголки его губ на доли секунд дёрнулись вверх. — Хорошо. Повернись немного на меня. Выведи левый локоть вперёд и чуть сильнее напряги руку. Ага. — он даже ещё пару мелких указаний, которые Хартман быстро выполнил, а после — цокнул псу, медленно и величественно повернувшему на звук морду. Фотоаппарат щёлкнул. Адалар справлялся хорошо — ещё пара кадров, другая поза, другие собаки… он закончил минут за пятнадцать, отходя, одеваясь и уступая место Фенрису. Его уверенность, казалось, несколько расслабила остальных ребят. Эренор справился даже быстрее капитана, видимо, от природы будучи достаточно способным к позированию, чтобы даже от Вуда получать минимум замечаний. Парни отошли к загону с собаками, уступая место МакГиллаври, явно пребывавшему в уверенности, что всё это — цена защиты чести команды Адаларом Хартманом перед президентом совета, а потому изо всех сил старавшемуся сделать всё хорошо. — Однажды… — начал Фенрис, опускаясь на колени у забора и ставя на него ладонь, в которую тут же мокрым носом ткнулся рыжеватый полушпиц. — …у меня будет огромный дом, и я заберу всех этих ребят к себе. И мы будем счастливы. Ну… ладно, тебе волчару оставлю. — добавил он, усмехаясь. — Тут их больше двадцати. — с добродушной улыбкой отметил Адалар. — Прям всех? — Кроме волчары. — уверенно кивнул Эренор. Дело шло. Они сидели у собак и о чём-то говорили, сокомандники, чувствовавшие себя под камерой не в своей тарелке, всё же постепенно делали, что надо, и сменялись. Пока… — Чёрт, Хартман! — Винсент раздражённо выглянул из-за камеры, от злости даже дёргая больной рукой и чуть не открывая гипс. — Что такое? — Адалар поднялся, устало вздыхая и подходя ближе. — Да я не тебе. — шикнул Вуд, и только в этот момент капитан команды заметил, что очередь фотографироваться дошла до одного из его братьев. Болдер выглядел недовольным, хоть и пытался привычно скрыть это за насмешливостью. Метис лабрадора и непонятная мелкая собачка, которых полуобнажённый парень держал на руках, демонстрировали не больше радости от процесса, чем он сам, периодически скалясь и тяфкая. — Стань ровно. — Хартман закатил глаза, лишь слегка восстанавливая осанку. — Флаффи подними выше. Да нет же, другую собаку! Подбородок левее. Левее. Не настолько! — бледные щёки Вуда розовели от, казалось, сотого требования в адрес Болдера. — Собаку держи нормально! И живот подтяни. — Да что ему подтягивать-то? — Дамиба рассмеялся, чуть откидываясь назад. — На что там смотреть будут, если он всё втянет? — Напряги пресс. — выдохнул Винсент, силясь сохранять терпение. — Боже, да чего ты так до него доебался? — впрочем, не ожидая никакого ответа, протянул кто-то из уже отфотографировавшихся членов команды. — Думаешь, Вуду нравится Болдер? — чуть наклоняясь к уху друга, немного растерянно спросил Фенрис. Адалар… не думал. По крайней мере, до этого, хотя после этого вопроса розовые щёки Винсента, его возросшая эмоциональность и какое-то фантастическое число замечаний к Хартману и правда выглядели подозрительно. Старший брат не был уверен, как выглядели ухаживания у геев, но что-то в этом определённо было. Он отмахнулся. — Ну, удачи им, если так. Прошло ещё несколько часов прежде, чем команде было разрешено одеться и расходиться — и немалую долю этого времени занял Болдер. Парни стали собираться, Адалар же подошёл к Винсенту, коротко кивая. — Ну что? — Думаю, это… поможет. — сдержанно ответил президент школьного совета, тихо вздыхая и явно всё ещё не испытывая восторга от разговоров с капитаном команды. — Супер. — парень неловко поправил волосы. — Где оно будет? — В инстаграме приюта и по коридорам постерами. — Как и обсуждали. — убедившись, улыбнулся Адалар. Нужно было идти. — О, о, о, а можно я свою Дрейку пришлю? — воодушевлённо вклинился Фенрис, подлетая к ним и закидывая руку на плечи Адалара. Тот лишь улыбнулся. Бесконечная энергия Эренора была заразительной. И, кажется, у него всё же стало одной проблемой меньше.

***

Райан сделал короткий глоток, прикрыв глаза. Крепкий чай горчил и вязал рот — сотрудники небольшого кафе у их дома хорошо знали мужчину и успели запомнить его предпочтения. Тем лучше. До встречи оставалось несколько минут, и можно было бы заказать кофе для… оу. Подняв глаза, он наткнулся на знакомое лицо с лёгкой улыбкой, явно стремившейся стать шире и радостнее. Чёрные, будто вулканические скалы, слегка отросшие кудри легко коснулись его шеи, когда пришедший склонил голову набок, и его глаза сверкнули отразившимся светом фонариков кафе из-под густых и необычно длинных ресниц. «Взгляд жирафа» — эта мысль мелькала в голове Райана каждую их встречу, начиная с первой. Эту ассоциацию дополнял крупноватый нос с небольшой, но отлично заметной горбинкой — кто-то бы счёл эту черту изъяном, впрочем, после столького общения с подростками, директор школы был уверен: он тоже когда-то считал. Знакомый был одет… аккуратно. Пожалуй, это всё, что мужчина мог сказать о его стиле — как, впрочем, и о своём собственном. Светлая рубашка с идеально выглаженными воротником и манжетами, бежевые брюки со стрелками, рыжевато-коричневый кожаный ремень и точно такого же оттенка портфель, который мужчина опустил рядом со стулом прежде, чем кто-либо из них успел поздороваться. — Здравствуй, Райан. — мягко проговорил он, лишь частично сдерживая теплоту в голосе. Он слегка подался вперёд, но после всё же замер, протягивая вперёд ладонь. — Рад тебя видеть. — Здравствуй, Уриэль. — кивнул мужчина, поднимаясь и пожимая его руку. — Спасибо, что прилетел. Эспрессо? — Двойной. — усмехнувшись, отозвался тот, одновременно с Райаном садясь за стол. Он не стал продолжать разговор, выдержав паузу, в которую директор школы подозвал официантку, достаточно быстро вернувшуюся с крупной белой чашкой с толстыми стенками. Когда девушка вернулась за стойку, он чуть откинулся на стуле, осматривая Тейлора. — Итак… мне безумно интересно узнать о твоей семье, о сыне, но судя по вводным, которые ты озвучил, на это будет полно времени после. Так что давай сначала о деле? — О, я не сомневался. — Райан улыбнулся шире. Уриэль оставался собой даже спустя годы. Это давало определённую надежду. — Как я и писал, у нас в школе, судя по всему, возникла… проблема. Которую и я, и учительский состав, и наш психолог успешно просмотрели, и боюсь, сейчас она обросла нюансами, с которыми будет не так просто справиться. — Кто-то из учеников в опасности. Вы в этом почти уверены — а вот полиция не будет. Попытка явно одна, потому что после неё тот, кто эту опасность несёт… хм, помешает следующей. Я бы сказал, что скроется, но ты не мстительный человек и, полагаю, долг тоже не обязывает, а значит, такой расклад бы тебя устроил. То есть, после обращения в полицию риск для ребёнка возрастёт, а шансы урегулировать ситуацию упадут. Всё верно? Тейлор кивнул. Понимание Уриэля обнадёживало, и оставалось задвинуть назад мысли о том, сможет ли школа позволить себе его помощь — или верить в то, что старые привязанности помогут сэкономить. — Нужно убедиться, что мы не ошиблись. — продолжил Райан. — И если окажется так, добыть доказательства. — Которые, судя по этому дёрнувшемуся взгляду и твоим уголкам губ, желательно должны быть не только из той категории, с которой обычно работаю я. — лукаво хмыкнул мужчина, делая крупный, но тихий глоток кофе. Чёрт. Ну… впрочем, он позвал его именно потому, что от Уриэля было практически бесполезно пытаться что-то скрывать. — Я понял. Нужно оценить время и методы. Так что… какого рода проблема, Райан? В этот момент директору показалось, что мелодичный и уверенный голос мужчины дрогнул. Впрочем, тогда он не придал этому наблюдению значения. — Судя по всему… один из наших учителей имеет сексуальную связь с подростком. — понизив голос и собрав все внутренние силы, выдавил Тейлор. Говорить это вслух, признавать, утверждать в реальности то, что юный Адлер действительно мог быть в такой ситуации… оказалось отвратительно. И именно он, директор его чёртовой школы, отвечал за то, чтобы такое вовремя предотвращать. Впрочем, не время. Он должен был исправлять свои ошибки. Должен был помочь Арину. Райан поднял взгляд на собеседника, который, к удивлению мужчины, опустил взгляд в кружку — и от этого его глаза будто стали ещё темнее, глубже… опаснее. — Полная ставка. Позиция школьного психолога. Стандартный оклад. — не изменив положения, проговорил он. — Ты должен понимать,. — хрипло вздохнув, начал Тейлор. — ., что я не смогу предложить тебе удалённую или гибридную работу, школьный психолог… — Райан. — Уриэль медленно расплылся в улыбке, всё же поднимая взгляд на собеседника — и отчего-то тьма, которую директор принял за отблески кофе, никуда от этого не делась. — Я же не дурак. Конечно, не сможешь. Так я перееду.