Не просто

      — Папа, папа, посмотри, что у меня есть!              Кирк среагировал еще на звук подъехавшего авто — выглянул из кухни в холл и теперь стоял, прислонившись плечом к дверному проему, и наблюдал, как Мэри-Энн, путаясь в ногах и шумно отдуваясь, пытается протащить в дом огромного плюшевого медведя размером чуть ли не больше ее самой.              — Это откуда у тебя такая красота? — спросил Кирк, все же отлипая от косяка. — Купили? — подойдя к дочери, он склонился, чтобы поцеловать ее в лоб, одновременно убирая растрепавшиеся волосы у нее с лица. От Мэри-Энн пахло сладкой ватой, зеленью парка и немного одеколоном Мёрдока. Кирк зарылся лицом в волосы дочки, жадно вдохнул этот запах...              — Нет, это мне выиграли в тире! Мы, знаешь, где были? Папа возил нас на те аттракционы! Мы катались на крутилке, а потом мы с Крисом еще на поезде по парку. И еще ели сладкую вату, и в тире мне выиграли медведя! Классно, правда?              — Классно, — не мог не согласиться Кирк. Он бы с удовольствием разделил со своими этот день, но, увы, его смены в службе экстренного реагирования, где он работал оператором на звонках, редко совпадали с выходными детей и Мёрдока. Чаще всего они все вместе встречались за завтраком, когда все уходили на работу и на учебу, а он только возвращался с ночной смены. Но ничего: ему светило повышение в ближайшие полгода, а там только дневные смены, будет полегче… — И кто тебе выиграл медведя? Папа, конечно.              Мэри-Энн чмокнула Кирка в щеку, покачала головой, махнула рукой в сторону двери, где Мёрдок, нагруженный пакетами из супермаркета, и Крис с чем-то зеленым и раскидистым в огромном горшке, отдуваясь, как раз входили в дом:       — Нет. Не папа, а Крис. Папа пытался, но выбил только пять из десяти, а Крис — десять из десяти и три раза. И мне сказали, что я могу взять мишку.              Кирк поднял взгляд на мужа, что весело переговаривался о чем-то с племянником, чуть нахмурился: Мёрдок выбил пять из десяти? Мёрдок? Серьезно?..              — Здорово… — задумчиво протянул он, но развивать тему при детях не стал. — Ладно, иди мой руки. И спускайся к ужину, у меня почти все готово. Дотащишь мишку сама?              Крис, уже избавившийся от горшка, подошел к ним, улыбнулся Кирку, подхватил медведя одной рукой, другой взял за ладошку сестру:       — Я помогу. Идем, мелкая. Надо избавиться от микробов, пока они нас не покусали!              Они убежали наверх, Кирк же направился в кухню. Мёрдок уже был там: раскладывал продукты по полкам в холодильнике, что-то напевая под нос. Кирк улыбнулся, подошел к мужу, скользнул губами по его щеке — щетина привычно кольнула в ответ, запуская волну приятной дрожи.              — Хорошо провели день? — отходить от Мёрдока, что подался к губам, рвано выдохнув, не хотелось. Но нужно было кормить семью, одной сладкой ватой они явно не наелись, и Кирку пришлось все же отстраниться от мужа, чтобы достать тарелки.              — Да, неплохо, — Мёрдок сунул в холодильник последнюю упаковку молока, повернулся к Кирку. — Карусели, качели, вата и попкорн и вот это вот все.              — И тир, — Кирк поставил тарелки на стол, замер, прислонившись к столешнице и ловя взгляд Мёрдока.              — И тир, — кивнул Мёрдок. А потом отвел взгляд. Отвернулся, засуетился, загремел вилками, выкладывая их на стол.              — Я уже все достал, — сказал Кирк, кивая на приборы, что он уже приготовил к ужину.       Мёрдок замер, не поворачиваясь, Кирк видел, как напряжены были его плечи, спина. Он подошел ближе к мужу, обнял сзади за талию, уперся лбом в загривок:       — Веснушка…              Мёрдок повел плечами, но рук Кирка не сбросил, лишь выдохнул шумно. Кирк потерся носом о его шею, заставляя поежиться, потянул к себе за руку. Мёрдок нехотя повернулся, но смотрел все еще в сторону, а не на Кирка.              — Веснушка, я не понимаю, — Кирк прихватил Мёрдока за подбородок, заставил все же посмотреть на себя. Зеленые глаза подозрительно поблескивали, и Кирк успокаивающе погладил Мёрдока по скуле и щеке большим пальцем, — почему ты не хочешь носить очки? Ведь так только хуже! Ты за рулем щуришься. И за компьютером, и когда читаешь. Не хочешь очки — купи линзы. Но ты себе еще больше портишь зрение!              — Прекрати! Я прекрасно вижу! — Мёрдок окрысился, но не дернулся из рук Кирка, лишь скривился, нахмурился. Кирк покачал головой: «не боюсь».              Уже не один раз у них бывал такой разговор, Кирк несколько месяцев как заметил, что Мёрдок все чаще прищуривается, когда смотрит на что-то мелкое или вдаль. Мёрдок просто отмахивался, а Кирк не особо настаивал, но звоночки каждый день звучали все громче, а теперь, когда Мёрдок не попал в тире! в мишень, Мёрдок, что был снайпером и всегда гордился своим зрением, это был уже набат.              — Нет, не прекрасно. И я не понимаю, что ты так упираешься, — Кирк подался вперед, прижал Мёрдока к тумбе сильнее. — Всего-то проверить зрение и купить очки. Хочешь вообще ничего не видеть? Это не шутки!              — Хватит!              Мёрдок давно не срывался. И уже вечность не срывался на Кирке. И сейчас он, похоже, сам испугался своего крика, от которого Кирк отшатнулся даже, выпуская мужа из объятий. Это что сейчас такое было?..              Мёрдок поймал его руки, сжал, поднес к губам, извиняясь, поцеловал осторожно:       — Прости, Снежинка, я… Извини! — потерся о ладони щеками, замер так. — Все хорошо, правда. Забудь!              — Нет! — он готов был настаивать, но, похоже, этот разговор грозил перейти в скандал, а этого Кирк бы не очень хотел. Тем более, когда дети дома, и ужин уже стынет. — Ладно... Поговорим потом!              Мёрдок молча притянул его к себе, поцеловал в щеку, потерся лбом о плечо, словно большой кот. Кирк выдохнул рвано: и что с ним было делать?              — Мы пришли! Ужин готов? — Крис с Мэри-Энн влетели в кухню, весело переговариваясь, загремели посудой, расставляя ее на столе. Кирк отлип от Мёрдока и пошел к плите доставать жаркое.              К прерванному разговору они вернулись вечером, когда и дочь, и племянник уже спали. Кирк сидел рядом с Мёрдоком, привалившись к его плечу, одним глазом смотрел в приглушенный телевизор, где шел какой-то боевик, а другим — на Мёрдока. Мёрдок читал книгу. И щурился. Опять!              — Мёрдок, — позвал его Кирк, поглаживая по щеке. Мёрдок помычал, но не повернулся. — Посмотри на меня!              Мёрдок опустил книгу на колени, все же обратил на Кирка внимание. Кирк почесал его щеку, будто коту, забрался пальцами в длинноватые и уже немного начинающие седеть волосы, потянул за пряди. Потерся щекой о его плечо:       — Скажи, что с тобой. Я же вижу, что ты… Что дело в не очках, не в них. Я прав?..              С Мёрдоком что-то явно происходило, и это что-то тревожило Кирка, хоть он и гнал от себя все дурные мысли. Но что-то было не так: муж в последние дни был какой-то напряженный, скованный, чаще закрывался во всех смыслах от Кирка. И уже не нарывался на ласку в любом удобном и неудобном случае, а принимал ее как-то нехотя. Или боязливо…              — Все в норме.              Мёрдок мог попробовать обмануть кого угодно: своих новых коллег в уже легальном бизнесе, учителей Криса и дочери, самих детей, но не Кирка. Никогда не Кирка! Кирк покачал головой, тяжело выдохнул. Вот и это еще: Мёрдок давно его не обманывал. Ни по пустякам, ни в серьезных вещах. Что же такое? Спрашивать, впрочем, Кирк не решился еще раз, Мёрдок мог закрыться совсем. Надо было ждать…              Мёрдок покусал кончик уса, погладил лежащую на коленях книгу, потом как-то весь будто сдулся, съежился, опуская голову, плечи. Руки, лежащие на книге, чуть дрогнули. Кирк накрыл их своими, сжал пальцы: я тут, я все приму! И сделаю все, чтобы все наладилось. Мёрдок молчал, и что-то кольнуло нехорошо у Кирка внутри. Муж никогда не обманывал, почти никогда ничего не скрывал и уж точно никогда не вел себя так неуверенно и жалко. Да что с ним? Болен? Только этого им не хватало!              — Веснушка… — на смену рвущейся наружу язвительности и желанию вывести Мёрдока на чистую воду пришли нежность и беспокойство. Кирк обнял мужа крепко за талию, приложил голову ему на грудь, сердце билось часто-часто. — Чего ты боишься? Мы все исправим. Мы с тобой через столько прошли уже, что все, что может случиться еще, будет такой мелочью…              — Не хочу быть стариком, — все же выдохнул Мёрдок через паузу, облизал губы. Кирк склонил голову к плечу в ожидании продолжения. Подавить рвущуюся с губ фразу «ну так ты уже и немолод», удалось лишь большим усилием. Он вновь успокаивающе погладил руки мужа, подначивая продолжать. Раз уж начал, то что тормозить на середине. — Это глупо, наверное. Но я боюсь, что... Ты же уйдешь от меня, да? — почти прошелестел Мёрдок, и Кирку показалось сначала, что ему послышалось. Он вопросительно вскинул брови: «ты серьезно?!», Мёрдок кивнул, и Кирк не знал, смеяться ему или ругаться сейчас.              Звучало как бред. Кирку даже подумалось, что он спит, но он все же не решился щипать себя за бедро, это было бы слишком.              — Куда это, интересно? И почему? Обязательно должен? Или могу выбрать сам? — лишь спросил он.              — Я старею, Кирк. У меня уже седина, пузо, я храплю. А теперь я еще вынужден буду ходить в дурацких очках! И ты просто обязан меня бросить. Потому что зачем тебе старая развалина?              Облегчение оттого, что это не рак, не что-то такое же серьезное, а обычная дурь, было неимоверным, и Кирк все же заржал. Нервно, мелко, сотрясаясь всем телом, утыкаясь Мёрдоку в грудь, еще крепче обнимая его, показывая, что никуда он не уйдет, не собирается да и Мёрдоку уйти не даст.              — Я думал, ты умнее, — наконец смог выдавить он, смаргивая выступившие от смеха слезы. Мёрдок смотрел прямо, стиснув зубы, что аж желваки играли на скулах. Кирк потянулся вперед, поцеловал его в щеку, скользнул к губам, прошептал прямо в них: — Я люблю тебя! Тебя одного. Всю свою жизнь. И никуда от тебя не уйду, не рассчитывай. Хотя бы потому что у нас двое несовершеннолетних детей и кредит на дом на пятнадцать лет!              Мёрдок дернулся, а потом ответил на поцелуй. Кирк нащупал книгу, скинул ее на пол, забрался на колени Мёрдока…       

***

      — Веснушка, ты тут? Я пришел!              В кои-то веки он вернулся со смены домой, когда там был Мёрдок и еще не было детей. Не то чтобы они стеснялись или не занимались любовью, когда Крис и Мэри-Энн были дома, но все же делать это в темноте наглухо закрытой спальни, стараясь производить как можно меньше шума и не дай бог не стонать и не кричать ровно не то, чтобы делать это, ничего не опасаясь. Потому Кирк, воодушевленный этим фактом, буквально взлетел по лестнице на второй этаж, в один шаг преодолел расстояние до двери в кабинет мужа, где, скорее всего, он сейчас и находился, распахнул дверь.              Мёрдок был на месте. Сидел за столом перед открытым ноутбуком, что-то печатал, из колонок лилась какая-то классика, Кирк не очень разбирался. На носу мужа ладно сидели новехонькие очки в металлической оправе. Кирк непроизвольно облизал губы, делая шаг к мужу. Склонился, чтобы поцеловать:       — Привет…              Мёрдок поймал его за руку, потянул к себе на колени привычно, обхватив за талию:       — Привет…              Первый, короткий поцелуй, едва касаясь друг друга, легкое узнавание и проверка реальности происходящего: что живы, что дома, что все в норме. Кирк поерзал, оседлал бедра мужа, прихватил его за подбородок, заставляя посмотреть на себя. За зеленоватыми почему-то стеклами очков глаза Мёрдока казались еще зеленее. А взгляд… У Кирка от него все внутри перевернулось. Эта гремучая смесь легкого недовольства, страха, желания и властности. Какой же он!..              — Ну как? — Мёрдок нахмурился. Кирк облизал губы:       — Как? Ну, ты стал еще больше похож на серьезного бизнесмена в годах, — скользнув руками со щек мужа по шее вниз, к груди, он принялся расстегивать первые пуговички у ворота рубашки. — Такого, который голосует на выборах за правящую партию, входит в совет школы своих детей и… не знаю, что еще. Но ты понимаешь, о чем я.              — И только? — Мёрдок еще больше поджал губы, вызывая у Кирка усмешку: все же муж иногда был ужасно глуп. Или он действительно так боится, что Кирк уйдет? Неужели, за столько лет так и не понял, как Кирк его любит? Любит. Хочет.              — Не только, — Кирк подался к мужу, зашептал на ухо, расстегивая рубашку до конца и царапая чуть пониже сосков, это всегда заводило Мёрдока. — Еще я ужасно хочу тебя трахнуть! Гораздо сильнее, чем хотел, когда ехал домой. Ты ужасно, просто невыносимо горяч в этих гребаных очках!              Мёрдок задохнулся, то ли от слов Кирка, то ли от его действий — Кирк уже забирался ему в штаны, расстегивая торопливо ремень и застежку, — сцапал его за задницу, сжал, выбивая у Кирка стон.              — Полегче, здоровяк! Я тоже уже немолод, — Кирк усмехнулся, пробрался рукой в белье мужа, сжал уже полувставший член. Теперь настала очередь Мёрдока издавать совершенно неприличные звуки, похожие не то на рыки, не то на ругательства на неизвестном языке. Кирк сильнее стиснул ствол, огладил большим пальцем головку, размазывая смазку.              Каждое движение заставляло член все больше крепнуть, Кирк уже чувствовал ладонью напряженные венки, а Мёрдок стонал все громче, подаваясь пахом к руке и сжимая бедро Кирка так, что если останутся просто синяки, а не травма, это будет большой удачей. Зеленые глаза за стеклами сверкали диким огнем, на губах блестели капельки слюны, огромная грудь высоко вздымалась от рваного дыхания.              — Кирк... Дьявол тебя… забери… — бессвязный шепот дополнял картину. Мёрдок толкнулся пахом в кулак Кирка, зарычал.              Кирк смотрел на мужа, что вот так вот плавился от его ласк, и сам был готов уже кончить только от этого зрелища. Но все же он опустил другую руку к своему паху, расстегнул молнию и пуговицу на штанах, высвободил член, уже истекающий смазкой. Не надо было много, чтобы догнать уже балансирующего на грани мужа.              — Обними меня, — прошептал Кирк, срывающимся голосом. Мёрдок стиснул его талию дрожащими руками, притянул к себе ближе, почти вплотную, пахом к паху, грудью к груди. Кирк обхватил оба их члена вместе. Еще несколько движений довели до пика. — Давай! Вместе…              Мёрдок словно ждал этой команды: замер, еще сильнее притянул к себе Кирка, чуть ли не ломая ему ребра, зарычал. Белые струи полетели Кирку на руки, им на животы. Кирк кончил следом, смешивая их сперму.              — Значит горячий?.. — спросил Мёрдок, когда они оба немного пришли в себя и даже вытерлись удачно припасенными в столе салфетками. Кирк облизал губы, посмотрел на мужа пристально, оценивающе. Мёрдок был все еще в очках, что, правда, немного съехали набок. Кирк поправил их, потом впустил пальцы в волосы мужа, пропустил уже кое-где светлые прядки между:              — Более чем. Настолько горячий, что я хочу второй раунд. Если ты, конечно, сможешь, старичок!              Мёрдок замер на доли секунды, задохнувшись, видимо, от наглости Кирка, потом расплылся в улыбке:       — Ах ты маленький говнюк!              Кирк рассмеялся: возможно и так. Но любимый же говнюк!              — Так что, второй раунд? Пока дети не вернулись…              Вместо ответа Мёрдок рывком поднялся с кресла вместе с Кирком, которого подхватил под бедра, в пару шагов достиг двери в кабинет, распахнул ее пинком:       — Ой держись!              Кирк держался. За шею Мёрдока, пряча в его волосах счастливую улыбку.