Не просто

      — И как мы будем отмечать? — Мёрдок прищурился поверх газеты и новых очков, сдвинутых к кончику носа. Кирк ловко перевернул на сковородке блинчик, вздернул бровь: «отмечать?». — Твой день рождения.              Кирк снял уже готовый блинчик со сковородки, налил туда еще теста, подкрутил конфорку, делая пламя меньше. Осознал: а ведь действительно — уже февраль. Его день рождения — девятнадцатого, через несколько дней. А он совсем забыл. Хотя было бы о чем помнить, конечно…              — Эээ... — протянул он, почесывая висок. — А надо?..              Даже в детстве у Кирка никогда не было праздника в этот день. Максимум на что он мог рассчитывать — поцелуй матери и отсутствие ругани в его адрес от отчима хотя бы пару часов. Ну сестры, правда, дарили ему подарки: мелкая — рисунок или еще что в таком же духе. От старшей Кирк пару раз получал шоколад, однажды она подарила Кирку книгу по оригами, ставшую ему на долгие годы любимой. На шестнадцатилетие — коробку презервативов, лучший подарок!              В колледже просто было не до праздников. Некогда: вечная учеба, дежурства, тренировки, задания. Выматывался настолько, что было одно желание — донести себя до кровати и умереть. А никак не пьянствовать, выслушивая идиотские поздравления. Да и не было рядом тех, с кем хотелось бы что-то отмечать.              В ДСП, группировке, которую Мёрдок называл «семьей», такие люди уже были, с ними бы Кирк хотел отметить свой день рождения, очень. Проблема была только в том, что им было плевать и на Кирка, и на его хотелки. Странно, почему, ведь дни рождения Финна, Мёрдока и Марины и еще с десятка людей из верхушки отмечались исправно?..              Хотя надо отдать должное, однажды Марина попыталась организовать день рождения и для Кирка: собрала всех, накрыла стол в своем кабинете в борделе. Только вот Кирк тогда просто безобразно напился, подрался с мелкой сошкой, напугал девчонок. Впрочем, у него был весомый повод: он тогда поругался с Мёрдоком, и… Но что об этом вспоминать теперь, столько лет прошло, столько воды утекло.              Позднее было вообще ни до чего: в Асулбурге и в бегах после мысли были только о том, чтобы выжить. Да и как-то… Ну если у тебя этого никогда не было, то что чувствовать себя ущемленным, что этого нет теперь? И Кирк и не страдал по этому поводу нисколько, до настоящего момента, когда Мёрдок своим вопросом выбил его из колеи. Кирк шлепнул на тарелку еще один блинчик, покосился на мужа.              — А ты не хочешь? — Мёрдок положил газету на стол, внимательно уставился на Кирка. — Почему? Если ты не хочешь банальных посиделок с тортом, мы можем устроить семейный поход в парк. Ты, кажется, хотел побродить там. Или, если пожелаешь, отправим детей куда-нибудь на экскурсию на пару дней. А сами… — поднявшись кошачьим движением со стула, он подошел, прихватил Кирка за талию, притянул к себе, — устроим себе взрослые выходные. Что скажешь?              Кирк вновь дернул плечом:       — Не знаю. Я… Не то чтобы я был против, но…       — Но?.. — Мёрдок погладил его по щеке, Кирк непроизвольно подался к руке, прикрыл глаза:       — Но как-то это все, я не знаю, глупо?.. И вообще, сорок лет не отмечают же.       Мёрдок фыркнул:       — Это с чего ты взял?              Кирк открыл глаза, осторожно повернулся в руках Мёрдока, вставая к нему спиной, а к плите — лицом, снял очередной блин, налил еще теста на сковороду:       — Та русская, помнишь? Ника… Как-то мелькало в разговоре, что это дурная примета.              — Так это у русских, — Мёрдок склонился, обдал горячим дыханием висок, загривок, отчего по спине прошел табун мурашек, Кирк повел плечами, непроизвольно подался назад, прижимаясь к горячей груди мужа. — И тебе уже и не сорок. А сорок три. По новому-то паспорту. Поэтому… Будем считать, что проклятие прошло стороной. Так что...              Кирк вновь повел плечами.       

***

      — Тише-тише, не разбудите его! Крис, не топай так! Мэри-Энн, ты обещала вести себя как мышка. Мышки не смеются так громко.              Кирк не спал. Да и как можно было спать, когда с раннего утра под дверью спальни нет-нет, но слышались голоса, шаги, смех. Что-то падало, шуршало, а один раз, то ли ему это показалось, то ли нет, но будто бы раздался выстрел. Кирк бы в другое время подорвался на постели, слетел бы в одно движение вниз в гостиную, но тут же послышался голос Мёрдока, а значит, все там было под контролем, и он лишь перевернулся на другой бок и снова задремал. До поры — пока опять не стали шуршать совсем рядом за дверью.              — Ну все, пап! Уже полдень, давайте его будить! — Мэри-Энн, похоже, не была готова ждать дальше. Кирк усмехнулся в подушку, зажмурился сильнее. Что они придумали, интересно?..              Скрипнула дверь, дробно простучали маленькие пятки — дочь опять бегала босиком. Прогнулась немного кровать, легкое дыхание прямо в лицо…              — Он спит еще, пап. Давай, буди его. Поцелуем!              — А сама? — Крис. Его кроссовки чуть поскрипывали при ходьбе. Кирк шумно выдохнул носом, будто всхрапнул, на самом деле едва сдерживая смех.              — Не, должен папа! — Мэри-Энн любила сказку про красавца и чудовище. И в своем мнении, кто и как кого должен будить, была непреклонна. — Так положено.              — Ладно, — Мёрдок. Его шаги, тяжелые, уверенные, прозвучали последними. Он тоже присел на край постели, отчего Кирк даже скатился немного в его сторону, коснулся губами щеки Кирка. Знакомый запах одеколона, шампуня и чего-то сладкого будоражил до едва сдерживаемого стона. — Просыпайся, Снежинка… — со щеки губы скользнули к губам, Кирк приоткрыл рот, ловя их поцелуем. Коротким и почти целомудренным, все же в комнате были дети.              Распахнул глаза, посмотрел на домашних, собравшихся у его постели: Мёрдок в дурацком колпаке, со связкой шаров. Крис — с тортом, правда, без свеч, но зато с фигуркой, только, почему-то, Олафа. У Мэри-Энн в руках было зажато что-то маленькое, упакованное в голубую бумагу.              — С днем рождения, папочка! — первой закричала она, кидаясь прямо на Кирка. Он едва успел поймать ее, прежде чем она заехала ему локтем в глаз. Не хотелось бы светить синяком на работе.              — Спасибо, родная, — поцеловав ее в макушку, он принял из ее рук сверток. — Мне распаковать это сейчас? Или могу после душа?              — Сейчас, — Мёрдок улыбнулся, стаскивая дочь себе на колени, чтобы Кирк мог сесть.              — Ладно, — он приподнялся, устраиваясь спиной к изголовью, порвал бумагу. В свертке оказалось их общее маленькое фото: он, Мёрдок, Крис и Мэри-Энн. И их пес Балто, довольно вываливший язык, на переднем плане. А еще в свертке обнаружился бумажник. Из дорогой кожи, такой, на какой Кирк давно засматривался, но все жалел денег, продолжая ходить со старым. С его инициалами, вытесненными с задней стороны.              — Спасибо, — он оглядел семью, почему-то через какую-то пелену. Улыбнулся. Внутри защемило, но не неприятно, а светло. Как же ему повезло со всеми ними!              — Надеюсь, фото туда как раз поместится, — Мёрдок вновь поцеловал Кирка в щеку, встал с постели. — Крис…              — Кирк, — младший МакАлистер шагнул к постели, все еще держа торт в руках. — С днем рождения. Я бы обнял тебя, но у меня в руках эта штука, и она чертовски тяжелая, поэтому просто будь счастлив!              Кирк все же смахнул со щеки непрошеную слезу, усмехнулся:              — А почему там Олаф? — странный выбор. Так-то чаще про него говорили, что он вылитый Джек Фрост.              — Потому что ты тоже беленький и любишь жаркие объятия! — Мэри-Энн опять кинулась Кирку на грудь, он прижал дочь к себе. Аргумент…              — Так, дуйте на кухню. Папе надо в душ, и будем празднично завтракать! — Мёрдок оторвал все же дочь от Кирка, выпроводил их с Крисом из спальни, присел опять на край кровати. Поцелуй, которым он наградил Кирка теперь, был куда горячее. — Сейчас мы поедим, — его рука уже пробралась под одеяло и мацкала Кирка за бедро, — потом вместе с детьми съездим в парк, они все же горят желанием покатать тебя на колесе обозрения хотя бы. А потом я договорился с Робертой, что она возьмет их к себе на ночь и завтрашний день. И весь дом будет наш. Как тебе такой план?              Такой план был Кирку по душе. Он облизал губы, на которых был вкус Мёрдока, потянулся:              — Звучит великолепно!              Пожалуй, отмечать дни рождения все же не так и глупо…