Не просто

      Мёрдок всегда был немногословен. И это одновременно и радовало — Кирк сам не любил пустой болтовни, — и бесило до ужаса, потому что никаких разъяснений к уже сказанному можно было не ждать и бесполезно выспрашивать, ответом было бы лишь громкое фырчанье и что-то вроде «твое дело выполнять, а не задавать вопросы». Приходилось самому догадываться, что и зачем приспичило рыжей заразе на этот раз, и чем это может обернуться для Кирка. Обычно — ничем хорошим.              Сейчас была та же самая история: Кирк получил лишь одно сообщение «ко мне после работы», и теперь отбывал оставшиеся от смены минуты, поглядывая на висящие на стене напротив часы, все больше и больше погружаясь в легкое состояние паники, вызванное вот этим вот странным вызовом.              Нет, конечно, Мёрдок мог — и делал так частенько — приказать Кирку явиться под светлые очи в любое время дня и ночи без объяснений и весомого повода, например, просто потрепаться или потрахаться. Но он звонил утром, «обрадовал», что последняя сделка, что они планировали и в которой Кирк должен был сыграть ключевую роль — подстраховать Мёрдока, пока отменяется, и что Кирк может быть свободен до субботы. И тут вдруг вот…              Кирк вздохнул, отшвырнул на стол потрепанный томик Хаксли, который не листал даже последние полчаса, а просто мусолил в руках, поднялся: пора. Хочешь не хочешь, а ехать нужно. Правда, торопиться он не слишком собирался, ехал медленно, держа скорость на десятку ниже допустимой, курил в окно, разглядывая хорошо знакомый пейзаж. Однако, все когда-то заканчивается, и вот он уже припарковался у дома Мёрдока, поднялся на крыльцо, постучал. Зачем? Дверь тут никогда не запирали. То ли Мёрдок был так уверен в своей неуязвимости, то ли просто считал, что вероятность, что кто-то заедет в такую глушь и постучится в двери роскошного особняка, чрезвычайно мала.              — Мёрдок, — Кирк не дождался разрешения войти, толкнул дверь, прошел в холл. Темно. И тихо. Ни телек не работает, ни болтовни Криса не слышно. И где они? Пахло чем-то таким… Гарью? — Черт! — Кирк быстрым шагом направился на кухню. — Что тут у вас?.. — замер на пороге слабо освещенной комнаты, прислонился плечом к косяку. То ли от шока, то ли… Да от шока, от чего же еще?..              Мёрдок был одет в фартук и огромные пекарские перчатки, хорошо, что не только в них, но еще и в футболку и домашние штаны, колдовал что-то у духовки и… пел. Господи-боже, Мёрдок пел! Не намуркивал как-то дурацкий мотивчик, а пел. Густым, бархатным голосом. Подпевал сладко-попсовой песне, льющейся из колонок радио. А еще пританцовывал, весьма эротично поводя бедрами. Блядь!              Кирк едва заставил себя оторваться от округлого, обтянутого тонким трикотажем зада, сглотнул, откашлялся. Довольно выразительно откашлялся, привлекая к себе внимание, и только тогда Мёрдок вздрогнул, замолчал и обернулся.              — Привет, — поздоровался Кирк, пытаясь сохранить привычное каменное выражение лица, хотя брови так и норовили подняться, а губы — расплыться в ехидной ухмылочке. — Я приехал. Что ты хотел?              Мёрдок скинул варежки на стол, огладил фартук, шагнул к Кирку:       — Привет. Да вот, как-то... Поужинаешь со мной? Я приготовил кое-что. Посидим, выпьем.              Кирк нервно сглотнул вязкую слюну, появившуюся от предвкушения, что в его желудке скоро может оказаться что-то кроме дрянного кофе из автомата, и от осознания самого факта, что Мёрдок приглашает его на ужин. Не деловую встречу с выпивкой, не просто банальный трах под бокальчик виски, а ужин. Семейный.              — А где Крис? Наверху? — Семейный же? Ну или вроде того, ведь Мёрдок и Крис — семья. А Кирк пусть не ее член, но все же им не чужой.              — Нет, — Мёрдок мотнул головой, чуть улыбнулся. — Он у Марины. Мы только вдвоем.              Самое время было начинать паниковать, да? Впрочем, у Кирка был богатый опыт по удержанию лица кирпичом, и ни одна мышца не дрогнула в ответ на это заявление. Он кивнул: «ладно», прошел все же в кухню, устроился на неудобном барном стуле, подпер подбородок ладонью. Покосился на духовку: что там? Явно, что-то вкусное. Мясо, судя по запаху.              — Выпьем, — Мёрдок вырвал его из сладких грез, в которых Кирк представлял себе огромный ломоть запеченной с картошкой свинины или утиную ножку с овощами, подставил ему под нос бокал с вином. Вот так сразу?              — За что пьем? — Кирк поиграл вином в бокале. Рубиновый цвет, приятный запах, наверное, стоит половину зарплаты Кирка в гарде. Пить такое положено маленькими глоточками, растягивая удовольствие, в шикарном ресторане, одетым в дорогой костюм, под умный разговор. А хотелось залпом, чтобы разжалась та пружина внутри, что появилась, когда пришло сообщение от Мёрдока.              — Просто. За вечер, — Мёрдок как-то нахмурился, хотя это, пожалуй, было самое частое его выражение лица, коснулся своим бокалом бокала Кирка с интеллигентным звоном, пригубил вино. — Как дела на работе?              Вот так он и знал! Что никакой это не семейный вечер, никакой не отдых. А в который раз простой вызов под светлые очи начальства. Блядство! Даже прекрасное вино, что Кирк уже успел отпить, показалось сейчас кислым и противным. Он поставил бокал на стол, скривился:              — Как обычно. Босс наезжает, что я задерживаю расследование того дела в баре, где засветился наш парняга. Я огрызаюсь. Но скоро уже придет срок и можно будет его закрыть, так что тут проблем не будет. Еще прошерстил кое-какие бумаги насчет МакМары, что ты просил узнать. Пока ничего толкового не нашел, но… — хотелось инстинктивно вытянуться во фронт, совсем как перед светлыми очами суперинтенданта. Останавливало только то, что Кирк чертовски устал и уже вряд ли был способен оторваться от стула.              — Я не об этом, — Мёрдок перебил доклад, приблизился. Так сильно, что Кирк теперь улавливал его запах: одеколон, кожа, табак — даже в заполнившем всю кухню аромате еды. Не об этом, а о чем же? — Просто… Устал?              Это что, забота? Удивительно: раньше Мёрдока мало когда интересовал, устал ли Кирк. Но да, он устал. Он кивнул, поморщился — боль отозвалась в шее, стрельнула оттуда в лопатку.              — Немного. Или много, если честно. — Раз уж сегодня такой вечер, то почему бы не признаться в своей слабости. Кирк потер висок, прикрыв глаза — от шеи боль потекла в голову — и тут же распахнул их вновь, потому что ощутил на загривке теплую и ласковую руку.              — Массаж? — Мёрдок пробежал пальцами по позвонкам, нажал осторожно на тот самый, где сейчас концентрировалось жжение, потом устроил на шее всю свою огромную лапищу, потер впадинку у основания черепа. Кирк вновь закрыл глаза и едва удержался, чтобы не заурчать. Лишь вновь осторожно кивнул…              Руки Мёрдока умели причинять немыслимую боль. Не только через оружие, но и сами по себе, это Кирк хорошо знал. И на своем опыте — между ними бывало всякое, и на чужом. На чужом, на его счастье, больше. Но они умели дарить и наслаждение. Вот как сейчас: Мёрдок осторожно массировал шею, основание черепа, кожу под волосами, загривок, начало спины, забираясь пальцами под ворот толстовки. Кирк понял, что поплыл, лишь когда ощутил спиной и затылком горячую грудь Мёрдока. Дернулся, отстраняясь.              — Полегчало? — Мёрдок убрал руку, напоследок приласкав висок, Кирк опять лишь кивнул — говорить не хотелось совершенно. — Хорошо. Давай ужинать, наверное, готово. — Он отошел к духовке, склонился к ней. — Сиди, я сам справлюсь, — заметив, что Кирк намеревается подняться, тут же остановил его жестом.              Кирк уселся обратно на стул, потом уложил голову на сложенные на стойке руки. Грации Мёрдока можно было позавидовать: его немаленькие габариты ничуть не мешали ему сейчас лавировать в кухне между стойкой, шкафчиками, духовкой, ничего не цепляя. Он словно исполнял какой-то танец с этими тарелками, приборами, бокалами. Кирк никогда еще не видел его таким… Домашним? Спокойным?              — Готово! — вскоре Мёрдок и сам устроился рядышком за стойкой, подвинул Кирку блюдо с мясом — все же свинина, — наполнил очередной бокал вином. — Приятного аппетита.              Если раньше Кирка еще волновало, по какому поводу это все и чем ему придется этот ужин оплатить, теперь все мысли улетучились, и он целиком и полностью отдался процессу. Желудок довольно заворчал, когда в него попала первая порция мяса, Кирк заурчал ему в унисон, заработал активнее челюстями. Мёрдок довольно усмехнулся в усы, похоже, поняв, что его стряпня пришлась по вкусу.              Ужин прошел в молчании. В довольно уютном молчании, надо сказать, совсем не похожим на то, что повисало между ними порой и ощущалось, словно стеклянная стена. Кирк отодвинул от себя пустую тарелку, поиграл вином в бокале. Откинулся бы с удовольствием назад, но вот на барном стуле это было чревато.              — Пойдем в гостиную? — Мёрдок встал первым, закинул тарелки в посудомойку, прихватил бутылку с остатками вина, протянул Кирку руку. Руку. Кирку. Кирк неловко вложил свою в огромную ладонь, слез со стула. Все это ощущалось каким-то нереальным, словно во сне. Конечно, у них с Мёрдоком были отношения, дружеские или даже больше, но…              — Идем, — Кирк недодумал мысль, пошел за хозяином следом.              В гостиной устроились рядом на диване, Мёрдок потянулся к пульту, но махнул рукой, так и не включив телевизора, притянул Кирка к себе за плечи, заставляя устроиться головой у себя на груди, пригрел теплом дыхания макушку. Кирк был не из тех, кто выясняет что-либо, привык просто выполнять приказы, но сейчас был какой-то особенный случай, потому он повернул голову, уперся носом куда-то под челюсть Мёрдоку, прошептал еле слышно:              — И что все это значит? — Мёрдок промолчал. То ли не услышал, то ли не счел нужным ответить, но Кирк решил на этот раз идти до конца, потому переспросил, повысив голос: — Мёрдок… Зачем ты меня позвал?              Ради ужина — это ясно. Но и только? И с какой стати вот такой вот особенный ужин? Наедине, с кулинарными шедеврами самого Мёрдока, вином и этой вот тишиной и покоем потом. С заботой, лаской…              — Ну, мне показалось, что будет отличной идеей отметить этот день ужином. Нет? — Мёрдок пощекотал Кирка бородой, чуть поводя подбородком.              Кирк замер, задумался: этот день? А что, сегодня какой-то особенный день? Он не помнил никаких знаменательных дат. Ни в принципе, ни для них с Мёрдоком. Да и не было у них с Мёрдоком никаких особенных дней! Не было же, да?..              — Десять лет назад мы первый раз поцеловались, — Мёрдок прошептал это так тихо, что Кирку подумалось, что ему это все показалось — эти слова, а на самом деле Мёрдок сказал что-то совсем иное. Но Мёрдок продолжил, и уже не было сомнений, что он сказал то, что сказал: — Ты не помнишь? Парк неподалеку от твоего колледжа. Я ждал тебя там, ты не хотел, чтобы нас видели вместе. И ты пришел такой взбудораженный, раздраженный. Шипел, как кот, про то, что тебе поставили несправедливую оценку, а потом…              Кирк помнил. Каждое мгновение того вечера. Каждое слово, выдох, каждую мурашку, что появилась на его коже, когда в самом разгаре его тирады Мёрдок просто остановился посреди парковой дорожки, притянул его к себе, впустил пальцы в волосы и поцеловал. Не давая ни шанса отстраниться или не ответить — сразу проникая языком в рот, прихватывая за губы, вжимая в себя. Кирк тогда был так ошарашен, что сообразил, что вообще произошло, только в номере гостиницы, в которой остановился приехавший из Дублина на ночь Мёрдок, и где их поцелуи перешли уже в горячие ласки.              — Помню, — выдавил Кирк, сглатывая. Пряча лицо от Мёрдока у него на шее. Наверное, у него сейчас неимоверно идиотский ошарашенный вид. Потому что Мёрдок... Он не просто помнит об их первом поцелуе, каким он был и когда, но для него это настолько важно, что он решил устроить такой вот вечер для них. Это одновременно и радовало, и выбивало из колеи.              — Я думал, мы поужинаем, потом потрахаемся как следует, пока Криса нет, но я смотрю, тебе сейчас не до этого, — подал голос Мёрдок через длинную паузу, во время которой Кирк сначала пытался уложить в голове скачущие мысли, а потом, махнув на все мысленно рукой, просто дремал, наслаждаясь теплом Мёрдока. — Поэтому пойдем-ка, я просто уложу тебя спать!              Звучало как отличный план, за который Кирк Мёрдоку был очень благодарен. Нет, Кирку нравилось трахаться с Мёрдоком, что есть, то есть, но сейчас, сегодня, да, пожалуй, он бы предпочел просто выспаться в родных объятиях. И уложить все случившееся и вообще в голове.              Мёрдок встал, потянул его за собой. Чтобы подняться на второй этаж, Кирку даже не пришлось шагать — Мёрдок подхватил его на руки прямо у дивана, донес до спальни, опустил на середину постели.              — Раздевайся, — приказал, уже подцепляя толстовку Кирка за подол. Кирк выбрался из нее, потом Мёрдок стянул сам с него узкие джинсы. Кирку осталось только залезть под одеяло, свернуться клубком. — Спи, — Мёрдок невесомо поцеловал его в висок, погасил верхний свет, оставив только ночник, вышел из спальни, то ли в ванную, то ли в кабинет, Кирк не понял, потому что уже почти спал. Не страшно, у них будут следующие десять лет, чтобы наверстать все то, что они упустили сегодня.