Не просто

      — Ну-ка, подвинься! — бесцеремонно отодвинув Мёрдока в сторону, Кирк склонился над раковиной и с ожесточением принялся чистить зубы, фыркая и отплевываясь. Чистить щеткой, что принадлежала Мёрдоку, если точнее. Другому бы Мёрдок высказал все, что думает, или нет — просто бы убил на месте, но это был Кирк, и Мёрдок лишь молча наблюдал, как ходят голые лопатки, разглядывал белокурую встрепанную после бурной ночи макушку, синячок засоса на загривке у самой кромки волос и выступающие позвонки. Едва удерживаясь чтобы не склониться, прижаться к этим позвонкам губами, а потом вжать Кирка в раковину и…              — Хватит пялиться! — Кирк сплюнул пасту в последний раз, выпрямился, выудил из шкафчика за зеркалом бритву и принялся скоблить щеки, шипя, как рассерженный кот, видимо, плохой станок царапал кожу.              Мёрдок рвано выдохнул, облизал пересохшие губы и, стараясь, чтобы голос звучал как можно более ровно, фыркнул:              — И вовсе я не пялюсь! — Взгляд сам скользнул с загривка Кирка по спине к ягодицам, зацепился за ямочки над ними, отметил пятнышко очередного засоса на правом бедре… — Я жду, когда ты соизволишь свалить из моей ванной, куда так по-хамски влез! Не понимаю, почему нельзя воспользоваться гостевой.              Да, они засыпали в одной постели после бурного секса, не расходясь по разным комнатам. И Мёрдок не возражал, когда Кирк во сне закидывал на него все конечности или вовсе устраивался сверху, как кот на хозяине, едва давая делать вдох, да он, сказать честно, кайфовал от этого, в этом сне вместе была своя особая прелесть, как и в пробуждении в одной кровати, но вот ванная…              Кирк передернул плечами, переходя от левой щеки к правой, помолчал, пока выбривал и так едва заметные, но все же уже колкие волоски на скуле, потом все же соизволил подать голос:              — Ой, иди нахер! — кинул бритву в стаканчик обратно, склонился вновь над раковиной, чтобы смыть пену с лица. — Если ты куда-то торопишься, можешь сам идти в гостевую!              Мёрдок, конечно, мог, но он никуда не торопился.              — Все! — Кирк загреб челку пятерней, выпрямился. — Можешь плескаться.              Их взгляды встретились в зеркале, и Мёрдок рвано выдохнул — пробило, будто током, непроизвольно сделал к Кирку шаг, зажал его между собой и раковиной. Кирк нервно облизал губы, поморгал, его зрачки чуть ли не мгновенно расширились, и уже стало почти невозможно различить, какой из глаз голубой, а какой — зеленый, этим вопросом Кирк периодически задалбывал Мёрдока, и тот каждый раз делал вид, что не помнит, хотя он помнил не только это, но и даже количество прыщей у Кирка на заднице...              — Какого?.. — Кирк откашлялся, скрывая за этим нервозность, Мёрдок хорошо его изучил, чтобы это понять. Он осторожно обнял Кирка одной рукой за талию, другой — обхватил поперек груди, прижал к себе. Чужое сердцебиение ощущалось ярче собственного, сердце Кирка билось загнанно, как у зайца, попавшего в силки.              — Тише, чего ты? — Мёрдок, стараясь не потерять зрительного контакта, притерся щекой к щеке. Потом все же отвел взгляд, чтобы поцеловать Кирка в скулу, что пахла мятой пены и мылом, и еще — ближе к уху, потеребил зубами мочку осторожно. Покосился на них: Кирк стоял, закрыв глаза. Мёрдок скользнул губами от уха к шее, поцеловал легонько, стараясь не оставить новых следов. Он бы, конечно, покрыл Кирка всего своими метками, но не стоило подставлять его так, он и так уже измучился отвечать на бестактные вопросы коллег из гарды, что норовили узнать, с кем у Кирка роман.              — Мёрд… — Кирк то ли сократил, то ли опять перехватило дыхание, подался сам к Мёрдоку, вжался ягодицами в пах, спиной притерся к груди. Мёрдок покрепче прижал его к себе, погладил осторожно выступающую ключицу.              Залип на их отражении. На своих огромных руках на теле Кирка, на губах на его виске, где билась тоненькая ниточка пульса сейчас. На мурашках, на вставших то ли от холода, то ли от возбуждения, темных на контрасте с белой кожей сосках. На дорожке волосков, убегающей к паху. Дальше было не видно — зеркало висело слишком высоко.              Кирк поерзал, но из рук не рванул, Мёрдок прижал его крепче, чуть потянул назад, и Кирк почти лег на него спиной, расслабился, запрокинув еще больше голову, устроился затылком на плече Мёрдока. Такой податливый. Доверяющий. Вверяющий себя. Нежный. Хрупкий…              Мёрдок скользнул рукой от груди к талии Кирка, другой — на бедро и замер, пораженный открытием: какой же Кирк хрупкий! Нет, он не был хлюпиком, подтянутым мышцам позавидовать может каждый второй, а то и первый. Развороту плеч, груди, сильным рукам, ногам и бедрам. Но по сравнению с Мёрдоком… Хрупкий. Уязвимый.              Уязвимый. А Мёрдок столько раз подвергал его опасности, отправляя в такие жопы, где ему и самому справиться было не очень-то просто, а уж Кирку… Конечно, он бы не подвел — и не подводил! — но чего ему это стоило! Впрочем, «чего» — Мёрдок знал. Он знал не только каждую родинку на теле Кирка, но и каждый шрам. А ведь они были оставлены по его вине. А он сам... Как часто он был с Кирком груб! Физически груб. Даже в те моменты, когда нужно было быть нежным…              — Пусти, — Кирк все же вывернулся из кольца рук, пригладил волосы быстрым жестом. — Мне пора уже!              Мёрдок удерживать его не стал, сделал шаг назад…       

***

      — Да вставь ты уже! — ночью Кирк метался на постели, раздвинув бесстыдно ноги и отчаянно ругаясь. — Сколько можно?!              Мёрдок провел в очередной раз медленно по горячему бедру от колена вверх, замер у самого паха, скользнул на внутреннюю сторону, но замер опять, так и не коснувшись ни входа, ни члена. Склонился лишь вновь к Кирку, поцеловал нежно шею. В сотый, наверное, раз за вечер.              — Ты, блядь, издеваешься?! — Кирк зарычал, впился ногтями в плечи Мёрдока. — Если ты меня сейчас не трахнешь, я…              Мёрдок улыбнулся, ловя взгляд Кирка, совершенно шальной сейчас и до ужаса злой:       — То что ты сделаешь?..              — Я… — Кирк задохнулся, когда Мёрдок все же приставил головку члена ко входу, но пока еще даже не надавил, хоть пульсирующие и скользкие от смазки мышцы так и манили дать себе волю. — Я сам тебя трахну! — Кирк угрожал, но в этих словах больше считывались плаксивые нотки, чем злые.              Мёрдок покачал головой, рвано выдохнул в губы Кирка и, помедлив еще пару секунд, все же толкнулся внутрь. Буквально на несколько миллиметров. Небольшое сопротивление, но мышцы поддались и…              — Блядь! — Кирк всхлипнул, качнул бедрами Мёрдоку навстречу, и Мёрдок не смог удержаться — вошел сразу всей головкой. Прикусил губу Кирка, толкнулся глубже, входя до конца, замер. Внутри Кирка было тесно, горячо, влажно. И невероятно хорошо! Мёрдок осторожно, стараясь двигаться как можно медленнее, подался назад, толкнулся вперед мелко, потом еще…              Сдерживать себя было невероятно сложно, Мёрдоку никогда не удавался полный контроль над собой рядом с Кирком. Обычно Мёрдок брал его быстро, сильно, даже грубо, оставляя следы, скорее всего, причиняя боль. Но он все еще был оглушен свои утренним открытием и…              — Сильнее! — Кирк, уже весь мокрый, подмахивал бедрами, терзал свой член. — Сильнее, мать твою! Я не…              Мёрдок все же добавил немного жесткости — грубо прихватил Кирка за плечо, явно останутся следы, навалился на него, задвигался сильными, резкими толчками и почти сразу же почувствовал, как Кирк кончает им обоим на животы. Медленно вошел до конца, замер, давая Кирку прийти в себя, потом вышел, додрочил себе, сперма полетела Кирку на бедро, пах…              Мёрдок рухнул на постель рядом с Кирком, потянул его к себе, на себя. Сердце все еще загнанно билось, постель была мокрая от пота. Кирк прижался, устроил голову у Мёрдока на плече:              — А теперь признавайся: какого хрена?.. — прохрипел, но хрипотца на сей раз была не от нервов, а довольно-усталая. Мёрдок погладил его по влажным волосам, пробежал пальцами по загривку, спине:       — О чем ты?..              — Не изображай дурака, у тебя не получается, — Кирк фыркнул, приподнимаясь на локте, сверкнул глазами. — С чего ты сегодня обращался со мной, как с хрустальной вазой?              Мёрдок повел плечами, потянул Кирка обратно себе на грудь. Сказать правду? Кирк ненавидел слабость: ни свою, ни чужую. И сентиментальность — тоже. Хотя, как знать, они не обсуждали это никогда. Да они вообще ничего не обсуждали, кроме дел, тем более «их». Может, стоило?..              — Просто захотелось заняться с тобой любовью… — Слова слетели с губ сами, Мёрдок даже не успел подумать. И тут же осознал, что это определенно лучший и самый правдивый ответ, что он мог дать. Заняться любовью. Не трахнуться. Не заняться сексом. А любовью. Да, вот в чем была правда!              Кирк, все еще балансирующий на локте, медленно кивнул, опустился обратно на грудь Мёрдока, обнял его за талию, засопел. Мёрдок потянул на них сбитое в ноги одеяло...