Не просто

      Вот они просто сидят и треплются в ожидании Лиама о чем-то совершенно неважном, попивая пиво, краем глаза пыря в телек, и Мёрдок думает, что хотел бы, чтобы Кирк был его, а не Лиама другом, чтобы с ним проводил время, чтобы с ним делился всем, брал с собой на всякие движухи, ведь Лиам же просто ботаник, от него толку никакого, Мёрдок же сильный, умный, верный — а вот они уже целуются под аккомпанемент дурацкой рекламы какой-то дурацкой пивоварни.              Мёрдок пытается осознать, как это так получилось, пока Кирк буквально трахает его рот языком, но толку от этого: сознание, затуманенное и пивом, и поцелуем, едва ли способно строить логические цепочки. Кажется, Кирк спросил что-то вроде как «а что если я тебя поцелую?», и Мёрдок не успел даже выдохнуть тупое «че?», как его губы уже накрыло губами Кирка, а потом он ввинтился между ними своим языком и…              Мёрдок оставляет ненужные попытки сообразить, что происходит, и пытается как-то поучаствовать в процессе: хватает Кирка за губы, лижется тупо, кусается. Кирк отстраняется, усмехается, мотает головой, наверное, своим мыслям и подпихивает Мёрдока носом под подбородок. Мёрдок пусть ничего и не соображает сейчас, все же понимает, что от него хотят, и покорно открывает шею, запрокидывая голову. И как так вышло, что он уже лежит на диване, а не сидит на нем? Кирк его уложил?.. Хотя плевать!              Кирк целует в шею, Мёрдок стонет глухо, всего перетряхивает. Да, это просто поцелуй, это всего лишь легкое — ладно, пусть не очень-то легкое, Кирк засасывает его с силой, завтра точно будут синяки, — прикосновение, но все дело в том, что…              — Такой вкусный, — шепчет Кирк, прикусывает уже ключицу Мёрдока, отводя ворот футболки в сторону, лижет яремную впадинку. Мёрдок чувствует, что одна рука Кирка мнет его сиську — Мёрдок качается три раза в неделю, поэтому пощупать есть что!, — а другая спускается к паху, касается резинки спортивок и…              — Стой! — это прикосновение отрезвляет на раз, и Мёрдок кладет руку на грудь Кирка, отталкивает его от себя. — Перестань!              Кирк отстраняется, смотрит непонимающе на Мёрдока, что тяжело дышит, пытаясь угомонить разбушевавшееся сердце и срывающееся дыхание:              — В чем дело? Ты не хочешь?              Мёрдок облизывает губы, на них еще вкус Кирка, мотает головой, потом кивает. Замирает, отворачивается, разрывая зрительный контакт. Чувствует, как краснеет еще больше. Он, блядь, не знает! Он…              — Эй! — Кирк с силой поворачивает его обратно, прихватывая за подбородок, заставляет посмотреть на себя, Мёрдок снова попадает под гипноз разных глаз. Блядство! — Мёрдок, в чем дело?              В чем дело? Он еще спрашивает! Он лезет в штаны парню, которому даже не друг, просто товарищ его старшего брата, а потом удивляется, почему тот…              — Я... — Мёрдок блеет что-то, лишь бы что-то сказать. — Я не знаю, я… Это просто…              Просто, это его первый поцелуй. Не с Кирком. Не с парнем. А вообще первый. И он, он не знает, что чувствует сейчас. На самом деле чувствует.              — Мёрдок, — Кирк повышает голос, но его взгляд, наоборот, смягчается, Кирк смотрит внимательно и обеспокоенно даже. — Говори. Я сделал тебе больно? Неприятно? Говори!              Мёрдок мотает головой, его рука все еще на плече Кирка, хотя он уже и не отталкивает его больше, но Кирк все же отстраняется, заметив эту руку, садится на диван подальше от Мёрдока, тянется к пиву. Делает несколько глотков, Мёрдок видит, как дергается кадык, тянет руку к бутылке — Кирк передает ему остатки. Мёрдок садится, запивает горечь от разочарования в себе, запускает пальцы в отросшую челку, ерошит ее, дергает плечами. Говорит, все еще не глядя на Кирка:              — Нет, не сделал. Все хорошо. Просто… — Кирк смотрит внимательно, не моргая, Мёрдоку даже не надо видеть его взгляд — он чувствует, и от этого по спине холодок, а в паху, наоборот, горячо. — Просто я…              — Что? — Кирк подается к Мёрдоку, но не так, как раньше: не давит, а создает доверительное, интимное пространство, Мёрдок чувствует его тепло. — Мне показалось, ты хочешь. Если я неправильно понял, то просто извини и забудем.              — Я… — Мёрдок мотает головой, опуская взгляд, с шумом втягивает воздух. Выдыхает рвано, сжимая край футболки. — Я хотел, да. Хочу. Я…              Как же это объяснить! Как высказать все. Все, что он думает, чувствует, и при этом не показаться мелким дурачком. Хотя он и есть мелкий дурачок! И с чего он решил вообще, что… Глупые, детские мечты! Где он, а где… Но с другой стороны, Кирк же первым его поцеловал!              — Мёрдок, — Кирк протягивает руку осторожно, касается щеки Мёрдока, гладит большим пальцем, но больше не давит, не пытается заставить говорить, лишь ласкает целомудренно даже. — Скажи…              — Это мой первый поцелуй, — выдыхает Мёрдок все же, раньше, чем успевает додумать, что именно сказать. И тут же обмякает, словно из него выпускают весь воздух, всю жизнь: ну вот, теперь он окончательно облажался перед парнем, что ему так нравится.              Кирк замирает с пальцами на его щеке, потом осторожно убирает руку, качает головой, Мёрдок дергает плечами извинительно как-то: да, вот так, он еще ни разу не целовался. Да, ему уже семнадцать, да, он перерос не только старшего брата, но и отца, и многих мужчин в их городке, да девчонки — и парни, чего уж там! — заглядываются на него уже пару лет как, да, они хотели бы с ним, но он все еще ни с кем не целовался, да! А все потому, что… Нет! Об этом Мёрдок не позволяет себе продолжать думать, не сейчас.              — Серь?.. — начинает Кирк, но осекается. Откашливается, тянется опять за пивом, пьет, передает бутылку Мёрдоку, дожидается, пока Мёрдок смочит себе губы, хмыкает. — Прости, если я его испортил, — говорит, глядя прямо Мёрдоку в глаза. Мёрдок мотает головой — ответить он не в силах сейчас, — подается вперед и сам прижимается губами к губам Кирка.              Ничего он не испортил! Не мог он ничего испортить, ведь Мёрдок, он мечтал об этом последние лет пять, ну да, лет с двенадцати и мечтал, что будет, если друг его старшего брата однажды останется с ним наедине и они поцелуются. Глупо, ужасно глупо: где он, а где Кирк, красивый, взрослый, умный, но все же Мёрдок об этом мечтал. Представлял себе, что если Кирк прихватит его за подбородок, притянет к себе, а потом они сольются в поцелуе и…              Кирк целует снова. Горячо, жадно, молча. Шарит руками по телу Мёрдока, и Мёрдок поддается его рукам, позволяет опять уложить себя на диван, сам робко кладет ладони на плечи Кирка, чуть сжимает. Кирк в майке, и у Мёрдока горячая кожа под пальцами, он трогает ее неуверенно, едва касаясь, и от этого покалывает кончики пальцев.              Кирк поцелуями переходит к шее опять, прикусывает осторожно, замирает снова у самых ключиц и поднимается поцелуями обратно, к скулам. Дышит тяжело, нависая сверху, смотрит прямо в глаза.              — Я хочу, — шепчет Мёрдок, хотя едва ли понимает, чего хочет от него сам Кирк. Всего перетряхивает, когда Кирк ведет рукой по бедру, по боку, задирая футболку, касаясь голой кожи горячей рукой. — Я…              — Я, блядь, тоже! — рычит Кирк, сжимает уже бедро Мёрдока, а потом отстраняется, садится на диване и больше Мёрдока даже не касается. Мёрдок тоже поднимается, отодвигается.              Не знает, куда деть стояк, куда деть дрожащие руки, куда деться самому! Он все испортил! Все-все испортил своим глупым признанием о своей девственности. Если бы промолчал, то Кирк не остановился бы. Они целовались бы, а потом, может быть, Кирк потрогал бы его… там. И Мёрдок бы сам, может, смог бы коснуться тела Кирка: груди, живота, бедер. Паха. Может, даже бы губами. Нет, губами бы он не рискнул — он в этом вообще ничего не понимает, хоть и смотрит тайком гейскую порнушку, пытается набраться хоть теоретического опыта, но руками — да, сделал бы как себе, Кирку бы, может, понравилось. А теперь он все испортил. Все-все! И Кирк никогда больше с ним не захочет. Блядство!              — Извини, — Мёрдок выдыхает это, поднимаясь с дивана. В паху ноет, в голове — шумит, ноги едва держат, его штормит из стороны в сторону, но надо идти. Чтобы еще больше не опозориться. Хотя куда уж больше? — Я пойду.              Вообще-то, это его дом. И его гостиная. Ну, его отца, но все же. И это Кирк тут засел незваным гостем в ожидании Лиама, который загулял со своей девчонкой и забыл, наверное, про визит друга, и ему бы надо валить, но он не двигается, так что уйти придется Мёрдоку. Сбежать!              — Подожди! — Кирк отмирает, осторожно ловит его за руку, гладит запястье нежно, осторожно. — Сядь. Давай поговорим.              Мёрдок покорно садится обратно, его рука все еще в руке Кирка, Кирк перебирает его пальцы осторожно. О чем он хочет поговорить? И зачем? Все же ясно: он выпил, захотел поразвлечься, а ему попался девственник, который сам не знает чего хочет. Чего тут неясно, все предельно понятно, кажется.              — Мёрдок, — Кирк произносит его имя так, как никогда не произносил раньше: мягко, нежно, вкрадчиво, отчего опять напрягается в паху. — Посмотри на меня, пожалуйста.              Мёрдок покорно поднимает взгляд на Кирка, красивого, взрослого Кирка, мечту Мёрдока, облизывает губы. Да что же ты делаешь!              — Слушай: я неправильно себя повел, не надо было набрасываться на тебя. Но мне показалось, что я тебе нравлюсь.              Мёрдок торопливо кивает: хоть тут не облажаться, а то Кирк вообще еще подумает, что Мёрдок на него за домогательства в гарду настучит. Это будет вообще фиаско!              — Ты мне тоже очень нравишься, — Кирк касается снова щеки Мёрдока, гладит ласково под глазом. — Давно. Конечно, я не мог бы пристать к мальчишке, но теперь ты уже не мальчишка, и я подумал… Вернее, я не подумал — начал не с того, надо было сначала просто сказать вот это все, а не пугать тебя и не пытаться завалить. Извини!              Мёрдок сглатывает, кивает: конечно. Сердце поет от сказанного Кирком. Неужели, он правда ему нравится, неужели, Кирк действительно хочет с ним. Правда, он не сказал ничего насчет «встречаться», но… Ну и ладно, Мёрдок будет согласен даже просто на поцелуи и секс, ему совершенно неважны все эти сопли: свидания, выходы в свет вместе, признания, что там еще происходит между людьми в парочке. Он переживет, главное, что Кирк обратил на него внимание!              — Будешь со мной встречаться? — Кирк проводит кончиком пальца по губам Мёрдока, очень щекотно, и Мёрдок прыскает смехом, но тут же осекается, серьезнеет. Сердце начинает биться еще сильнее: все же встречаться. Обалдеть: у него теперь есть парень, похоже. Да еще какой, самый красивый, самый лучший на свете!              — Да, — едва слышно выдыхает Мёрдок, слов больше не находится, подается навстречу. Кирк осторожно, уже не так, как раньше, а нежно, бережно целует. Утягивает к себе на колени, гладит по талии, спине, лопаткам, запускает пальцы в волосы, ерошит их, целует в губы, в нос, снова в губы, потом опять в шею, запуская по телу Мёрдока горячую волну.              Мёрдок думает: что если это на всю жизнь?..