Одно решение между двоих, может стоить убийством или спасением тысячи жизней

Шум моря, волны чутка шатают песчинки на берегу, тихою свою мелодию поют цикады, ветер, словно озорной ребенок, скачет по листьям в кронах деревьев, луна и звёзды мирно горят, само небо будто поет колыбельную, погружая весь город в сладкий сон. Чуя медленно отрывает сонливые глаза, его сознание подключается к телу; довольно неприятные ощущения после сна на деревянной поверхности в пляжной будке. Перемещаясь в вертикальное положение, Накахара подпирает гудящую голову рукой и прищуривается, смотря на море. На берегу в полном одиночестве сидит еле заметный силуэт. Издали никто бы и не различил Осаму, но Чуя отчётливо помнит, что в тот день на берегу больше никого не было. Яркий свет телефонного экрана ослепляет нежные глаза Накахары на долю секунды, а уже парень видит время, ровно пять минут до полночи. План сработал; годовые подсчёты, куча работы над машиной, теория по поводу времени, памяти моря и невероятной скорости - всё это оказалось правдой. Чуя смог осуществить то, что желал - вернуться в этот день и всё исправить, спасти многочисленные жизни незнакомцев, а главное, родных ему людей. Осталось только подумать, как именно изменить ход истории, какие действия сейчас при разговоре с Дадзаем ему предпринять, чтобы всё свершилось иначе. Что ж, теперь у рыжего есть всего шесть часов, чтобы исправить ошибки прошлого. Молодое и донельзя худое тело встаёт со скамьи, потягиваясь к небу. Ему всего шестнадцать, на нем старые скрипучие ботинки, доставшиеся от старшего брата, джинсы в обтяжку, зелёная джинсовка с серым капюшоном и красная помятая футболка под ней. В такое время на пляже довольно холодно, поэтому не зря он весь день умирал от жары. Голова была свободна от тяжести волос, они слишком коротки, зато такие яркие, исконно рыжие. Хорошо, что в этой будке нет зеркала, иначе бы Накахара просто залип на себя на все шесть часов. Что ж, пора идти к берегу, давний друг уже заждался. Серый песок, как и тогда, проникает ему в обувь, но их с Осаму дело сейчас важнее. Погруженный в свои мысли подросток, выплывает из них, как только его друг подсаживается рядом. Только тогда Чуя замечает на песке надпись "О+Ч=ЛЮБОВЬ" , вписанную в огромное сердечко. Дадзай в мгновение стирает всё палкой на песке и невинно смотрит на Накахару. И в тот момент парень замечает, что коньячно-карие глаза вовсе не покрыты ненавистью и жаждой мести, их обладатель лишь хочет показать себя с сильной стороны. Теперь рыжеволосый точно знает, как действовать. Ветер чутка усиливается, нагоняя темные тучи на луну, кудрявые и чутка отросшие локоны волос приятного шоколадного цвета развиваются в воздухе, челка закрывает ему часть обзора, но он все равно продолжает едва заметно улыбаться бледно-розовыми тонкими, как ниточка, губами. Под летнюю белую рубашку с узором черных пальм и под широкие тёмно-серые шорты проникает небольшой холодок лёгкого бриза, покрывая всё тело Осаму гусиной кожей. -Я уж думал, ты зассышь. "Главное, не забыть придерживаться стиля общения подростка". -Быть судьей ваших мальчишеский драк? Что за глупости? -Да кто ж тебя знает, дурень, - недовольно фыркнул Осаму. -Слушай... А может, не пойдем все же? -Ахахаха, ты чё реально зассал? -Да мне-то бояться и нечего, просто он какой-то странный тип, если честным быть. -Ну да, лёгкие яды в напитки обычно бабы подсыпают. -А чё ты так неуважительно относишься к девушкам? Всё у тебя бабы да телки. Леди у тебя бывают лишь официантки и барменши, у которых ты вымогаешь скидку. Дадзай чутка занервничал. -А ну... Да какая разница вообще, как я говорю? Пойдем уже лучше на стрелку, а то подумает этот мудак, что мы уже ливнулии. -Да подожди ты. И он тоже пускай. Ты лучше мне на вопрос поставленный ответ дай. -Чет ты дохуя по-взрослому говоришь... -Да-а? А может я специально хочу стать взрослее этой ночью... - Чуя специально чуть быстрее дышал, выдыхая как можно больше пара изо рта. Глаза сексуально прищурились, а пальцы немного расстегнули молнию джинсовки. Осаму уже заметно покраснел и отвернул лицо, закрыв его ладонью от пылких взглядов Накахары. -Ты чё творишь, педик что ли? - совершенно неуверенным тоном выплеснул Дадзай. -А ты будто не такой же. Или может это я неправильно понял запись на песке? - Чуя не отступал от своего только что созревшего плана, а физически приблизился ещё ближе к цели, - могу я поцеловать тебя, Осаму? - совсем тихо и слишком уж нежно прошептал Чуя в раскрасневшееся ухо. Тонкие и длинные пальцы притянули подбородок рыжего, затянув того в кроткий и непродолжительный поцелуй. Карие глазки бегали из стороны в сторону, сердце билось, подобно бешеной собаке на цепи, когда увидела прохожего, пульс учащался с каждым мгновением, проведенным сейчас с Чуей. -Прошу, оставим все дела и пойдем ко мне, - совершенно спокойным и чуть похотливым тоном предложил Накахара. -Твоего брата нет дома? - заикаясь от смущения спросил Дадзай. Первый отрицательно покачал головой и помог шатену подняться. Они старались идти как можно быстрее, обоим не терпелось испробовать новое в их подростковой жизни. Чуя шел впереди, таща за собой неуверенного Осаму с дрожащими коленками. Уже спустя короткий промежуток времени они оказались в темной комнате, освещаемой только луной сквозь занавески из синего шифона. Дадзай оказался прижат к кровати, Чуя, сидевший против света, выглядел богоподобно, холодный свет полукругом озарял его голову, словно нимб высшего ангела. Глаза, казалось, приобрели алый оттенок, а их взгляд был устремлён в самую душу Осаму, горящую сейчас самыми разными чувствами, что были в теле подростка. Рука старшего полностью расстегнула свою верхнюю одежду, а тело изящно выгнулось, во тьме оголяя свои прекрасные формы, а пах чутка задел интимную зону младшего, от чего тот не слышно простонал. -Ну что, мой дорогой, какую же роль себе желаешь? -Как неловко-то... Чуя мягко присел на чужое тело и, простелив всю свою грудь паралельно Осаму, оказался прямо лицом к лицу. -А что тут неловкого, мой дорогой? Мы ведь любим друг друга, так? Я вот уверен в своих чувствах, а ты докажи мне свои. Ну же, будь смелым не только в потасовках. Глубокий поцелуй, что был сделан с опорой на страсть, в миг пробудил Дадзая. И, отослав скромность, смущение и глупый стыд подальше, парень схватился за холодные щеки и после которой отдышки притянул любимое лицо вновь к себе, сомкнув их губы в таком же поцелуе. Передавая каждый раз частичку себя через сплетенные губы, тела обоих наполнялись романтикой, а вся любовь ушла в пах. Две пары горячих ладоней бродили по телам друг друга, исследуя каждую частичку чего-то уже вовсе не чужого. С каждой секундой хотелось сблизиться всё больше, чем это было возможно. Пронзительный стон раздался по комнате, как только парни поменялись местами. Широкая ладонь с худыми длинными пальцами обхватила два тонких запястья. -Я хочу сделать это быстро... - неуверенно произнес Осаму. -М? Почему же, котик? Стесняешься? Казалось, даже под покровом кромешной тьмы можно разглядеть пылающий алый румянец на щеках так называемого актива. -Да... -Ох, хорошо, делай как знаешь, у нас это в первый раз всё же... Только не забудь доставить мне удовольствие. Дадзай снял с себя шорты и нижнее белье, член уже упруго стоял. Расстегнув ширинку джинс, на шатена сразу же выглянул дружок его парня. Он выглядел куда крупнее и мощнее, чем у Осаму. Тому даже чутка стало неловко, но руки не прекращали работу, и они ловко расстегнули пуговицу, приспустив неудобные скини. Чуя всегда ходил без трусов, теперь Дадзай убедился у этом лично, как только узрел рыжий лобок. Следуя инструкциям из порно, Дадзай вылизал два своих пальца и медленно вставил их в еле видную простату. Накахара, забыв в чьем теле он находится, с болью застонал. Левая ладонь все ещё крепко сжимала его руки, поэтому ударить гребаного доминанта не вышло. Осаму пытался разомкнуть пальцы внутри, проделать искусные движения, но всему этому мешали мучительные возгласы Чуи. Тому было явно неприятно, и как бы парень не старался, закончилось всё тем, что тот сломал ноготь прямо внутри Накахары. Визг парней раздался по всему дому, Дадзай дул на свой кровоточащий палец и с ужасом смотрел на своего парня, из ануса которого текла кровь. *** Подростки лежали в постели голышом, укрывшись лишь одним пододеяльником. Они смотрели друг на друга, лёжа на боках,, ладони были сплетены меж собой, Осаму плакал, а Чуя нежно утешал его. -Прости, прости, я всё испортил! -Хватит извиняться. В конце концов я сам виноват, что не остановил тебя в нужный момент. Да и было бы, если честно, странно, если бы наш первый раз прошел слишком гладко. -А так он не произошел вообще... -Не волнуйся, любовь моя, у нас ещё будет время потренироваться. А сейчас спи. -Чуя... - уже в сонливом бреду шепчет Осаму, - я хочу уехать отсюда. Я не люблю Японию и... -Греция. Греция отличный вариант, - в таком же состоянии отвечает ему Накахара. Шатен проваливается в глубокий сон, а рыжеволосый одним глазом смотрит на светящуюся повелительницу волн. -И все же море нас спасло... Чуя тоже переступает порог реальности и сна. За то время, что у него ещё осталось, он спокойно может прогуляться по воспоминаниям прошлой жизни. Жизни, где они с Дадзаем все же пошли на драку. Накахара был судьей, застывшим момент убийства. Сильный удар пришелся на смазливое лицо, ноги не удержали парня, и тот свалился на неровный асфальт, получив травму головы. Еще пару минут он безмолвно мучился, а после покинул этот мир. -И всё это из-за того, что он не понравился тебе как потенциальный ухажер Акико?! - орал на испуганного шатена старший подросток, прижимая того к гаражу. -Ей он тоже не понравился вообще-то! И... и... Я случайно! Ты же видел, видел! В этом нет моей вины! Осаму был прав. Никто не рассчитывал на удар головой о землю. Но эмоции переполняли обоих, и пока один выражал из горькими слезами, второй делал это повышенным тоном голоса, грязными словами и парой ударов кулаками по лицу своего приятеля. Мальчишки боялись суда, когда он являлся их единственным спасением, ведь родителем убитого оказался глава мафии - Мори Огай. А как и выяснилось чуть позже у Озаки, мачехи Осаму, была с ним в прошлом тесная связь, а именно замужество. Они чуть больше десятка лет прожили в браке и родили совместных детей - ныне покойного мальчишку и его старшую сестру Акико. Но женщина не смогла выдержать жизни с преступником. К счастью, Огай все понял. Они тихо развелись и взяли на себя ответственность за одного из детей. Долго одной Озаки блуждать не пришлось, чудным образом ей повстречался ее ровесник, вдовец Сакуноске Ода. Он не был против ее дочери, так как сам был с сыном. Их роман быстро закрутился, и уже менее чем через два года была сыграна роскошная свадьба. Акико и Осаму повезло друг с другом, они быстро нашли общий язык и стали чувствовать себя родными. Царила в семье одним словом идиллия, пока не настал такой тяжёлый момент. Огай лично пришел в дом бывшей супруге и выставил условия, что не подаст в суд, если Акико теперь будет под его крылом. Это было обременительное решение для всех, особенно для Озаки, так как он понимала, что последнее слово останется в любом случае за ней. А также она понимала и то, что если она ответит согласием, то ее любимая дочь лишиться собственного будущего и непременно станет одним из "серых солнц" "Черного лотоса", а ежели откажет, то потеряет и мужа и пасынка, так как Ода не поймет такого решения, все же родной сын для него дороже. Итак, Осаму удалось избежать тюрьмы. Горе сводило мать с ума, она постоянно срывалась на Дадзае, рвала его литературные произведения, несколько раз поднимала на него руку, сама же потом чахла из-за этого на кухне, слёзно жалуясь бутылочке вина. Отец почти никак не поддерживал и не защищал ни сына, ни жену, так как сам находился в ужасном молчаливом трауре. В один из дней, когда опекуны покинули квартиру, Осаму словил слишком сильную паническую атаку. Он пытался с этим как-то справиться, но Чуя не брал трубку и на сообщения не отвечал. Страх будущего и осознание потери тех прекрасных времён пробудили в нем жуткую ненависть и жгучее отвержение от самого себя. Приехав вечером с работы, Накахара сразу же бросился к телефону, который по несчастью забыл дома в тот день. Прочитав ужасающие сообщения, он уже хотел бежать домой к Осаму, но к нему домой тут же ворвалась заплаканная Озаки. Успокоив Чую, что Дадзай уже в больнице, она буквально исповедовалась перед ним около трёх часов. С того дня шестнадцатилетний Накахара стал бесплатным психологом для женщины, старше его втрое. За попытку суициду, путем вскрытия вен в ванной, Осаму поместили в психиатрическую лечебницу на полгода. И всего за месяц его отсутствия дома произошли ещё более ужасные события. Ода как-то вышел прогуляться по ночному городу, устав слушать ночные визги своей жены. И... Так и не вернулся. Озаки месяц без передышки пила, разговаривала с Чуей, просила его к себе настолько часто, что тот лишился работы. Полиция их игнорировала. В один из вечеров, когда женщина была одна, в дверь раздался звонок. Открыв, на пороге Озаки увидела странную коробку. Дно было чутка влажным, воняло неприятно. Вскрыв, та увидела клок малиновых волос, уже посиневшую мужскую руку в обручальном кольце и вырванное из груди сердце. Не думав и секунды, мозг женщины мгновенно отключился, и тело упало замертво на холодную мраморную плитку. Под утро дверь открывает своим ключом пьяный и зацелованный кучей женщин Сакуноске. Тело он заметил далеко не сразу. А где-то на следующий день. Короткое следствие в три дня, и все свободны. А что же тогда случилось с Одой? Его похитила мафия, но не для попыток, они поместили его жить в шикарнейшем борделе, где он был ВИП-посетителем. И всё же больше месяца ему там прожить не удалось, слишком долгие отдыхи мужчина не любил. Перед его возвращением, Мори решил разыграть свою бывшую жену, преподав ей смертоносный урок. А Ода?.. А что Ода, его судьба сложилась типично, но вполне логично. Бродяга за неделю спился, всё имущество переписал на верного друга своей покойной жены да застрелился к черту. С того рокового дня, как Осаму осиротел, Чуя стал тайно общаться с ним. Свою секретную схему писем никто уж и не вспомнит, но их так ни разу и не спалили. Именно в одних из таких посланий, подростки признались друг другу в любви. Состояние Дадзая после новости о полной потери родителей значительно ухудшилось. С ним происходили ужасающие вещи, начиная от простого селфхарма, заканчивая недельным состоянием овоща, во время которых его преследования страшные виденья и галлюцинации, о большинстве которых он умалчивал. Из-за совокупности всего этого парню продлили срок ещё на год. На самом деле лечили его почти никак, ибо все понимали, что никто их за это не упрекнет, родственников же не осталось. И когда в 17 лет Дадзай покинул белые стены адского дома, далеко уйти ему не удалось, буквально сразу же он был похищен одним мерзким стариком - владельцем какого-то затухлого борделя. Слава всем всевышним, Чуя не видел и точно не знал, что именно происходило с его парнем те пять лет, иначе бы это точно сломало ему бы психику и всю дальнейшую жизнь. Накахара все шестьдесят месяцев хранил у себя под подушкой последнее письмо Дадзая и каждую ночь плакал и молился о том, чтобы тот оказался жив и вернулся к нему. И в одну из таких ночей, к нему постучали. На пороге парень увидел божье благословение в ужаснейшем состоянии. Чуя не помнит, как они провели ту ночь, но зато до сих пор слышит в своей голове голос Осаму: "Он... они насиловали меня. Не давали сдохнуть. Я ждал, любил тебя. Теперь владелец..." И хоть тогда их чувства точно были горячи и пылали ярким пламенем, на утро шатен холодно попрощался и ушел. А после и так всё ясно. У Накахары на тот момент уже был начинающий бизнес, связанный с машинами, но только после истории Осаму он понял, какая у него цель в этой жизни. Дадзай стал владельцем борделя, и что-то в нем спустя пару лет сломалось, он приполз к Чуе, который встретил его абсолютным безразличием, но словно помешанный Осаму не отступал от него, завязав между ними односторонние отношения. Но теперь всё будет иначе, убийства не случилось, а значит и всего последующего в той вселенной тоже возможно избежать. Остаётся только надеятся на благоразумие подростков. "Интересно, а можно ли считать меня сейчас педофилом, если меня не на шутку возбудило тело шестнадцатилетнего парня?" - последнее, что успел спросить у самого себя сорокалетний Накахара по истечении своих последних шести часов.