Мы станцуем на кладбище!

      Лето пролетело незаметно, и вот снова настала пора возвращаться в Хогвартс. Отороги торопливо собирал вещи в сундук. Да, это следовало сделать ещё вчера, но он, как всегда, оставил всё напоследок. Закончив, он накинул мантию и спустился вниз. К сожалению, там его никто не ждал: матери пришлось в срочном порядке уйти, чтобы уладить какие-то вопросы в похоронном бюро, а отец, будучи министерским чиновником, отбыл на работу.       «С Богом!» — попрощался с домом Отороги и с помощью летучего пороха отправился на станцию Кингз-кросс. До отправки поезда оставалось всего ничего, и стоило поторопиться, чтобы хотя бы успеть там оказаться… Разбежавшись, Оторо со всего маху запрыгнул в вагон. «Фух, еле успел!» — выдохнул парень и расслабился.       Через пару мгновений Отороги уже бодро шагал по поезду в поисках временного пристанища. Зелёный сундучок весело подпрыгивал на колёсиках, а рыжие ремешки в такт клацали застёжками. Присвистывая, он стучался в каждое купе, но, увы, пока попадались только занятые или «недружелюбные», в каких за те несколько секунд, что уходили на то, чтобы открыть-закрыть двери, его успевали с ног до головы засыпать язвительными комментариями и руганью.       «Видимо, нам с тобой сегодня не повезло, мой зелёный кожаный друг. Что ж, не беда!» — весело сказал Отороги, совершая театральный жест, на что змея в его ухе лишь укоризненно покачала головой. Не долго думая, он отошёл в самый конец и разместил сундук прямо под окном, чтобы после на него усесться.       Напевая и выстукивая мотивы, известные лишь ему одному, Торо уставился в окно, где пролетали зелёные пейзажи, уносящие мысли далеко вдаль, и он невольно задумался о том, что же ждёт его в Кабаньем замке. Нескончаемые занятия, домашние задания и экзамены в конце года — это ведь далеко не всё. Разговоры с привидениями, вечно наблюдающие портреты и домовики — это, несомненно, хорошо, но за три года они все успели порядком поднадоесть. Грустно, скучно и одиноко. Может, найти себе кого-нибудь? Ну, это точно будут не когтевранцы или пуффендуйцы. Первые либо высокомерные выскочки, либо слишком увлечённые какой-то одной областью науки и общаются только с теми, кто состоит в одном кружке по интересам. Вторые же слишком наивные и доверчивые, что шугаются от одного только упоминания о «тьме». А уж сколько они выдумали про Сансонов баек… Чего стоит только «ритуал, проводимый на каждый Хэллоуин, что требует принесения в жертву сотни магглов» или его «вампирская сущность, которая требует крови невинного убиенного единорога».       «Ну, прорвёмся! Мало ли в школе одиночек? Кто-то обязательно да и найдётся.» — утешил себя Отороги, и его мысли поменяли направление.       Он вспомнил день, когда они отправились в родовое поместье, чтобы отметить его малое совершеннолетие и признание как служащего Смерти. То был важный этап его жизни как Сансона, и сегодня съедутся родственники до третьего-четвёртого колена.       Дворец встретил их мрачной торжественностью. Белые кирпичные стены украшены серым, что создавало ощущение похорон. Вот она, вотчина палачей, что одним своим видом способна ввергнуть в глухой ужас, от которого невозможно оторвать глаз… Как и сама Смерть. Не зря её зовут Вечной Невестой. Её боятся больше всего на свете, но также она завораживает, обещая вечный покой, и в конце ты окажешься в её объятиях. Хех, таким фанатизмом, которым обладают Сансоны, когда дело касается Смерти, обладает не каждый некромант! Какими же отбитыми на всю голову надо быть, чтобы с такой поразительной точностью воспроизвести ощущение от встречи с Вечной Невестой… Впрочем, возможно, именно поэтому Отороги так предан своему Роду — он просто не мог не восхищаться своими предками.       Внутреннее убранство было под стать фасаду: тихая роскошь. Белый и чёрный встречались в изящном танце, сливаясь во все возможные оттенки серого. Никакого золота или нагромождений лепнины. Да, лепнина была, и, хоть на первый взгляд казалась слишком уж простой, отличалась тонкостью исполнения.       Тем не менее, общая «бесшумная» атмосфера не касалось личных покоев, гостевых комнат и скрытого малого зала: почти каждый новый хозяин их обустраивал по-своему. Да, Сансоны исправно служат Смерти, но это не мешает им любить жизнь, шуметь и веселиться.       Отороги прошёл в главный зал, где его тут же окружили радостные родственники. Хоть и родовое проклятие, вошедшее в полную силу, — довольно сомнительный повод для счастья. Но они Сансоны! Отбитые на всю голову, невероятно преданные семье, обожающие Род, благодарные Смерти за избавления от гнева убиенных и с гордостью несущие ей службу! И как же он их всех любит!       «Ну что, Отороги, добро пожаловать в наш клуб, у нас есть Великолепная Невеста и печеньки!»       «Уже не терпится прочувствовать все прелести Самайна?»       «Не желаешь жениться?»       «Покажи свои Путы!»       Спустя несколько часов такой вот непринуждённой беседы выяснилось, что «разумный полу-живой артефакт Пут» — не такая уж и редкость: да, такие были не у каждого, но обязательно появлялось хотя бы одно на поколение и те, кто такие получил, никогда не отказывались от «грязной» крови Сансонов и проклятья, заключённом в ней. А вот то, что о них нигде не упоминалось, было прихотью одного главы рода из ХVII века. Тому нравились розыгрыши вот и решил как-то скрыть информацию ото всех, кто ещё не прошёл инициацию. О, как же он был тогда удовлетворён, судя по дневникам… Впрочем, более поздние поколения просекли фишку и не стали этого изменять, и подобное безобразие уже стало традицией       «Вот ведь гады, а, Снейпи! — в сердцах воскликнул Отороги, — Ну ничего, я им ещё покажу!» Змея не откликнулась. Она посчитала, что комментировать глупые высказывания своего хозяина — выше её достоинства.       Тут же резким движением разъехались двери купе, у которого и сидел Отороги. В проёме показался темноволосый парень с нашивкой Слизерина. Его чёрные глаза вперились в нарушителя спокойствия. Казалось, будто он хочет просверлить в незадачливом когтевранце дыру. По-видимому, посчитав, что тот не стоит внимания, слизеринец таким же резким движением скрылся в кабине.       «Во дела-а… » — почесал голову Оторо и заткнулся до самого приезда в Хогвартс. На этот раз змея не сдержалась, укоризненно покачнув головой: «Хозяин не тупой, но иногда такой дурак!»

⛓☘♠☘⛓

      «Ну, здравствуй, Замок-на-Кабаньем-Холме, давно не виделись!» — первая мысль Отороги, как только тот оказался у ворот Хогвартса. Большой Зал всё также показывал ночное небо, по воздуху плыли свечи, а первокашников пугали привидения. Всё также, как и в первый год, когда Отороги определили к орлам. По словам Шляпы, он был истинным гриффиндорцем. «Слабоумие и отвага!» — именно такими словами можно было описать его поход в Запретный Лес, чтобы посмотреть на кентавров. Тогда его ногу смачно пронзила стрела, которая у него до сих пор где-то валялась, как бесценный трофей. Но несмотря на эту черту характера, ему удалось уговорить Шляпу отправить его на Когтевран, самый толерантный факультет. Наверное, здесь огромную роль сыграло его нифига не светлое наследие, а Гриффиндор, в свою очередь, слыл «поборником света».       Вскоре трапеза окончилась, и все отправились по спальням. Отороги прошёл в свою «комнату»: коллективное творение когтевранцев Мордред-знает-какого-года и логического мышления. Все «общие» спальни делились с помощью тяжёлых штор на несколько маленьких, отгораживая кровати и небольшое пространство рядом с ними.       Переодевшись в синюю пижаму, Отороги плюхнулся в кровать. Всё же поездка на чемодане — не самая его лучшая идея: поясница болела нещадно.       Часы пробили без пяти три. Скоро на него обрушится проклятие, но он совершенно этого не боялся: благо, на занавесках были вышиты руны, не пропускающие звук за пределы комнаты и не позволяющие открыть пространство не-хозяину.       Боль пронзила грудную клетку. В ядре и душе снова будто образовалась дыра, сквозь которую продавливают нечто, что ещё так противно не хочет выходить наружу, и его силой приходится выдавливать ценой раздробленных костей и раздавленных органов. С каждой секундой поток всё увеличивался и увеличивался, пока дыра не охватила всё туловище целиком. Сейчас Отороги лишь издавал задавленные стоны. Боль от искупления — ничто по сравнению с той, что он ощутил во время инициации. Да и если он будет кричать сейчас — это будет равносильно самоубийству, ведь его ожидает и полноценный Самайн, время, когда сквозь него будут проходить Жнецы, даром, что юные, они всё равно безжалостны. Как и жизнь, как и смерть.       Спустя час всё кончилось, и Отороги устало поплёлся в душевую. Там он смыл пот, переоделся в чистую одежду и прошёлся влажной тряпочкой по Снейпи: артефакт-артефактом, а никто грязным быть не хочет. Порядком взбодрившись, Сансон решил прогуляться по ночному Хогвартсу, как он часто делал.       Тихие своды ночного замка успокаивали и навевали некую грусть: его дорогие Нейт и Ноа не могли разделить с ним школьные годы. Они не могли вместе сбежать с пар, чтобы поплескаться в Чёрном Озере, не могли разделить радость от нового поддавшегося изучению заклинания или похвастаться волшебной палочкой. Отороги задумчиво достал из кобуры боевую подругу. Английский дуб, 13 дюймов, сердцевина из волоса фестрала. Сильная, верная, преданная, выбирающая хозяина под стать себе. Эти характеристики палочки всегда отзывались глухой болью в груди: как же, хороший он друг, раз допустил это…       В 9 лет он потерял одного из самых близких ему людей. Гюнтер… из-за своей самонадеянности он чуть не угробил друга! Именно он уговорил его подняться на ту злосчастную заброшку! Нужно было остановиться, не заставлять его взбираться вверх… Отороги же знал, что Гюнтер куда слабее его, и всё равно заставил. На полпути руки друга ослабли, и он сорвался. А Отороги в это время забрался слишком далеко и не успел… Лишь магический выброс помог избежать худшего. Но кости… кости на конечностях были изломаны так, что даже если бы их излечили, то тот никогда бы не смог фехтовать… А то ведь была его мечта…       С тех пор Отороги больше не видел Гюнтера. Как бы он ни пытался с ним связаться, после того происшествия его и след простыл. Его семья переехала сразу же после случившегося. Тогда в груди Отороги будто образовалась чёрная дыра из бесконечной вины, ненависти к самому себе и одиночества. Порой он позволял себе вольность, мечту о том, чтобы Гюнтер оказался волшебником и всё было бы хорошо… Хах, уже шесть лет прошло, а он, оказывается, всё ещё ничего не отпустил…       Внезапно Отороги очнулся и посмотрел на свои руки: они были избиты в кровь. «Ну и пусть, — подумал Сансон и выпрямился, — пусть оно послужит напоминанием о том, что никогда нельзя допускать». По коридорам Хогвартса пронёсся полный решимой ненависти грохот сапог.

⛓♠⛓

      На утро Отороги встал в отвратительном настроении: мало того, что нужно было встать непозволительно рано, так ещё и воспоминания о былом радости не добавляли. Смерив презрительным взглядом кашу и тыквенный сок, он схватил бутерброд и налил воды. Так он проходил ещё полдня.       За обедом его будто бы отпустило. Голова прояснилась, а раздражённости как не бывало… Да его же прокляли! Хех. Кто тот смертник, что посмел вызвать гнев Сансона? Весело хмыкнув, Отороги начал перебирать все варианты: «Так, это точно не когтевранец. Во-первых, я бы заметил, во-вторых, это не в нашем стиле. И точно не гриффы. Они, конечно, те ещё засранцы, но мы с ними даже взлядами не пересекались. Пуффов можно в расчёт даже не брать… Слизеринцы… Слизеринцы! Как он мог забыть этот полный необузданной злости, уничижительный взгляд?!». Отороги восхищённо подумал: «Ну пацан… Фига ты, конечно, швыряться беспалочковым невербальным, да ещё и отложенного действия… Это ж сколько тебе лет-то? Так… он выглядел ненамного старше меня, а возможно, и младше. К тому же, это точно не одногодка: ни разу не видел его на сдвоенных парах. Значит, нужно смотреть на курс старше или младше…». Глаза когтевранца лихорадочно заблестели: «Ну, змей, ну погоди!». Оторо решил во что бы то ни стало добиться возмездия, и, возможно, положить начало безобидного противостояния.       — А жизнь-то налаживается, да, Снейпи? — пробормотал под нос Оторо, за что получил порцию болезненного неодобрения и шипения в ухо.

⛓♠⛓

      Спустя пару часов когтевранец уже знал имя пацана из поезда. Северус Снейп с третьего курса. Неудивительно, что он на него так взъелся. Не каждый день незнакомец выкрикивает твою фамилию с добрыми намерениями, скорее уж с целью навредить. А если ты, в добавок ко всему, ещё и одиночка… Судя по всему, пацан — весьма нелюдимый тип, поскольку предпочитал тихие места и скрытные тропы: найти его нелегко, а уж уследить за ним и вовсе оказалось нереально. За всю неделю Отороги смог поймать его взглядом раза три, не считая приёмов пищи: они не считаются, ведь всегда происходят в Большом Зале или Больничном Крыле.       Прошло ещё неделя после начала операции «доканай ближнего своего», и чудовищу всё же улыбнулась удача. Вот только не так, как он того ожидал.       Прогуливаясь по коридорам возле Совятни и одновременно высматривая объект слежки, когтевранец наткнулся на сцену травли. Его паренька, оказывается, избивали. Отороги примёрз к полу. В это время Мародёры уже успели раскидать вещи жертвы и связать его. К счастью, избиения не последовало: четвёрка малолетних ублюдков шуганулась сразу же, как только услышала приближение постороннего. Им оказалась рыжая девочка. Она подбежала к пареньку и стала быстро что-то говорить. Насколько Отороги мог судить, нечто неприятное, поскольку лицо паренька приняло обиженный вид. Тут Оторо очнулся и поспешил спрятаться в нише, чтобы не нагнетать атмосферу. Собрав раскиданные вещи, паренёк резко встал, проронил нечто, от чего рыжая покраснела от злости, и быстро удалился. Лишь полы мантии развевались от его стремительного шага.

⛓♠⛓

      Отороги простоял минуты три-четыре, пялясь в пустоту. «Ну делаа… Даже как-то стыдно стало, что я так… вот так…» — подумал он, решив, что ни за что не будет задирать слизеринца, даже если его действия на первый взгляд покажутся безобидными. Теперь ясна и его настолько яркая реакция на фамилию, и его скрытность. Отороги встал и, отряхнув мантию, поплёлся в библиотеку. По дороге он краем глаза выцепил Мародёров.       «Хех, а он их хорошенько потрепал!» — с мстительным наслаждением Оторо отметил их пыльные помятые одежды. Теперь он ещё больше зауважал слизеринца. «Один полукровка против двоих выходцев Древних Благородных домов и оборотня — это сильно. Невероятно сильно. Не удивлюсь, если его дома муштровали похлеще даже, чем в нашей семье» — с восхищением ужаснулся Сансон, окончательно убедившись в желании с ним сблизиться.