Мы станцуем на кладбище!

      Северус добрался до подземелий Слизерина, и из глаз хлынули слёзы. Вообще чудо, что он смог их сдерживать до сих пор. Каждая ссора с Лили выбивала его из колеи, выворачивая все внутренности наружу. Мерзко, противно, больно, одиноко. Почему она предпочитает верить шайке гриффиндорских задир, с которыми постоянно препирается, а не ему, своему другу детства? Обида захлестнула его с головой.       Два дня он ходил как неприкаянный, полностью погружённый в свои чувства. Благо, теперь он больше не чувствовал пристальный изучающий взгляд дерьмовранца из поезда, и мог немного успокоиться.       На третий день после происшествия Северус решил извиниться перед Лили, но встретил лишь полный презрения взгляд, что лишь подлил масла в огонь. «Ну и ладно! Раз так хочется во всём соответствовать своим «святым» гриффиндорцам, то пусть так и будет! Только не обижайся, если я не буду с тобой общаться летом или не дам списать» — зло подумал Снейп. Хотя эта угроза на самом деле была как соль на рану. Он понимал, что они настолько близки в Паучьем Тупике лишь потому, что там не было других детей-магов, да и, похоже, это тяготило только его одного. Слизерин научил его многому. Как распознать ложь, как смотреть сквозь маску, как понять истинную цель заговорившего с тобой, как скрывать эмоции от окружающих и как убирать их настолько глубоко, что никто не смог бы их достать, даже ты сам. Всё же на змеином факультете это было необходимо. Если ты не в состоянии подмечать подобные мелочи, то вскоре окажешься шестёркой, в которой ценности меньше, чем во флоббер-черве под ногами.       В конец расстроенный слизеринец решил прогуляться: Мародёры куда-то запропастились, а значит, пока можно было не опасаться стать грушей для битья. Такие моменты нужно ценить, ведь не часто выдаётся такое затишье.       Своды Хогвартса покровительственно возвышались над головой. Древний замок был очень красив в дневном свете. Жаль, обычно Северус слишком погружён в свои проблемы, чтобы любоваться местными красотами. Поплутав ещё немного, парень решил обосноваться на берегу Черного Озера. Его глубины завораживали, отвлекали от плохих мыслей. Северус очень любил проводить время, наблюдая за безмятежной водной гладью. Она всегда дарила ему успокоение, в то время как голубой небосвод и яркое солнце лишь указывали на его несостоятельность, порочность, ущербность, словно насмехаясь над ним, желающим хоть капельку счастья. Вот и сейчас он желал, чтобы пошёл дождь, что скрыл бы за водяным заслоном, что смыл бы все горести и обиды.       Погружённый в мысли, Северус не сразу заметил, как к нему подошли. То был Отороги Сансон собственной персоной, неловко почесывающий голову. На самом деле Оторо давно думал, как бы подступиться к нелюдимому «пареньку-убивающему-взглядом» так, чтобы не навлечь лишние подозрения или оттолкнуть. Но вот ему выдался шанс: тот, за кем он краем глаза пытался приглядывать последние три дня, расположился на довольно людном месте, что позволяло отвести хотя бы часть подозрений: кто в здравом уме начинает издеваться прямо перед носом у других людей?       — Привет, ты тут один? — прозвучал вопрос, выдёргивая Северуса из мыслей. С неудовольствием тот отметил, что то был тот самый дерьмовранец из поезда, от которого ему удавалось скрываться столь долгое время. «Неужто решился наконец-таки отомстить? Ну же! Давай, бей! Чего застыл? Боишься, что настучат? Или думаешь, я не стою пары потерянных баллов?» — закипая подумал слизеринец, и бросил:       — А не видно? Чего надо?       — Да так, прогуляться решил. Ты не против, если я… — не закончив фразу, когтевранец обошёл Северуса и плюхнулся рядом с ним, распластавшись по траве.       «И зачем спрашивать, если всё равно моё мнение тебя не интересует» — злобно сверкнул глазами слизеринец, и начал было собираться уходить. Отороги же в свою очередь это заметил и решил что-то по-быстрому сказать. Он, конечно, несколько дней пытался подобраться к слизеринцу, но, увы, так и не смог придумать ничего путного, понадеявшись на импровизацию.       — Эй-эй, постой! Как тебя звать? Я Отто. Наше первое знакомство выдалось просто отвратительным, но я хочу это исправить. — смотря в глаза Северусу, произнёс Сансон.       Отороги не захотел называть своё полное имя, поскольку оно было слишком непривычным для проживающего в Туманном Альбионе, и выбрал сокращение, наиболее близкое по звучанию. Технически, он не соврал. А фамилию не стал уточнять, поскольку из-за бывшей семейной профессии палачей, репутация даже среди змей была не ахти.       — Северус. Северус Снейп. — подозрительно щурясь, отчеканил парень, а в голове крутился вопрос: «Какого палёного драккла он спрашивает имя, если уже всё про меня вынюхал?», — Пожалуй, не каждое знакомство начинается с оскорбления. Тем более хорошее.       — Это когда я так успел? — удивился Отто. Он не помнил ничего подобного.       — В поезде. Я всё слышал. «Гад Снейп!» — или это не твои слова? Согласись, после такого сложно поверить, что со сказавшим это, который, кстати, до этого с тобой даже не пересекался, могут сложиться нормальные отношения. Скорее Блэк примет своё «тёмное» наследие. — скептично отозвался Северус.       — Стой-стой-стой, ты говоришь о том моменте, когда ты вышел из купе? — ответа не последовало, лишь острый взгляд, забирающийся под самую плоть.       — Что, серьёзно? Но это просто совпадение… И эта фраза никоим образом не относилась к тебе. Понимаешь ли… я назвал свою змею Снейпи, а разговаривал с ней. — бровь Северуса выгнулась в презрительном недоумении:       — Змея? Рядом с тобой не было никаких змей. Не думай, что я поверю в такую очевидную ложь.       — Почему это сразу «ложь»? Вот, смотри, — Отороги откинул прядь волос и повернулся так, чтобы можно было увидеть его ухо, — Знакомься, это Снейпи, разумный полу-живой артефакт!       Северус посмотрел на собеседника как на умалишенного.       — Артефакт не может обладать «разумом», он может лишь что-то «делать», чтобы продолжать активное существование, не сломаться и не впадать в «спячку», — ядовито отметил Снейп, — в такие байки даже пуффендуйка-первоклассница не поверит.       — Просто ты такие у обычных школьников не найдёшь: даже не у всех аристократических семей такие имеются, а если имеются, то не выставляются на показ. Ну, помимо родового камня и поместья, на нём завязанного. Всё-таки, родовой камень это остаточная магия, эмоции и мысли умерших, что когда-либо вливали свою кровь и магию.       — А ты весь из себя такой особенный, что подобный артефакт у тебя есть. — слизеринец скептически поднял бровь, — И какая же у тебя фамилия?       — Сампсом, — усмехнулся Отороги, назвав старое произношение фамилии из далёкого XIII века.       «Сампсом? Что-то слишком похоже на «Сансон». Всё же не стоит сильно ему доверять» — опасливо подумал Северус. Его не прельщала идея общения с жестоким палачом, тем более, потомственным. Несмотря на то, что они уже давно не палачи, семейные привычки так просто не вытравить. Стоит лишь взглянуть на чистокровных. Кровь — не водица, и даже «паршивая псина рода Блэк», как бы не пыталась избавиться от влияния семьи, делая всё на зло родителям, своими повадками всё равно остаётся истинно «Блэком».       — Ну и за какие такие заслуги тебе доверили этот «родовой артефакт»? Наверняка это просто какая-то безделушка, а ты всего лишь решил покрасоваться на фоне «нищего полукровки».       В ответ на это он услышал недовольное шипение. Змея начала изворачиваться в ухе Отороги, поражаясь наглости собеседника хозяина. Северус выпал в осадок. Он никак не ожидал, что эта металлическая побрякушка и в самом деле окажется чем-то стоящим. У Отороги же глаза стали похожи на блюдца. Он тоже не ожидал. Не ожидал того, что его спутница, предпочитающая молчать при посторонних, вдруг проявит признаки активности, и уж тем более сползёт с его уха, чтобы по одежде заползти на чьё-то колено, злобно вперить глаза-бусины и злобно укусить. За разворачивающейся сценой Отороги наблюдал, не в силах даже пошевелиться от удивления.       «Ай!» — прозвучал голос выбитого из коллеи слизеринца, на что змея удовлетворённо махнула хвостом, и вернулась обратно «по-английски».       — Что это было?! — яростно воскликнул отошедший от шока слизеринец, замахнувшись на когтевранца, — Ты специально?! Поиздеваться захотелось?!       Эта фраза немного вернула Одоро в реальность. Он моргнул и всё с теми же глазами-блюдцами произнёс:       — Прости, я не знал, что она так умеет… Я вообще мало что о ней знаю. Лишь то, что она оберегает душу и не даёт рассоединиться с телом, если оно в пригодном состоянии… — сказал всё ещё ошарашенный Отороги, выдав то, о чём обычно не стоит говорить, а Северус тут же взял его слова на заметку, хоть и решил пока не спрашивать. Хватит с него потрясений… И так уже...       Слизеринец смотрел когтевранцу прямо в глаза. «Чёрт, он говорит правду, — ругнулся Северус, — и что с таким прикажете делать?». Он тяжело вздохнул и обреченно посмотрел на собеседника:       — Ну и? Чего хотел? «Поскорее он бы отстал»       — Да так, просто поговорить…       — Почему же тебе не сидится на Когтевране? Хотя… ты просто порченный. Твои мозги ничего не стоят, будучи маленькими, как у истинного гриффа. — попытался посильнее задеть Северус.       — Ну… насчёт «истинного гриффа» вынужден согласиться. Такой же взбалмошный и непредусмотрительный. Эй-эй-эй! Но не смей заносить меня в список тупых идиотов! Я, пока что, не стремлюсь доверять каждой белой бороде с колокольчиками и прочей дребедени! В конце концов, наследие обязывает.       — Обязывает что? Убивать магглов и унижать всех нечистокровных?       — Обязывает служить. — Взгляд, который сопровождал эту фразу, намекал на то, что лучше прекратить дальнейшие расспросы. Впрочем, Северусу было всё равно. На Слизерине вопросы, касающиеся наследия тоже нужно было задавать с особой осторожностью. — Ну, да не будем об этом, Северус. Могу же я так тебя звать?       — Как хочешь. — Буркнул слизеринец. По всей видимости, ему не отвертеться от навязанной кампании, и смирился.       Отто Сампсон просиял:       — Красивое имя, кстати. Звучит как «жестокий» или «север». У тебя кто-то из родителей чистокровный?       — Мать урождённая Принц.       — Хех. Так и знал. У тебя ещё профиль довольно узнаваемый.       — Издеваешься?       Самому Северусу не нравилось его имя. Слишком оно какое-то мрачное, что лишь подтверждало догадку о том, что матери с отцом никогда не было хорошо, да и переврать его было проще простого. Чего стоит только мародёровское «Соплиус» или «Нюниус». А то, что он назвал «узнаваемым профилем» и вовсе не делало чести: дед изгнал из рода его мать за то, что та влюбилась в маггла, создавая ещё один повод для насмешек       — Нет, отчего же? Действительно красивое имя, со смыслом. Во всяком случае, лучше, чем «осьминог» или безликое в своей помпезности «дракон». А насчет внешности не беспокойся: красота в глазах смотрящего. — засунув травинку в рот, произнёс Отто.       — Легко тебе говорить. Отто — самое обыкновенное имя. Никто и прикопаться не сможет. Да и все заинтересованные любовными похождениями, наверное, от тебя глаз оторвать не могут: поджарый, с густыми волосами и около-голубыми глазами. — процедил Северус.       — «Отто», «краси-ивый», ну скажешь ещё! Чтоб ты понимал, никогда не нравилось это обычное немецкое «Отто». Лучше бы «Сладкоежкой» назвали. Ненавижу бездушные имена. Лучше некрасивое, но со смыслом, что ещё не истёрся. А насчёт внешности… Всего лишь уверенность в себе, вот и всё. — хмыкнул Сампсон.       — Ты странный.       — Спасибо.       — Это был не комплимент.       — А ты думаешь, я не догадался. Ты ж избавиться от меня хочешь, а я, зараза эдакая, всё не уйду да не уйду. Не надейся. В нашем роду все немного странные, а на правду не обижаются.       Отороги развёл руками, словно говоря: «Ну что поделать». И почему-то этот непринуждённый жест пробудил в Северусе какие-то странные чувства. Будто ему начал нравиться этот тип, будто не его он ещё несколько минут назад хотел закопать. Нет, это были вовсе не те чувства, что обуревали его рядом с Лили. Но оно тоже было по-странному тёплым, таким, что заставило его расслабиться в присутствии странного не-гриффиндорца, хоть и совсем-совсем слабым. Когда в последний раз Северус общался не по делу, не ожидая нож в спину? «Глупости какие!» — тут же сам себя оборвал он, и разозлившись, запрятал эти мысли поглубже. Может быть, когда-нибудь он ещё поразмышляет над этим. А сейчас лишь усмехнулся и выдал:       — Тебя вообще обидеть реально, дерьмовранский заучка?       — Не, это ты плохо стараешься. Нет смысла пытаться задеть именно меня. Скажу по секрету, многие люди обижаются не на то, что ты оскорбил именно их, а на то, что оскорбил их близких.       — Твой отец — министерская крыса.       — … Это так не работает. Поскольку я знаю, что ты никогда не видел моего отца и не слышал о нём. Да и то, что у нас вполне цивилизованный диалог, а ты просто пытаешься прощупать почву, тоже понижает градус возможного кипения чуть ли не до нуля.       — Странный ты.       — Уже было.       — Ах ты! — воскликнул Северус и замахнулся на Отто, а тот вскинул руки в примирительном жесте и расхохотался.       В Северуса будто ударила молния: эта сцена напомнила ему на то, как начинались ссоры родителей и как отец в пьяном угаре избивал мать. Примирительный жест показался ему мольбой о пощаде, а смех — болезненным криком. Парень в ужасе осел от осознания: он чуть не уподобился этому грязному животному…       Отороги заметил мгновенно переменившееся настроение слизеринца. Его глаза будто превратились в две зияющие чёрные дыры без намёка на жизнь. Сансону это совершенно не понравилось. Такой взгляд он знал хорошо: у него самого был похожий, когда он вспоминал то происшествие и Гюнтера.       Мгновенно подтянувшись, когтевранец мягко положил руку на плечо, как он надеялся, друга, и легонько встряхнул. Реакция последовала незамедлительно: Северус дёрнулся и в ужасе посмотрел на Отто.       — Я… — только и смог проронить слизеринец, глядя на обеспокоенное лицо когтевранца:       — Я… я… только что… — и опустил лицо, впившись руками в волосы.       — Тише, тише, всё хорошо. — Тихо, еле передвигая губами, произнёс Отто и приобнял Северуса за плечо:       — Ничего не случилось. Всё в порядке. Всё под контролем. — под рукой раздался приглушенный хрип. Видимо, помогло не сильно. Нужна встряска, но накричать — это последнее, что нужно делать: парень и так напуган.       — Ты ни в чём не виноват. — с этими словами Отороги прижал голову парня к своему плечу. Тот дёрнулся, но вырываться не стал и лишь сильнее прижался, издав всхлип.       Это был хороший знак. Значит, он уже потихоньку всплывает из пучины отчаяния. Спустя несколько долгих минут слизеринец пришёл в себя. Когда Северус отстранился и задёргался в нерешимости, попытавшись что-то сказать, Отороги его опередил:       — Так, я не буду у тебя ничего спрашивать или вызнавать через другие источники. Это твоё личное дело, и, как понимаю, тебе не очень хочется выставлять его на обозрение. Тем не менее, если когда-нибудь захочешь об этом поговорить, я всегда выслушаю. Не заставляй себя.       — С-спасибо. — позор, как он мог так расклеиться, да ещё и при постороннем…       — Ну, не будем об этом. — нарочито небрежно проронил Отороги и пошарился по карманам, — Будешь конфетку?       Отороги достал три цветных фантика. Северус недоверчиво посмотрел, и кинул диагностические чары: ни один, даже начинающий, зельевар никогда не будет есть или пить что-то, предварительно не проверив на наличие инородных веществ. Проверка показала, что в конфетах таковые отсутствовали, но он всё ещё колебался: «А вдруг?». Отороги не мог не заметить колебания нового друга и хмыкнул:       — Бери, вроде не отравлено! — зубами развернув обёртку, Отто отправил в рот шоколадку.       Глядя на непосредственность нового знакомого, Северус робко взял конфету, развернул фантик и аккуратно положил в рот. Что-что, а конфеты он ел редко, последний раз был ещё когда отец был более адекватным, а на устах матери изредка расцветала улыбка. Сейчас же это была непозволительная роскошь. Отороги тем временем снова лёг на спину и уставился в небо. В свою очередь Северус засмотрелся на водную гладь Чёрного Озера. Их окутала успокаивающая тишина. Прошёл час, прежде чем её разрезал звучный голос Отто:       — Знаешь, Северус, я же так и не извинился. Ни за то происшествие в поезде, ни за то, что какое-то время про тебя вынюхивал, ни за то, что следил за тобой.       — Хмф, — только лишь фыркнул Снейп, — И что?       — Прости, я не должен был. Слишком увлёкся перспективой найти того, с кем можно было бы поиграть в войнушку.       — Почему именно я? — скривился Северус, ему будто Мародёров не хватает.       — Потому, что ты смог бросить проклятие отложенного действия. К тому же беспалочковое невербальное. И я решил, что ты довольно сильный маг, который сможет сражаться со мной на одном уровне.       — То-есть, ты хотел ожесточённых боёв? — Северус неприязненно поднял бровь.       — Нет, хватило бы просто череды взаимных розыгрышей или спаррингов. Не люблю, когда издеваются над более слабым. Гораздо интереснее препираться с тем, кто может дать отпор и урыть в ответ.       — И это говорит когтевранец. Почему ты не на Гриффиндоре? Там все такие взбалмошные балагуры, как ты.       — Уговорил Шляпу. Просто Когтевран — самый нейтральный из четырёх. Гриффиндор же давно стал рассадником «чёрно-белой идеологии», а мне такое не по нраву. — отмахнулся Отороги, — Ты, как понимаю, тоже от неё не в восторге.       — Действительно.       Повисла неловкая пауза.       — Хэй, как ты смотришь на то, чтобы встретиться завтра? Ты идёшь в Хогсмид?       — Возможно. — коротко ответил Северус. На самом деле он не собирался никуда идти: в деревне без денег делать было нечего, разве что слюнявить витрины.       — Давай тогда встретимся у ворот.       Отто снова пошарил по карманам и, спустя несколько минут, извлёк жёлудь на верёвочке. «Да в его карманах даже чёрт ногу сломит, — подумал Северус, — Это ж надо забить их так, чтобы приходилось искать что-либо по несколько минут!»       — Судя по тому, что я о тебе узнал, Госпожа не особо-таки тебя жалует. Вот, держи жёлудь. Не зря же викинги использовали их в качестве оберега. Ну, бывай! — бросил Отто и ускользнул в неизвестном направлении.       Северус так и остался стоять, в непонимании уставившись на подарок в своих руках. Жёлудь с едва заметным магическим фоном. Странно… Интересно, сколько раз за день этот тип успел повергнуть его в шоковое состояние? Наверное, за всю жизнь он не удивлялся столько, как за сегодня. Странный, этот Отто, но, пожалуй, не такой уж и противный. Можно дать ему шанс.

☘☘☘

      Отто же в это время спрятался в одной из укромных ниш, и тихонько прыснул: друг был повержен и дезориентирован. «Шалость удалась» — эта идиотская мародёровская присказка подходила как нельзя кстати. Хотя почему идиотская? Прикольная даже, вот только используется гнусными людьми.       Вообще этот амулет он хотел где-нибудь спрятать или преподнести в качестве дара в одном из ритуалов праздника Колеса Года. Вроде бы и бесполезный, а вроде бы и помогает. Но, видимо, судьба распорядилась так, чтобы он отдал его «пацанёнку». На сколько он мог судить, его нигде особо не жаловали: ни дома, ни в школе. Панические атаки не возникают с ничего. Да и одежда вся такая, которую даже не в самых обеспеченных семьях не носят… Жалко пацана, но жалостью ничего не добьёшься. Тем более, что он её в свой адрес не потерпит. Так что пусть носит троицу рун «Кано-Феху-Вуньо», может, жизнь станет терпимей. Да хотя бы поможет скрываться от гриффов!       В конец развеселившийся Отороги отправился к эльфам на кухню: начало дружбе (хоть Северус этого пока и не знает) положено, а это следует отметить. Вообще этот слизеринец понравился ему с самого начала. Весь из себя такой неприступный и язвительный, но где-то внутри скрывается тот, кто просто хочет немного тепла и боится обжечься, иначе бы прогнал непрошенного гостя или ушёл куда подальше. «Всё-таки, слизерицы всегда были взрослее своих одногодок» — подумал Отороги и различил тихое шипение в ухо.

☘☘☘

      Придя в родные подземелья, Северус первым делом решил вскрыть подаренный жёлудь. Уж очень подозрительно Отто смылся, после того, как вручил этот своеобразный подарок. И что за «госпожа»? Так может зваться либо дама, принявшая обязанности лорда на себя, или какая-то высшая сущность. Слишком подозрительно. Слишком странно. Впрочем, Отто, по-видимому, по-другому и не может. Недо-гриффиндурок.       Северус осторожно отделил шляпку жёлудя от основного тела, которое оказалось полым. Внутри были начертаны какие-то знаки. «Руны!» — вспышкой пронеслось в голове осознание. Вот только знать бы какие…       Слизеринец достал учебник по рунам. Отто был не намного старше него, поэтому есть большая вероятность того, что они будут в начальных учебниках. И был прав: данная связка рун была стандартной для создания оберегов и, пожалуй, являлась самой простой.       «Хм, раз он не хотел навредить, то почему же так поспешно ретировался? — спросил у самого себя Северус, — Да он же поиздеваться хотел! А Госпожа — это удача, значит». Слизеринец хмыкнул: действительно, «не жалует». Да ещё с первого курса, если не с самого начала.       Ладно, на первый раз такую шутку Северус простит. Всё-таки, этот недо-гриффиндурок хотел как лучше. На душе потеплело, и слизеринец прикрыл глаза.