Мы станцуем на кладбище!

      Северус уже некоторое время гипнотизировал взглядом амулет, который так бесцеремонно всучил ему новый знакомый. «Странный он какой-то… вроде из синих, а вроде и из красных…» — подумал Северус. Впрочем, это не его дело.       Прежде всего, хорошо бы понять, как к этому всему относиться. Немного поразмыслив, слизеринец пришёл к выводу о том, что у него катастрофически мало информации об этом «Сампсоме». Почему же он не собрал на него досье ещё после происшествия в поезде? Просто с подачи мародёрской шайки у него возникло слишком много недоброжелателей, а распыляться на каждого нет ни сил, ни времени. Кто же знал, что та стычка будет не последним актом общения? Северус глубоко вздохнул, и посмотрел на время. Ещё немного, и начнётся ужин. Это было почти идеальное время для сбора информации: да, жертва могла легко обо всём догадаться, но этот риск стоил того: во-первых, дерьмовранец первый начал и сам это признавал, а во-вторых, нужно было успеть до отбоя, поскольку уже завтра должен состояться поход в Хогсмид с вышеупомянутой фигурой.       Потянувшись, Северус надел мантию и направился в Большой Зал. По дороге туда он успел порасспрашивать со-факультетников с четвёртого курса, которые, предположительно, периодически должны были пересекаться на спаянных парах с когтевранцами, но оказалось, что никакого «Отто Сампсона» в природе не существует. Зато был некто под названием «Отороги», который, вот незадача, обладал уж больно созвучной фамилией «Сансон». Северуса охватила злость: ну да, чего он хотел? Человеческого отношения? Да-да, конечно.       «Да пошёл ты!» — еле слышно прошипел слизеринец. Конечно, он понимал, что когтевранец не назвался настоящим именем или фамилией потому, что просто не хотел предвзятого отношения: всё-таки, палач — профессия страшная, а если уж она прочно вплелась в саму родовую суть… Бр-р-р, пожалуй, с этим лучше не шутить. Понимать-то Северус это понимал, но как доверять тому, кто солгал даже в этой малости? Что-то ему уже окончательно разонравилась идея того, чтобы идти в этот злосчастный Хогсмид. Впрочем, он уже согласился, Сансон будет его ждать, а не придти будет чревато «улыбкой» на шее, верёвкой или ещё чем похуже. Смирившись, Северус вздохнул и продолжил сбор информации. Всё равно рыпаться уже поздно…

☘☘☘

      Северус лежал в кровати и обдумывал полученные сведения. Как ни странно, дерьмовранца на ужине не было, что дало почти полную свободу действий. Хоть и нельзя сказать, что слизеринец от этого хоть что-то получил, ведь информации даже у одногодок «Отто» было столько, что даже кот так мало не плакать не может.       Было достоверно известно лишь то, что Сансон — нелюдимый мутный тип, которому что-то нужно от Снейпа, но что именно — не знает никто. Вряд ли он вдруг решил обзавестись собственным вассалом и привязать многообещающего зельевара к роду, поскольку они обычно очень долго выжидали и прощупывали потенциальных вассалов, мол, должна дать добро воля магии.       «Если дело не в зельях, то… Да ну, быть не может! Это же безумие! Прямая дорога в Азкабан!» — догадка пронеслась в голове Северуса.       По всей видимости, ему предстоит выкрасть личную вещь какого-нибудь аристократа. Всё бы ничего, но есть немало ритуалов по наведению сильной порчи. Такой, которая медленно выедает жертву изнутри, не оставляя шанса на спасение. Конечно, большинство из них относилось к истинно «чёрному» разделу магии и уже истёрлось во времени, но… это же Сансоны. Кто знает, что лежит в их библиотеках? Вполне возможно, что утерянные записи Герберта Аврилакского или «Синей Бороды». Даже если династия палачей официально началась с 17 века, скорее всего, магический род как таковой уходит корнями куда глубже: профессия палачей появилась ещё в 13, а как известно, палачи всегда были друг с другом в родстве. «Бр-р-р, об этом лучше не думать» — Северус вздрогнул и активно замотал головой, пытаясь вытряхнуть страшные мысли. Кто знает, что с ним сделает этот палач и его родственники? Наверное, даже Азкабан будет лучше. Так что Северус сделает всё возможное, чтобы не допустить конфликта и как можно скорее оборвать с французом все связи. Но вот как это сделать… Ладно, всё равно вся ночь впереди, за это время он обязательно что-нибудь придумает.       Но он не придумал. Мало того, что палач непредсказуем, так и те мимолётно брошенные оскорбления тоже не склоняли ситуацию в пользу слизеринца. Да, Сансон говорил, что не обиделся, но может быть и так, что он — первоклассный актёр, который решил «подать блюдо холодным».       В эту ночь Северуса решили замучить кошмары. Сначала ему явился извечно пьяный отец, что избил его до полусмерти. Северус едва смог отбиться и затеряться в лесной чаще, где его встретил маг в тёмных одеяниях и, вытряхнув душу, обратил в инфернала. Немёртвый Северус безвольной куклой не понимал, что делать и куда идти, как вдруг, ведомый каким-то зовом очутился перед домом, где его ожидала мать. Она тихо что-то шептала, ведь тот ублюдок ненавидел, когда «ведьма раскрывает рот и мешает честным людям». Спустя мгновение в глазах всё померкло, и он держал на руках её тело… «Нет, не тело» — ужаснулся Северус. То были обглоданные кости. Он ощутил кровавый привкус во рту, и в голове, одна за другой, возникали картины о том, как он пожирает собственную мать… Северуса стошнило. Он судорожно прижимал к себе единственное, что он ещё не успел сожрать. Голову. Её лицо, застывшее в вечной гримасе смирения, её ныне безжизненные, глаза, что… изредка загорались, но всё чаще отображали беспокойство за него, глаза, что больше никогда не… Нарастающую панику прервал чей-то смешок. То был Тобиас. Сердце Северуса, что ещё секунду назад заходилось в бешеном темпе, остановилось, ухнуло вниз. «Ты такой же, как и я. Ну, как это было? Её тело?» — маньячно оскалился Тобиас. Жёсткий смех отца выдавил из Северуса все чувства. «Чудовище! Ты ещё большее чудовище, чем я!» — выкрикивал Тобиас, заходясь слюной, перед тем, как достал ружьё и выстрелил ему прямо в грудь…       Северус очнулся. В голове били набатом слова Снейпа: «Ты такой же», «такой же», «такой же»… Во рту пересохло, горло раздирало от жажды, а во рту разливался металлический привкус от прокушенной щеки. Северус вспомнил тот день, когда дал себе клятву, выжженную адским пламенем в сердце, — «не уподобляться этому ублюдку. Никогда не пить. Никогда не издеваться над более слабым»…       Погружённый в мрачные мысли, Северус не сразу заметил, как незаметно подкралось время сбора в деревню. Тяжело вздохнув, слизеринец начал собираться — на завтрак всё равно не успеет, а Сансон… Мордред бы его побрал, вполне может разозлиться за его опоздание. Вот бы он действительно оказался просто идиотом-задирой, который захотел дать «нищему полукровке» надежду на крепкую дружбу, а после её разбить…       Спустя несколько минут Северус уже стоял у ворот школы, нервно теребя рукава мантии. Так прошло сначала пять минут, потом десять, пятнадцать, и только он облегченно вздохнул и засобирался уходить, как…

☘☘☘

      Отороги очнулся. Он отчаянно не понимал, что заставило его так рано проснуться, да ещё и в выходной. Угомонив своего «стража пробуждения» (то был небольшой полу-механический дракончик), Оторо лениво потянулся и зевнул, немного приходя в себя, но стоило взглянуть на часы, как осознание обрушилось на него ведром ледяной воды: он обещал! Он обещал Северусу, тому «пацанёнку», что они вместе пойдут в Хогсмид, а сейчас уже почти 10! Ещё немного до того, как все начнут уходить, а его шанс да дружбу уйдёт окончательно!       Вскочив с кровати, Оторо начал быстро одеваться и вдруг припомнил все бытовые чары, с помощью которых мигом привёл себя в порядок, и вихрем вылетел из гостиной, упрекая за забывчивость и сонливость. Наверное, так он бегал только от стаи гулей и прочей обезумевшей нечисти после очередного неудачного ритуала…

☘☘☘

      Вот Отороги уже почти добрался до ворот. Там его уже ждал Северус, который уже начал уходить. «Была не была» — подумал Оторо и прокричал во всю глотку:       «Северус!» — тот от неожиданности споткнулся и распахнул глаза.       «Северус! Се… ве… р…с» — пары секунд хватило, чтобы Отороги до него добрался, и сейчас он тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание, — «Я… тебя… догнал…»       На лице слизеринца за считанные секунды отобразилась непередаваемая гамма эмоций: удивление и злость, а затем и ужас, сменившийся обреченностью.       — Ну и? Зачем пришёл? — упавшим голосом бросил Северус.       — Как это зачем? Мы же договаривались… Я же обещал… — в непонимании уставился на товарища Отороги, медленно продвигаясь к выходу за территорию Хогвартса. От него не укрылась резкая перемена в настроении слизеринца: вчера они, вроде бы, нашли общий язык и разговорились, а сегодня тот встретил его будто… палача? — догадался Отороги. Ну да, конечно, любой уважающий себя змей должен знать, с кем общается, и не было сомнений, что Северус уже точно знал его настоящие имя и фамилию, разумеется, вкупе с их «тёмным прошлым». С этим нужно было что-то делать. Отороги и даром не сдалась подобная насильственная дружба. К общению должны стремиться оба, а не только один он. «Чтож, была-не была» — подумал Отороги и решил действовать напролом, как и всегда, когда что-то шло не так:       — Кстати, ты ведь уже знаешь моё настоящее имя? — когтевранец убрал руки за голову и развернулся так, чтобы видеть лицо собеседника, продолжая идти, только задом наперёд.       — О-о чём ты? — застигнутый врасплох слизеринец попытался отвертеться.       — Да так, ни о чём. Просто семейная подозрительность проснулась, ведь ты нервничаешь больше, чем преступник перед допросом. Охо-хо, судя по всему, перед пожизненным в Азкабане. — попытался вытащить из Северуса хоть слово Отороги, прикидываясь чистокровкой, наивно полагая, что такое поведение сможет хоть немного успокоить друга, ведь так и ведёт себя большинство слизеринцев.       Увы, это не помогло. Северус ещё больше разнервничался. «Что ты творишь, Сансон, ты идиот. Давай попытаемся помягче.» — только и мог вздохнуть когтевранец.       — Знаешь, Северус, я тебе решил ничего не говорить, да и вообще соврать обо всём, что касается моей семьи, как раз-таки из-за этого.       — Из-за чего? — осторожно переспросил слизеринец.       — Ну а ты сравни то, как ты ведёшь себя сейчас с тем, что было вчера. Так что смелее, скажи же вслух, кто я на самом деле.       Юный змий задумался. Он не знал, как стоит поступить: с одной стороны, Сансон пытается с ним сблизиться, не задевая чувства самого Северуса, а с другой, это же Сансон. Послышался обречённый вздох. Неужто он навлёк на себя беду?       — Клянусь честью и собственным гробом, что не имею никаких плохих намерений в сторону Северуса Снейпа и не буду ему вредить до тех пор, пока он не навредит мне или моим близким. — поклялся Отороги, видя, что так дело никуда не пойдёт, — Этого достаточно?       — В-вполне… — распахнул от удивления глаза Северус. Для старых и древних семей клятва на чести была далеко не пустым звуком и, как он надеялся, палачи тоже не исключение, ведь те, если подумать, служили на благо государства. Что до клятвы на гробу, ему ещё предстоит узнать. Украдкой бросив взгляд на представителя этой профессии, Северус отметил ожидающий взгляд и дрожащим голосом произнёс:       — Ты… Отороги Сансон… из семьи потомственных палачей.       Послышался неловкий смешок.       — Ну же, смелее! Никто ещё не умер от того, что произносил нашу фамилию, будь то раза три, четыре или даже тринадцать! — всплеснул руками Отороги, — Ещё раз, назови имя моего рода!       — С-сансон!.. Сансон! Сансон! — выкрикивал Северус, подбадриваемый одним дерьмовранцем, изрядно покраснев.       — Поздравляю, теперь ты избавился от одного из своих страхов! — крутанулся на месте Отороги и легонько хлопнул Северуса по плечу. — Вот видишь, ничего страшного. Я ж не Гриндевальд какой.       — Н-ну, знаешь ли… поверить в то, что хоть кто-то способен убивать по десять человек в день, и при этом не испытывать от этого никакого удовольствия или не сойдёт с ума? Да скорее маггл подружится с магом! — смущённо буркнул Северус и без того красный, как рак после выкрикивания фамилии одного дерьмовранца.       — Хех, ещё как возможно. — Отороги на это лишь усмехнулся, — Тот, о ком ты говоришь, на самом деле в какой-то период казнил и по 20 человек в день, но в то же время был тем ещё добряком. Он оплакивал едва ли не каждую жертву, павшую от его рук, а вне бытия палачом, спасал десятки жизней врачеванием в попытке замолить грехи.       Слизеринец задумался: он никак не ожидал, что его будут просвещать в такие исторические нюансы, а фразу про десять убиенных в день изначально вообще не воспринял всерьёз. Увы, но реальность оказалась куда кровожаднее… Когтевранец же с удовольствием отметил задумчивое лицо собеседника.       — И всё же, не могу утверждать, что в нашей семье не было головорезов вообще. Об этом не говорят, но были и исключения из правил. Например, младшая сестра того самого нашего предка, рьяно исполняла свой долг и отдавала всю себя работе.       Глядя на то, как в глазах товарища заиграли опасливые огоньки, губы Отороги расплылись в усмешке, и тот поспешил добавить:       — Но она занималась не только казнями, но и руководила охраной в Версале. А насчёт магглов… Ты пытался поговорить хоть с кем-то из них?       — Мне и не надо проверять, возможна ли дружба между ними и волшебниками или нет. Достаточно лишь взглянуть на отца. — то, как Северус произнёс эти слова, заставило Отороги поёжиться, и тот не осмелился продолжать тему.       — В-в любом случае, быть палачом ещё не значит быть безумцем или маньяком. Да и ты разве слышал, чтобы в Хогвартсе был убит хотя бы один ученик за все три года, что я здесь пробыл?       — Но это ещё не значит, что этих убийств не будет.       — Эх, ты совсем-совсем мне не доверяешь? — притворно всплакнул Отороги, — Я же ничего плохого тебе не сделал…       — Напомнить про слежку, от которой у меня до сих пор мурашки по коже? — парировал Северус. — Ладно, Сансон, притворимся, что этого не было. Выкладывай, зачем потащил сюда.       — Как это «зачем»? Разве не все школьники от мала до велика стремятся вырваться из древнего замка и отправиться по кабаньим долинам? — Отороги театрально развёл руками.       Не то чтобы Северус был неправ, высказывая скептичное отношение к деревушке — там и правда было практически нечего делать, если у тебя нет денег. Обычно все выходили из школы лишь для того, чтобы затариться и пропустить стаканчик-другой у мадам Розмерты… Но в первое воскресение сентября (или второе, если сентябрь начинался в выходные) сюда приезжали музыканты и циркачи, отдавая дань тем временам, когда сами они учились в Хогвартсе. Да и на празднования Колеса Года устраивались особенные мероприятия, а сейчас было время, как раз-таки Мабона… Впрочем, Отороги не собирался просвещать юного товарища в такие подробности — лучше покажет, так эффект будет ярче. А пока он принялся забалтывать бедного слизеринца всякой чепухой, по типу: «Пивз отобрал тесты у Биннса и подсунул листы из сборника похабных шуток» или детскими вопросами, как «Какой у тебя любимый цвет?», причём так, что Северус и сам невольно начинал втягиваться в разговор.       День на удивление выдался солнечным. Лучи красиво проходили сквозь листья деревьев, что стали понемногу окрашиваться в осенние оттенки. В кратких перерывах между болтовнёй, Отороги не раз обращал внимание Северуса то на белку, пробегавшую мимо, то на деревья с каким-то непередаваемым восторгом… Слизеринец не понимал — палачи не должны так радоваться такой мелочи… Или должны? Впрочем, эти измышления он решил оставить до лучших времён, а сейчас будет просто наслаждаться прогулкой. Пожалуй, Северус ещё долго не сможет признаться самому себе, что поход в Хогсмид оказался для него не очередной обременительной проблемой, а чем-то приятным. Позже, в слизеринских подземельях, он не раз будет сокрушаться о своей опрометчивости, ведь как он только мог позволить себе настолько расслабиться? Но то будет потом, а сейчас он… наслаждался жизнью. Удивительно, но он уже давно не ощущал себя так… ведь даже его отношения с Лили омрачились с тех пор, как… как она стала одобрять межфакультетскую борьбу, наверное… или то произошло тогда, когда она начала всё больше и больше времени проводить с гриффиндорскими друзьями, лишь изредка встречаясь взглядами с Северусом?       «Хватит» — мотнул головой слизеринец, отгоняя непрошеные мысли и приходя в себя. Оказывается, они уже вошли в деревню, и сейчас его ведут к площади. «Странно, а я думал, его ничто не может заткнуть» — промелькнуло где-то на задворках сознания, и он замер.       Вся площадь была украшена цветами. Каких тут только не было! Повсюду пестрели красные, жёлтые и оранжевые, где-то виднелись розовые, фиолетовые и даже белые. В венках, в горшках, в гирляндах из листьев… В воздухе витал аромат свежей выпечки и можжевельника. А люди! Они все были облачены в яркие осенние цвета, среди которых можно было заметить и небольшие зелёные элементы. Они все пили, ели и танцевали под игру бродячих музыкантов (среди которых были и школьники). Те выступали на импровизированной сцене и собирали пожертвования: тут и там то и дело пролетала шляпа, прося отсыпать мелочи.       Северус смотрел на открывшееся великолепие, приоткрыв рот. Такого он никогда не видел: даже в Хогвартсе не было настолько оживлённо, даже там не было этой чарующей атмосферы, которая исходила от всех людей, что пришли на эту площадь… Северусу нестерпимо сильно захотелось стать частью этого неведомого празднования… Но сейчас он в своих истёртых чёрных одеяниях казался тёмным пятном, которому здесь, среди всех этих весёлых людей… Стало горько. Он повернулся, чтобы попрощаться с Отороги и тихонько уйти из этого места, как тот издал короткий смешок и, не дав опомниться, обернул вокруг его шеи вязаный шарф… оранжевый, сменяющийся коричневыми и жёлтыми полосами… Северус поднял на друга изумлённый взгляд, словно спрашивая, «неужели я тоже…?». На что Сансон усмехнулся, словно говоря: «Да, Северус, теперь ты один из нас», попутно распахивая тёмно-коричневый плащ, являя миру оранжевую клетчатую рубашку. И они устремились в самую глубь площади, отплясывая вместе со всеми какой-то хаотичный, жизнерадостный танец. В сердце разливалось не ведомое доселе тепло. Оно опьяняло, наполняло каждую клеточку его тела, уносило в неведомые дали…       Опомнился он лишь когда округу залило красное марево заходящего солнца. Они с Отороги сидели за одним из столиков и потягивали брусничный сок и ели ароматные булочки с корицей: то была благодарность за помощь с разбуянившимся посетителем. Не только ведь отплясывать, так никакой энергии не напасёшься! По большей части они разговаривали, скрывшись где-то на укромной лавочке, вдали от той бурлящей атмосферы, хоть и праздничные всполохи долетали даже до неё вместе с музыкой… Ещё ни разу Северус не чувствовал себя настолько счастливым… дома это было просто невозможно, а в школе он ощущал себя лишь тёмным пятном, грязным, незначительным. Хотя скорее всего, он просто впервые ощутил себя причастным. Как бы абсурдно то ни звучало, но одно лишь присутствие Сансона сделало этот праздник лучше, и дело было вовсе не в том, что тот подарил ему шарф (бесспорно, без него Северус бы развернулся и ушёл), но если бы Отороги оставил бы его после этого одного, было бы уже не так весело… Хоть тот и выбесил его очередной своей выходкой: этож надо было — всё так тонко подстроить! И предложение прогуляться по Хогсмиду, и Мабон, на который так удобно они попали, и даже этот шарф! И эта наглая дерьмовранская рожа ещё спрашивает: «Ну, как тебе твой первый Мабон?». Откуда ему было знать? От вечно пьяного папаши? Или от магглов? Хотя о чём-то таком упоминала мама, но у них не было и шанса отметить это событие… А вот самым возмутительным в этой истории было то, что «специально» был лишь шарф! Да уж, дуракам везёт…       Но вот пришло время возвращаться в Хогвартс. Северус ещё раз окинул взглядом украшенную площадь и глубоко вздохнул: не хотелось уходить из той осенней сказки, но, увы, он и сам понимал, что выдохся и сил хватит лишь на то, чтобы доползти до кровати.       «Не переживай, мы сюда ещё обязательно вернёмся» — пообещал Отороги, глядя на притихшего друга. Он уже давно понял, что в жизни того было не так уж много радостей, и сегодняшнее празднование сильно выбивалось из колеи… «Я позабочусь о том, чтобы у тебя тоже было немного счастья» — про себя добавил Сансон. Он считал, что в жизни каждого человека должны быть по крайней мере две вещи: семья и друг. И после — гроб и посмертие.       Когда они уже вышли из Хогсмида, Северус попытался вернуть Отороги шарф со словами: «Это же твоё… Я не могу просто взять и забрать его у тебя, тем более, если, как ты говоришь, он твой любимый…». На что тот ответил: «Не стоит, теперь он твой. Пусть останется на память, а у меня он будет просто валяться без дела».       Оставшуюся дорогу они провели в молчании, каждый думал о чём-то своём. Было уже темно, и на небе загорелись первые звёздочки… И лишь тихая песнь Отороги мешала сгуститься тишине:

Мы, боги, дадим вам эту землю, Но, поскольку создана она нашими руками, Мы не покинем ее совсем. Мы будем в белом тумане, что липнет к горам. Мы будем тишиной, что нависает над озерами. Мы будем радостным плеском рек. Мы будем тайной мудростью лесов. Долго еще после того, как дети ваши забудут нас, Будут они слышать нашу музыку солнечным утром И видеть, как наши огромные белые кони Поднимают свои головы от горных озер, Отрясая ночную росу с косматых грив. И в конце-концов они поймут, что вся красота мира, Восходит к нам, И что их битвы — всего лишь эхо наших битв…