By The Light of The Second Moon

Следующий день длится будто вечность. Утро медленно отступило, затем обед, вечер — весь день как в тумане, длинный и пасмурный. Тебя ни разу не привлекали к работе. В операционной не требовалась помощь, никаких дел по дому — ты даже хотела найти Мелли и спросить, надо ли присмотреть за Лией, или помочь ей с шитьем. Все тебя отпустили. Ты подумываешь прокрасться на улицу вечером, найти купающийся в лучах солнца корабль по другую сторону от Большого леса. Может, встреча с тем дружелюбным странником поднимет настроение. Но тебя смущает одна мысль о том, что кто-то может тебя увидеть и доложить Отцу. Как бы ты ни была разочарована, как бы тебя не напрягала его строгость — ты совсем не хочешь его подвести или расстроить. Ты знаешь о причиненных ему страданиях, о том, как сильно он переживает за тебя, потому что ему пришлось стать свидетелем того несчастного случая, забравшего у тебя Мать. Хотя ты даже не знаешь, как она умерла, потому что была совсем юной. Однажды вечером, когда ты убиралась после ужина, Тетя призналась, что ты очень похожа на свою Мать. Ты взглянула на нее, когда она резко умолкла, ее пальцы впились в прилавок, на глазах навернулись слезы, пока она говорила. — Ты так похожа на Ламарну. У тебя ее красота и душа. Это первый раз, когда она упомянула ее имя в твоем присутствии, больше она не затрагивала эту тему. Теперь понятно, почему твоя семья так переживает за тебя — они боятся, что история повторится, тот огонь, что горит в твоих глазах, когда-то так же пылал в ее. Даже если так, такое сравнение с Матерью нечестно по отношению к тебе, ты ведь ее даже не знала. И никогда не узнаешь. Всю жизнь ты стремилась найти тот заветный баланс между послушанием и свободой. Ты хочешь быть счастливой, но не хочешь доставлять проблем им. За долгие годы тебе впервые удалось добиться справедливости. Поэтому не стоит рисковать и портить все своим легкомыслием. Ты подождешь, как и всегда, наступления второй луны. Впрочем, ничего уже не может быть хуже того колоссального стыда от прошлой ночи. Ты провела целый день в своей комнате, покидая ее только чтобы поесть, поэтому ты, оставленная всеми, обдумываешь встречу с ним снова и снова. Вспоминаешь все то, что не сказала ему, хотя стоило бы. Почему он был так суров, откуда он прибыл, как долго он планирует провести здесь? Несмотря на грубые слова и оскорбления в твою сторону, все же в нем что-то есть. Что-то заманчивое, что заставляет тебя думать о нем. И это так неправильно, ведь он отнюдь не хороший человек. Он довел тебя до слез. Воспоминания активировали защитный механизм — неконтролируемую ярость, и теперь ты ругаешь себя не за невежество, а за то, что позволила забраку говорить с собой в таком тоне. Ты решила, что если вы еще раз встретитесь, ты перестанешь суетиться и отключишь свое эго. Ты не дашь ему насладиться унижениями. Ущемленная гордость обороняется стойкостью и оптимизмом, который пробивает себе дорогу через неуверенность, но, по крайней мере ты полна решимости в данную минуту. Обстоятельства должны сыграть тебе на руку. Если это подразумевает покупать информацию от посторонних за кругленькую сумму, чтобы узнать больше подробностей о галактике, — так тому и быть. Еще не хватало, чтобы незнакомец лишил тебя мечты. Даже если слова названного жестокого незнакомца жалят и кусают, как туки.

***

Ночь накрыла собой Большой лес, пока ты наблюдала за ним из-за окна. Вторая луна медленно вальсирует по небосводу, в операционной тихо и темно, а ты предвкушаешь свой задуманный побег. Настал долгожданный час. Сейчас ты занята обычной рутиной: хватаешь пенал с карандашами, спускаешься вниз по стволу дерева, минуешь забор и молча бредешь в сторону леса, а луна любезно освещает тебе путь. Ты ступаешь на мягкую поляну, вдыхая яркие ароматы мха, свежей земли и зелени — здесь так тихо, но совсем не страшно, а наоборот, даже слишком мирно и спокойно. Ты слышишь только хруст и шуршание травы и листьев под ногами, которые погружают в знакомое молчание Большого леса. Вскоре ты находишь дерево с гнилым дуплом, куда спрятала блокнот для рисования. Ты забираешь его и проходишь вглубь леса, намереваясь пробраться на другую его сторону, ко второму космическому кораблю. Прокладывая себе дорогу, ты размышляешь — что, если его там больше нет и ты потратишь целую ночь на бессмысленные блуждания? Эти часы так драгоценны, не хочется прожигать их впустую. В конце концов ты решила залезть на толстое дерево, возвышающееся над поляной, там ты сможешь занять выгодную позицию, чтобы посмотреть, не улетел ли звездолет. На полпути к верхушке дерева нервы на исходе, ты боишься смотреть вниз. Огромная высота пугает, желудок предательски вздрагивает при каждом новом вскарабкивании наверх. Ты решила на минутку присесть на соседнюю ветку, перевести дыхание. Отдохнуть, чтобы унять беспокойство. Чтобы отвлечься, ты начала листать свой скетчбук от начала до самого конца, взглянула на недавний портрет. К своему же удивлению ты заметила, что он довольно хорош, и невольно улыбнулась. Ты идеально передала претенциозный хмурый вид забрака, в твоем исполнении он выглядит точно так же, как тогда, когда он сказал тебе, что ты его раздражаешь. Ты сдержала смешок, пробежала глазами по рисунку еще раз, полностью довольная собой. Эти испытывающие глаза… Каким-то образом тебе удалось передать могучую тяжесть этого пристального взгляда. Тяжесть, которую ты ощущаешь на себе даже сейчас… — Зачем ты вернулась? Его голос, звонкий как гром, напугал тебя, лишил возможности ухватиться за прочный ствол дерева, ты едва не упала с ветки. Ты чертыхнулась, взбешенная тем, как бесстыдно он подкрался к тебе, еще и задал такой дерзкий вопрос — это твоя родная планета, ты ходишь сюда каждый день на протяжении всей своей жизни. Но его глубокий, насыщенный электричеством голос, звучит совсем рядом, и ты почти забыла об этой беспардонной грубости — почти. Ты тут же обернулась на звук. Он сел напротив тебя, копируя твои движения, на ветку соседнего дерева. Он словно хищник в засаде, его едва можно разглядеть через переплетения листьев, его взгляд — снова оценивающий — сконцетрированный и готовый ко всему. Ты не заметила, что он следил за тобой все это время, не было никаких признаков того, что он находится где-то поблизости. Только сейчас ты поняла, в какой опасности находишься, еще и так высоко над землей, не имея возможности убежать, пока он высматривает тебя из темноты. Ты заставила себя проглотить разбушевавшуюся тревогу. Не позволишь ему снова себя запугать. Просто проигнорируешь его присутствие, как и его вопрос, как он когда-то проигнорировал твой. Ты перевела взгляд с опасного забрака на его безобидную копию, нарисованную тобой. Боковым зрением ты уловила, как его фигура сразу же расслабилась. Ты украдкой снова бросила на него взгляд, пока он менял позу: свесил ноги с ветки и разместился на дереве поудобнее. Небольшая волна облегчения прокатилась по твоему телу, когда ты поняла, что он больше не собирается на тебя нападать, словно бешеное животное. Он все так же безмолвен, его взгляд непреклонен. Ты сделала вид, что просматриваешь содержимое своего альбома, перечитываешь отрывки написанной тобой же информации, хотя на самом деле ты не можешь даже вникнуть в суть предложений. Его пристальный взгляд отвлекает. После нескольких минут в абсолютной тишине ты решила разрезать напряжение. — Почему ты так пялишься? — спросила ты, придавая голосу максимально не заинтересованную интонацию. Можно было поклясться, ты заметила в его чертах промелькнувшую ухмылку. Он молчал. — Теперь ты меня раздражаешь. — резко выпалила ты, ни тени жалости в этом тоне. Он тихо рассмеялся. Удивительно, но его смех подействовал на тебя, как успокоительное. Ты сразу же отругала себя за сентиментальность. — Неужели я так сильно тебя обидел? — он спросил, не без нотки сочувствия. Ты ответила положительно и бросила на него суровый взгляд для пущей убедительности. Он поджал под себя ноги, скрестив их, умело балансируя, стоя на руках на ветке, которая в разы тоньше той, на которой сидишь ты. Вы долго наблюдали друг за другом, потом он едва заметно кивнул, улыбнулся, и ответил: — Прошу прощения. Твое лицо залилось краской, улыбка растянулась на все лицо, — его извинения действительно тронули тебя до глубины души. Хаос, какая же ты слабачка! Он больше не пытается тебя напугать, но теперь в его планах явно кроется соблазн. Ты поднимаешь на него взгляд и почти шепотом говоришь: «Хорошо». Снова стало тихо, и хотя кажется, что его устраивает такое молчание, тебе стало совсем не по себе. Поэтому ты решила все-таки ответить: — Я вернулась, потому что прихожу сюда каждый день. — Что, посреди ночи? — искренне любопытно поинтересовался он. — Мне нравится лунный свет. — ты указала на небо, где между пушистых крон деревьев промелькнула сияющая луна, плавающая в россыпи звезд. — Это… красиво. Снова пауза. Потом он прошептал одно единственное слово. — Мол. — Что? — Это мое имя. Меня зовут Мол. Ты кивнула, немного удивленная, и представилась в ответ. Его хмурые черты немного разгладились, а лицо озарилось светом, когда ты произнесла свое имя вслух. Это знакомство заставило твое сердце трепетать. Мол. Оно подходит ему. Такое же пугающее. — Ты не можешь снова спросить меня, почему я здесь. — сказал он, будто устанавливая особые правила для вашего дальнейшего взаимодействия. — Потому что я не скажу. Неважно, насколько… тебе интересно узнать. Ну конечно. Хотя разочарование уже заклубилось в груди, ты кивнула. Ты умеешь хорошо справляться с неведением, умеешь жить, игнорируя секреты. Ты задумалась, почему бы ему просто не солгать, если он не может или не хочет говорить правду? Теперь ты не можешь отделаться от ощущения, что он таким образом дразнит тебя. — М-м, понятно. Конфиденциальная информация. — ты закатила глаза, откинулась назад, и прильнула спиной к коре дерева, потом снова посмотрела на него. Он моргнул, как бы в подтверждение, затем слегка ухмыльнулся, будто бы подозревая что-то. — Что? — ты не выдержала его взгляд. — Ты такая странная. — он немного удивлен. — Я?! Он кивнул. Что ж… действительно, это ведь ты лазаешь по деревьям ночью в полном одиночестве. Ты смущенно поджала губы, но молча с ним согласилась. Этот жест, видимо, и вызвал низкий смех забрака, так сильно напоминающий рык дикого зверя. Внутри живота все перевернулось. — Мне тебя теперь тут каждую ночь ловить? — он спросил тихо. — Ты имеешь в виду, ловить ли мне тебя? — ты настояла на своем. Хитрая улыбка. — Да. До поры до времени. — он подумал немного и снова спросил — Ты бы препочла, чтобы мы не пересекались? Нет. Он вызывает у тебя неподдельный интерес, это самый интригующий человек, с которым ты когда-либо общалась. Слезы подступили при мысли о том, что все может так внезапно закончиться. Ты не выдала своего нетерпения, и поэтому решила ответить так безучастно, насколько это было возможно. — Нет-нет, я… мне нравятся чужеземцы. — ты кивнула на свой скетчбук. — Даже если они… не всегда честны со мной. Или, в случае с тобой, если они утаивают правду. Ты попыталась скрыть свое возмущение, сверкнув улыбкой. Ты не уверена, что сработало, ведь он никак не отреагировал. Теперь нужно задать вопрос, мучавший тебя целый день. — Что… что конкретно было выдумкой в моем альбоме? — ты смотришь на него с тоской в глазах. Он чувствует это, и его взгляд ненадолго переключился с твоего лица на блокнот для зарисовок. — Много чего, — он не вдается в подробности. — Ты очень помог. Огромное спасибо! — ты показательно съязвила. Твой сарказм его не впечатлил. Он выглядит так, будто сомневается, задавать ли следующий вопрос. — Почему ты просто не улетишь отсюда и не посмотришь сама? — спросил он с разгоревшимся любопытством. Если бы он только знал, что стыд и смущение внутри тебя горят так же ярко, как и жажда узнать — каково это. Если бы только все было так просто. — Потому что… — ты думаешь, как правильно сформулировать такую жалкую мысль, и останавливаешься на… — это невозможно. Он принял ответ даже слишком просто, и больше не расспрашивал об этом. — Могу я задать еще один вопрос? — Ты только что это сделал, — ты хихикнула. Он подозрительно улыбнулся в ответ. — Зачем ты залезла сюда? — Я хотела рассмотреть получше, — ты пожала плечами. Его взгляд метался сверху вниз, затем снова к тебе, можно было подумать, что он верит в это с трудом. — Я как раз хотела взять небольшой перерыв, когда таинственный чужак решил устроить мне допрос. — ты добавила ехидно. — Таинственный, — повторил он, и его издевательская ухмылка превратилась в зловещий оскал, от этого зрелища у тебя внутри все затрепетало. — Хотя, полагаю, больше не чужак. — Знакомый, я бы сказала. — Да, — он растиягивает это слово чересчур коварно. Даже не пытаясь скрыть то, как его глаза лениво, но нагло скользят по твоему телу. Он что… флиртует с тобой? Щеки вспыхнули, сердце учащенно забилось. Надо признать, ты наслаждаешься этим пристальным взглядом, то, как он заставляет тебя чувствовать себя желанной и вызывает в голове все более неуместные образы. Ты удивилась нарастающему теплу между бедер, нужно наконец придумать способ перестать забегать вперед. Ты разорвала зрительный контакт и посмотрела в ту сторону, где должен стоять космический корабль. Может, стоит рассказать ему об этом, вдруг он знает что-то, и это сможет тебя отвлечь на время, и твои мысли будут заняты чем-то действительно полезным, кроме фантазирования о том, каково было бы ощутить его свирепый взгляд на себе без одежды… — Я видела, как за лесом приземлился корабль, в тот же день, когда прибыл ты. Я хотела посмотреть, не улетел ли он. — Улетел, — его лицо снова исказила гримаса чрезмерной серьезности. Разочарована, но не удивлена. Никто не задерживается тут надолго, надо признать, что ты окончательно упустила возможность познакомиться с пилотом этого шикарного звездолета. Мол, кажется, заметил такую перемену на твоем лице, поэтому прежде, чем ты успела задать ему очередной вопрос про пришельцев, он перебил тебя: — Почему тебя это так волнует? Ты невинно улыбнулась. — У нас здесь не так часто бывают гости. Мне нравится знакомиться с новыми людьми. — ты сделала паузу, прижав скетчбук ближе к груди. — И мне бы хотелось нарисовать их, кем бы они ни были, и их корабль. Его слова о том, что твои рисунки не впечатлили его, сразу пришли на ум, настроение мгновенно испортилось. Он вряд ли вспомнил об этом, потому что кратко ответил: «Понятно». Он опять что-то замышляет. Такое впечатление , что для него каждое слово или фраза должны быть четкими и обдуманными. У него такой вид, будто он собирается ещё что-то сказать или возразить, но он молчит. Затем он встает, проворно и непринужденно, как если бы он уверенно стоял на твердой почве, а не висел в воздухе почти в тридцати футах над землей. Его рассмешило твое замешательство, но ты не стала отвечать колкостью на колкость, сильно расстроенная новостями о корабле. Еще и разговор с ним, судя по всему, подошел к концу, отчего стало совсем грустно, теперь нужно придумать что сказать на прощание. Прежде чем ты успела открыть рот, он по-доброму тебе улыбнулся. — Можешь нарисовать мой корабль, если хочешь. Не скрывая восхищенного вздоха, ты улыбнулась ему в ответ.

***

Два часа спустя ты сидишь на голой земле в низинке и маниакально зарисовываешь корабль с разных сторон и под разными углами в третий раз, как будто он может исчезнуть в любую секунду. Ты так долго слезала с дерева по сравнению с Молом. Тем не менее, ты не поддалась смущению: любой на твоем месте почувствовал бы себя неуклюже, так ловко и стремительно он преодолел огромное расстояние до самого основания ствола. Когда ты добралась до последней ветки, разделяющей тебя и землю, он протянул тебе руку. Когда ты приняла ее, и почувствовала, как его пальцы в перчатках аккуратно сжали твои, жар в животе снова начал постепенно разгораться. Ты могла думать только о том, как крепко он держал тебя за руку, придерживая над рыхлой землей, и как сильно тебе хотелось увидеть его руки без перчаток, ощутить тепло кожи его пальцев, исследующих твое тело. Приглушенный топот твоих ступней по земле вывел тебя из грез наяву, и ты пробормотала тихое «спасибо», одернув руку, пытаясь скрыть неожиданное возбуждение. Когда вы вернулись на поляну, ты попыталась вытянуть из него подробности о том, откуда он родом, куда направляется, знаком ли он с кем-то с этой планеты. Раз уж он любезно попросил не пытаться узнать зачем он пришел сюда во второй раз. Несмотря на это, он почти ничего не рассказал, кроме того, что собирается пробыть здесь еще какое-то время, что, несомненно, тебя очень обрадовало. Вторая половина прогулки прошла в тишине, но за это время ты окончательно убедилась в своем неоспоримом влечении к этому мужчине. Времени явно было недостаточно, потому что, делая очередной набросок, ты поняла, как сильно желаешь его. Ты и раньше имела половые отношения с мужчинами, хотя каждый из них был человеком родом отсюда. Нынешнее влечение нельзя сравнить ни с чем — ты никогда не испытывала такого волнения, находясь рядом с кем-то. Ты подняла глаза и увидела его напротив, рассматривающего твои руки, и ты задумалась, не фантазирует ли он о твоих пальцах так же, представляя твои руки и интимные части его тела. Он посмотрел прямо на тебя, напряжение между вами словно наэлектризовалось. Ты быстро захлопнула свой блокнот, разрядив обстановку. — Думаю, я закончила, — ты сказала как можно спокойнее. Он кивнул, когда ты поднялась, и наблюдал за тобой пока ты стряхивала с платья веточки, пыль и грязь. Сейчас на небо взошла третья луна, следует скорее вернуться домой. Он заметил твое беспокойство и одарил понимающим взглядом. От этого по спине пробежали мурашки. — Мне пора бежать, — сказала ты и сложила художественные принадлежности в пенал. — Спасибо, что позволил нарисовать твой корабль. Тишина прохладной ночи застыла между вами на мгновение, прежде чем он ответил. — Хорошо, — затем он пожелал тебе спокойной ночи, впервые назвав тебя по имени. Он произнес это так ласково, но в то же время жадно, отчего ты вновь почувствовала тепло внизу. — Спокойной ночи, Мол.

***

По дороге домой ты едва смогла распутать свои беспорядочные мысли. Ты спрятала скетчбук и пенал в новом укромном месте, на дереве поменьше, но узнать его было легко — на равноудаленном расстоянии от гнилого бревна и дерева, где тебе приходилось его прятать раньше. Как бы тебе не был интересен Мол, после его негативных комментариев о твоем творчестве больше не хочется, чтобы он снова заглядывал внутрь альбома. Неуверенность, вызванная его словами, никуда не делась, и ты боишься, что так будет всегда. Когда ты вернулась в свою спальню, ты аккуратно закрыла за собой окно, и осторожно прислонилась лбом к холодному стеклу, с тревожной тоской глядя туда, откуда ты только что пришла. Ты глубоко вдохнула и позволила себе глуповато улыбнуться, прикрыв рот ладонью, чтобы подавить нелепый смешок. Затем ты раздеваешься, падаешь в постель, и засыпаешь с улыбкой на лице. Тебе снится, что ты блуждаешь по жарким диким джунглям, и неумолимый ливень промочил твою одежду до нитки. Ты что-то ищешь, но не знаешь что именно. Впереди небольшое озеро, а на поверхности воды, избитой рябью от дождя, плавает одинокая черная перчатка.