By The Light of The Second Moon

На следующий день ты сделала вид, будто ничего не случилось. Утро пролетело незаметно: твой Отец составил для тебя длинный список дел, которые нужно незамедлительно выполнить. Сегодня днем необходимо будет съездить в город, чтобы доставить кое-какие лекарства, и ты воспользуешься возможностью разузнать побольше о двух космических кораблях. Прошлая ночь, кажется, что-то пробудила в тебе, ненасытную жажду освободиться от нынешней жизни, от того, что тебя здесь удерживает. Ты все утро на взводе, тревожное напряжение от встречи с забраком все еще пульсирует в теле. Его лицо не выходит из головы, и во время работы все, о чем ты способна думать, — это его корона из рогов, узоры на его теле, его глаза. В конце концов ослабла, силы покинули тебя. Прошлой ночью ты бегала в лес и обратно не один раз, а дважды. Поэтому, когда ближе к полудню у тебя появился свободный час, ты приняла решение вздремнуть. Тебе ничего не снится — а если и снилось, то ты этого не помнишь. Пробуждение началось с головокружения, но приятное волнение от еженедельного визита в город вынудило подняться и отправиться в операционную. Ты собрала различные лекарства и настойки, которые необходимо доставить сегодня, и положила их в свою корзину, затем направилась к дому первого по списку пациента. Повезло, что Фенн и Отец не встретились по дороге, вероятно, они проводят какую-то совместную процедуру. В противном случае Отец стал бы давать ненужные советы и кормить тебя предостережениями: "не ходи слишком далеко", "не говори слишком много", "сразу возвращайся домой". Не то чтобы ты всегда делала именно то, о чем он просит. Стоял жаркий день, в разгар лета солнце припекало кожу, пока ты прогуливалась от дома к дому. Ты непринужденно болтала с обычными людьми, смеялась над их шутками и спрашивала о благополучии их семей и друзей. Такие еженедельные проверки привносят в жизнь немного утешения. Ты любишь находиться среди людей, но очень редко удается с ними пообщаться, далеко не так часто, как хотелось бы. Так что эти доставки лекарств — сущее благословение. Пациенты всегда рады тебя видеть, но ты уверена, что они предрасположены к беседам только из-за твоего энтузиазма. Сегодня никто даже вскользь не упомянул о космическом корабле, не заметил никаких необычных посетителей или путешественников в городе. Здесь вообще ничего не кажется из ряда вон выходящим, нет того неловкого напряжения, какое царит у тебя дома. Ты испытала смесь разочарования и облегчения от кажущейся нормальности здешней жизни. Несмотря на то, что все выглядит обыденным, ты все равно заметила некую неправильность — в отношении чего конкретно — сложно сказать. Доставив последнюю посылку, ты пошла в сторону местного рынка, наслаждаясь знакомыми ароматами уличной еды и искренним смехом харизматичных торговцев. Во время еженедельных прогулок по рынку ты иногда сталкиваешься с парой-тройкой путешественников, и можешь непринужденно разговорить их и выведать подробности их путешествий. Эти детали ты в тайне и с любовью коллекционируешь, хранишь их на страницах своего секретного альбома для зарисовок. Тревога скрутила желудок при одной мысли об этом, ведь он спрятан в незапертом, легкодоступном месте… Ты сделала несколько глубоких вдохов, как приучила себя, когда ощутила, как знакомое вопиющее беспокойство зародилось где-то внизу живота. Вдох и выдох несут в себе обнадеживающий комфорт, подтверждение в форме физического ощущения, которое говорит о том, что все будет хорошо. Ты отодвинула волнение на задний план и заставила себя сосредоточиться на оставшейся части дня. Скоро наступит вечер, и не успеешь оглянуться, как ты сможешь прокрасться обратно в лес, чтобы забрать свой пропавший пенал с художественными принадлежностями. Наконец-то можно будет нарисовать космические корабли и странного человека в лесу. Ты снова задумалась о его лице и задалась вопросом, сможешь ли встретить его там сегодня вечером. Ты в самом деле надеешься, что так оно и будет. К своему удивлению, беспокойство, которое ты только что пережила, медленно растаяло. Ты бродишь по рынку, здороваешься с дружелюбными продавцами, закатывая глаза при виде особенно раздражительных. Когда ты не встретила никого незнакомого, то вернулась в операционную, надеясь, что сегодня Отцу не понадобится твоя помощь. Дома тебя освободили от обязанностей, и остаток дня ты провела в перерывах между дремотой и зарисовками плакучих деревьев перед домом. Ближе к вечеру ты погрузилась в глубокий сон и не просыпалась до тех пор, пока не услышала звоночек к ужину. Трапеза прошла в неловком молчании, точно так же, как и завтрак этим утром. Мелли не пришла, и твой брат как мог извинялся. Ты молча помогла своей Тете с уборкой, думая только о сегодняшнем вечере, ожидая наступления второй луны.

***

Опустилась долгожданная ночь, и холодный бриллиантово-синий свет второй луны озарил твой путь к Большому Лесу. Ты напугана и взволнована по случаю новой встречи с забраком. Когда ты сошла с гравия на чистую землю, в голове промелькнула мысль о скором возвращении. Да, ты хочешь вернуть свою вещь. Но не следует ли подождать, пока чужаки покинут эту местность? Это было бы самым безопасным и ответственным решением. Назойливое предупреждение громко отбивает ритм внутри черепа. Что, если Отец был прав? Тебе следовало бы быть встревоженной появлением незнакомца — но тебя это мало волнует. Это не имеет никакого смысла. Он выглядел так зловеще, так пугающе. Он даже не заговорил с тобой. Да, мило с его стороны, что он удосужился вернуть скетчбук, но что если это не было благородным жестом? Вдруг это было возьми-это-чтобы-тебе-больше-не-пришлось-возвращаться жестом? Он знал, что блокнот принадлежит тебе, так что либо он видел, как ты прячешь его, либо заметил, как ты из кожи вон лезешь, чтобы его найти, и логично предположил, что ты и есть хозяйка потерянного альбома. Он не спросил — просто отдал его тебе. А если он заглянул внутрь? Ты смутилась, щеки мгновенно залились ярким румянцем. Нет никаких доказательств того, что он видел содержимое блокнота, но как можно найти альбом для рисования в лесу и не посмотреть в него? Ты не смогла найти этому объяснение. Ещё сильнее прижала блокнот к груди. Когда ты вытащила его из укромного места, то убедилась, что никто его не увидел. Необходимо избавиться от постоянного стресса от мысли, что он может храниться на виду у твоей семьи. Единственный выход — спрятать его в пределах Большого Леса. В глубине души ты предвкушаешь неизвестность. Упрямая, авантюрная девушка, жаждущая вновь увидеть забрака. Твое отважное сердце. Ты приняла решение. Определенно стоит вернуться. Ты ускорила темп, уверенная в своем выборе, но не возлагая особо больших надежд. Тот человек не очень-то казался дружелюбным. Он был молчалив и напряжен. Он, вероятно, даже не захочет говорить с тобой, — и, возможно, его к тому моменту уже не будет на лужайке. Ты, наконец, добралась до Большого Леса, и после недолгой прогулки оказалась у гнилого пня, и вот уже исследуешь дупло руками, пытаясь найти пенал с карандашами. Пусто. Ты наклонилась, чтобы спрятать свой блокнот для зарисовок, на случай, если в дальнейшем так и придется хранить его в тайне, так как его секретность, возможно, была скомпрометирована человеком в черном. На данный момент тебе только нужны свободные руки, чтобы отыскать пенал. Ты просканировала взглядом землю, пока пробиралась к основанию бревна, глаза бегали по каждому корню в земле, исследовали каждый уголок. Ничего. Ты села на край пня, глаза устремлены направо, в сторону полянки. Корабль на месте. Ты видела его ранее, тот самый, который в первый день будто сквозь землю провалился. Не успев запаниковать, ты поднялась и ступила на лужайку. Здесь тихо, только насекомые нарушают тишину неровным жужжанием и птицы щебечут вдалеке. Ты смотришь на корабль с благоговейным трепетом. Сферическая кабина обращена прямо к тебе, большие сложенные крылья покоятся на обеих сторонах корпуса. Его размер мешает рассмотреть габариты сзади, поэтому ты с любопытством обошла кругом корабль, принимая во внимание его гладкий, узкий нос. Обогнув его сбоку, ты услышала шипение. Двери корабля с шумом открылись, выдвинулся пандус, и вот он собственной персоной. Незнакомец снова укутан в длинную черную мантию, красные огни кабины освещают его силуэт, пока он медленно направляется в твою сторону. Он идет до тех пор, пока между вами не остается футов пять. Затем он снова смотрит на тебя. В этот раз ты не убегаешь. Сначала ты не знаешь, что сказать. Ты стоишь безмолвно, пытаясь придумать причину как ты оказалась здесь, которая бы не выставила тебя полной идиоткой. Приходишь сюда посреди ночи, пытаешься найти мешочек с карандашами? Мысленно ты осознаешь, как глупо это звучит, тем более ты разбудила его в такую рань ради этого. Ты прогнала неловкость, потому что хочешь внимательно на него посмотреть, изучить, увидеть то лицо, о котором ты не могла перестать думать с тех пор, как впервые увидела его. Ты заметила, что задержала дыхание, когда попыталась удержать зрительный контакт, затем медленно подняла взгляд выше, уловила очертания его рогов при свете, закрученные линии его татуировок, которые продолжаются до головы, вниз по всему лицу, до самой шеи... да, его кожа точно красная. Ты вдруг поняла, что откровенно пялишься, и перевела взгляд на землю. Тем не менее, он ничего не говорит — но ты чувствуешь, что эти глубокие, статические глаза полностью сосредоточены на тебе. Ты тихо выдохнула — надо избавиться от тугого скручивающего ощущения внизу живота. Ты решила заговорить с ним, как только почувствовала себя спокойнее. — Прости, если разбудила. Тишина. Он моргнул, но не отвел взгляд, будто ожидал чего-то большего. На его лице сложно прочитать какую-либо эмоцию, невозможно даже представить, о чем он думает. Это сбивает с толку, но ты не останавливаешься. Ты отлично ладишь с людьми — ты можешь поддержать разговор, все в порядке. Ты продолжила, немного увереннее. — Спасибо, что вернул мне мой скетчбук вчера. Я… — твоя уверенность заметно пошатнулась под давлением чужих глаз. Тебе уже стыдно за то, что ты собираешься сказать. — Похоже, я потеряла кое-что ещё. Опять это молчание. Он по-прежнему не отвечает, только пристально наблюдает. Интересно, он вообще понимает тебя? — Ты… ты говоришь на всеобщем? Может, попробовать на другом языке? Но если он не владеет всеобщим, то каким? — Я говорю на всеобщем. Его голос низкий, глубокий, решительный. Снова неловкость и ты не знаешь что сказать. — Хорошо. — ты почти шепчешь, узел в животе натянулся. Один только его вид на фоне красного свечения вселяет ужас. Ты пытаешься не подавать виду, что дрожишь. Не очень успешно, судя по его вопросу. — Ты боишься меня? Ты в замешательстве. Как можно об этом спрашивать, особенно того, кого не знаешь? Этот человек совсем не похож на тех, с кем тебе приходилось сталкиваться. Но, опять же, ты вообще мало кого встречала. Спасибо твоему Отцу, который виноват в том, что ты такая наивная, и не осведомленная о Галактике, её жителях и культурах. Пока ты пыталась понять, стоит ли считать его вопрос за угрозу, он протянул тебе навстречу руку, в которой держал пенал с карандашами, прямо как той ночью, когда он вернул тебе альбом. Ты колеблешься и долго думаешь, потом вздыхаешь, подходишь к нему, чтобы забрать принадлежности, слегка раздраженная, судя по всему он просто издевается. Как только ты подошла, он тут же увел руку и — можно поклясться — ты увидела на его лице довольную ухмылку. Он задал вопрос снова. — Ты боишься меня? — Почему ты спрашиваешь? — ты мгновенно ответила вопросом на вопрос. — Ответь мне. — он почти приказал, ты не решилась солгать. — Да. — твой взгляд скользнул по пеналу в его руке. Он выдержал короткую паузу, насколько можно судить по тому количеству времени, которое уже прошло, а потом отдал тебе карандаши. — Почему? — ты взяла пенал, вспышка храбрости вдохновила попытаться снова. Кровь прильнула к щекам, когда он увел взгляд с твоего лица, изучающе скользнул глазами вниз по всему телу, а через секунду снова посмотрел прямо в твои глаза. — Любопытство. — он развернулся и пошел к кораблю. Часть тебя почувстовала облегчение, эта встревоженная, послушная, трусливая часть. Эта часть хочет убежать домой и никогда сюда не возвращаться. Но сердце требует большего. Это не может вот так кончиться, не так ли? Нет, ты вообще не хочешь, чтобы это кончалось. Он пилот невероятного корабля, он не похож ни на кого из тех, кого ты когда-либо встречала, он мог бы рассказать так много — и, что немаловажно, — ты не знаешь, смотрел ли он внутрь блокнота. — Подожди! — ты завопила, и это заставило его остановиться. Он готов тебя выслушать? Ты не желаешь тратить время впустую. — Кто ты такой? Как тебя зовут? — первое что пришло в голову. Конечно, он не ответил. Но он обернулся, его взгляд устремился к твоему лицу. Ты задала новый вопрос. — Что ты здесь делаешь? Он немного наклонил голову вбок, будто смущен и удивлен этим вопросом одновременно. Это, должно быть, необычно для него. Не каждый день можно встретить эксцентричную барышню в лесу посреди ночи, которая устраивает тебе допрос. В его глазах читается очевидный немой вопрос. — Любопытство. — ответила ты, цитируя его, немного пожав плечами в ответ на его неумолимый взгляд. Он усмехнулся. — Да… да, действительно очень любопытно. — он приблизился к тебе, обошел за спиной, наконец-то сказав больше, чем три слова. — Раздражающая молодая особа красуется передо мной посреди ночи. Дважды. Насколько я могу судить, эта юная женщина также очень привязана к альбому, наполненному бессмысленными каракулями. Красуется передо мной? — Стой, — ты саркастично ухмыльнулась, — ты открывал его. — Ну ещё бы, — возразил он. — Раздражающая? — ты настаиваешь, не в состоянии подавить требовательный тон, — бессмысленные? Он рассмеялся. Глубокий, взрывной смешок. Издевка. — Он наполнен выдумками, дорогая. Похоже, что твои источники преувеличили некоторые детали, без сомнения, дабы произвести на тебя впечатление. — Почему ты так говоришь? — ты вспыхнула. — Твои скетчи вполне реалистичные. — он проигнорировал вопрос. — Но я бы не сказал, что они меня впечатлили. Это что… комплимент? Нет, оскорбление. На секунду стало стыдно. Никто никогда не видел твои рисунки. Ты и предположить не могла, что то, о чем тебе ведали путешественники, может оказаться неправдой. Как глупо и наивно. Он остановился, его взгляд смягчился от жалости к тебе. Не сочувствие — доминирование. Твои щеки запылали, и ты нахмуриласб. — Что ты знаешь об искусстве? — А что вы знаете о Галактике, леди? — он грубо перебил, и правда в его словах поразила твое уязвимое сердце. В его лице читалась осведомленность о твоей неуверенности. Неужели это так очевидно? Ответ на его колкость завис в тишине между вами. Ничего. Ты не знаешь ничего. С тебя довольно. Пропало былое приятное волнение перед неизвестностью. Теперь только стыд и, ты не хочешь признаваться в этом, но, слышать это от незнакомца невыносимо тяжело. Ты с поражением выдохнула, уставившись в землю. Ничего не ответила. Его губы растянулись в довольной улыбке, его глаза в последний раз пожирающие метнулись вверх-вниз по твоей фигуре, прежде чем он попрощался. — Спокойной ночи. — сказал он и направился к кораблю. Дверь захлопнулась, и он исчез. Ты осталась стоять на том же месте, обдумывая встречу с незнакомцем. Эмоции клубком сцепились в груди, так много чувств, борющихся за твое внимание, — разочарование, гнев, стыд, облегчение, печаль, а затем… абсолютная ярость. Он был невыносимо груб. О, звезды! Ты рванула назад, прямиком к гнилому пню, вытащила свой скетчбук, потом вернулась к большому дереву, расположилась на его корнях, и открыла альбом при тусклой полоске лунного света. Ты перечитала каждую страницу, желая знать наверняка, что из написанного – ложь, а вдруг ничего из этого не правда… или все так? Незнакомец в лесу жесток — он мог запросто обмануть, чтобы подразнить. Ты перевернула страницу, открыла чистый разворот. Достала карандаш и начала рисовать. Ты позволила злости и досаде вылиться на лист бумаги, пока аккуратно выводила очертания прекрасного, беспощадного мужчины. Сложно сказать, сколько времени прошло. Ты плакала, и рисовала, и рыдала, и чертила до тех пор, пока глаза не пересохли, а твой завершенный портрет забрака не пропитался гневом. К тому моменту, как ты закончила, свет второй луны покинул тебя, на небо медленно выползла третья. Ты собрала вещи и ушла, не оглядываясь на лужайку, где так и остался стоять корабль. На обратном пути через лес ты нашла дремучее дерево с гнилым дуплом. Сегодня твой скетчбук будет ночевать здесь. Подальше от незнакомца, подальше от дома. Ты уходишь, в мыслях пустота, пальцы сжаты вокруг свежего рисунка забрака. Ты завалилась в кровать, не переодевшись в пижаму. Не до этого сейчас. Веки тяжелеют под накатывающим крепким сном. Тебе снится, что твои руки сломаны, острые рога разорвали кожу, ты истекаешь кровью на обсидиановой земле. Ты кричишь, отбиваешься, отчаянно пытаешься высвободиться из мертвой хватки. Ты не чувствуешь ничего кроме стыда, стыда, стыда, — он как яд проникает глубоко в душу.