Мой любимый призрак / My favorite ghost

      Больничное крыло окончательно опустело, после отбоя. Койки были прилежно накрыты серыми покрывалами, которые лишь больше придавали этому месту ощущение стерильности. В воздухе витал аромат травяных настоек, заживляющих зелий и чего-то приторно-сладкого. Последний из ароматов принадлежал работнице этого места — Грейс Роббинс, которая, стянув с себя медицинский передник, опустилась на один из стульев около большого стола с горой пергаментов. Яркий свет настольной лампы освещал два ссутулившихся и уставших силуэта, которые с легкой улыбкой смотрели друг на друга.       — Ты же мечтала об этом, Грейс, — улыбнулась девушка с светло-русыми волосами, разглаживая складки длинной юбки А-силуэта, сделанной из теплой твидовой ткани, которая прекрасно согревала ноги в холодных стенах школы. Мешковатый свитер не позволял разглядеть её фигуру, сидящую с краю, но она казалась вполне миловидной.       — Ты хотела сказать — стремилась, — поправила её колдомедик, проводя пальцами по каштановым волосам, собранным в тугой пучок, — Кажется, сегодня ученики хотели прогулять тест по трансфигурации, раз большая часть пятого курса пришла с похожими жалобами: то голова болит, то живот, — и тихо рассмеялась, — Не верится, что когда-то я делала так же, а теперь вынуждена отыскивать симптомы их «Симуляций». Но тебе тяжелее, Лео, ты их ещё и учишь, — волшебница привстала, что позволило разглядеть её простенькое серое платье, пока она разливала по двум кружкам чай.       — Всё не так уж и плохо. Ничего не изменилось со времен школы, — Леона потянулась за предложенной кружкой, сделав несколько глотков горячего чая, — Слизеринцы старших курсов не ходят на этот предмет, а уж младших угомонить — дело простое. Стоит только пригрозить вычетом баллов с их факультета.       — О, так ты теперь настоящий профессор. Отыгрываешься? — в глазах Грейс промелькнули бесята. Несмотря на то, что ей было чуть больше двадцати лет, ребячества девушке не занимать.       — Нет. Все получают то, что заслуживают, — возразила юная преподавательница, оттягивая рукав своего свободно свитера, — Рассказывала первокурсникам о быте и социальных привычках маглов. Многих удивило то, что люди, которые не являются волшебниками, предпочитают летать на самолетах, а не на метлах.       — Тебя это не удивляет только по той причине, что сама выросла среди маглов. А я вот до сих пор не понимаю их электрические чайники, — взмахнув палочкой, колдомедик добавила горячего чая в их кружки. — Опасная штука с громким звуком.       — Котлы кипят громче, — с улыбкой отозвалась волшебница, — Может, если завтра у тебя не будет ночных пациентов, ты составишь мне компанию до «Трех метел»?       — Ключевое слово — «если не будет», — с тяжелым вздохом, отозвалась волшебница.       Они встречались практически каждый вечер с тех пор, как Леона Уайт пришла в Хогвартс в качестве преподавателя. Год, после выпуска, ей пришлось посвятить усиленной подготовке при Министерстве Магии. Не без помощи Грейс, которая разрешила ей жить в её небольшом доме, подаренном родителями к выпуску из школы, Лео могла спокойно учиться. Быть очередным бременем для своей приемной семьи маглов — не хотелось, у них было, помимо неё, ещё пять ребят. Уайт оставалась самой старшей. Несмотря на то, что её любили и заботились, в сердце всегда саднила рана потери родителей, которых ей не довелось узнать.       Магические способности заставили приемную семью насторожиться. Разумеется, после письма из Хогвартса и разговора с директором, маглы смирились, но относились с опаской. После третьего курса Леона не возвращалась домой на каникулы, предпочитая оставаться в школе. Бывший профессор маггловедения видела что-то в этой девочке, подготавливая из неё свою смену. Вскоре в её жизни появилась старшекурсница Грейс, ставшая подругой и наставником. Несмотря на взбалмошный характер, Роббинс заменила ей старшую сестру, одарив какой-то материнской любовью, которой недоставало волшебнице. После выпуска Грейс пошла учиться на колдомедика при больнице святого Мунго, а через два года вернулась сюда в качестве замены для пожилой мадам Помфри, которая с трудом могла видеть, желая выйти на заслуженную пенсию. К тому моменту, Лео выпустилась, сразу же подав заявление на курсы при Министерстве Магии, где изъявила желание стать преподавателем магловедения, в чём она, несомненно, разбиралась. По истечению девяти месяцев подготовки и рекомендации из школы от директора и профессора, она вернулась сюда в качестве преподавателя.       В школе действительно появилось много новых педагогов. Неизменным оставался только директор и, по совместительству, преподаватель трансфигурации — Минерва МакГонаглл, декан факультета гриффиндор и преподаватель зельеварения, Аврора Синистра — мудрая и рассудительная преподавательница астрономии, отдавшая этому предмету больше тридцати лет своей жизни, Помона Стебль — неизменный преподаватель травологии и декан пуффендуя, Филиус Флитвик так же не спешил расставаться со своими должностями, но больше всего Лео забавлял призрак Катберт Бинс, который вел историю магии (один из скучнейших предметов, как считала сама волшебница).       На должности преподавателя Защиты от Темных Искусств пришел юный профессор Люпин, хотя подшучивали, что Тедди остался только по той причине, что его возлюбленная Мари-Виктуар ещё училась на выпускном курсе. Кто же поймет этих влюбленных дураков! Стоит отдать ему должное, преподавал он весьма интересно, ученики с удовольствием посещали его занятия. К становлению молодого Тедди Люпина приложил руку его крестный, Гарри Поттер, но больших успехов парень добился самостоятельно.       Возвращаясь обратно в свою спальню, Лео сбавила шаг: пустынные коридоры Хогвартса разносили эхом её шаги, а будить кого-то не очень хотелось. Ещё со времен, когда она была ученицей, волшебница любила ночное время, когда школа опустела от снующих по коридорам волшебников. За год Уайт успела истосковаться по этому ощущению.       Поднявшись в коридор пятого этажа, она взмахнула палочкой. Все факелы тут же вспыхнули ярким пламенем, освещая ей дорогу до преподавательской спальни, скрытой в дальней нише за гобеленом, к которому она неторопливо продвигалась.       За спиной раздался оглушающий грохот упавших доспехов. Подскочив от резкого звука, Лео зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть и обернулась. Около арки, ведущий в этот коридор, были разбросаны рыцарские латы в хаотичном порядке. Оставлять их в таком положении профессор не собиралась, на ходу подняв медный шлем, откатившийся до её коричневых ботинок на шнуровке. Сжав его в руке, волшебница вгляделась в блики, отражающиеся от его поверхности.       «Начищен до блеска!» — с восхищением пронеслось у неё в голове. Домовики тщательно следили за чистотой замка, стоит отдать им должное.       Взмахнув своей палочкой над рассыпанными частями доспехов, она сделала несколько поворотов светящимся кончиком и все части «Рыцаря» неторопливо вернулись на место. Без шлема, конечно, он напоминал всадника без головы. Непорядок.       Привстав на носочки, она опустила шлем на плечи, видя собственное размытое отражение в нём. Метал искажал естественное лицо, немного растягивая его. Но удивило волшебницу совершенно не это. Её зрение уловило размытый темный силуэт прямо за плечом. Он походил на её тень, но казался выше роста Лео. Обернувшись, она ничего не увидела, всё тот же пустой коридор. Сославшись на то, что это тени факелов играют с её воображением, девушка опустила забрало, а потом похлопала по железным плечам статуи:       — Так-то лучше, приятель, — и улыбнулась от осознания, что разговаривает с доспехами.       Отмахнувшись от собственной глупости, волшебница присела в шутливом реверансе одиноко стоящему рыцарю. Для некоторых: эти доспехи казались ужасающими, но не для Лео, которая с детства видела во всех устрашающих вещах что-то таинственное и манящие. Не просто так в одиннадцать лет получила письмо из Хогвартса.       — Вынуждена вас покинуть, прекрасный рыцарь, — шутливо проворковала она, — Мне жаль, что с вами приключился подобный казус. Надеюсь, что впредь подобного не повторится, — она поднялась из собственного реверанса и простодушно рассмеялась, прикрыв рот ладонью, — Обещаю, об этом никто и никогда не узнает. А теперь, когда все ваши части тела на месте, я вынуждена покинуть вас. Доброй ночи, благородный сэр.       И с легким взмахом руки развернулась, чтобы продолжить свой путь, но что-то её остановило. Длинная юбка обтянула её ноги, заставляя проследить взглядом за причиной этого происшествия.       Латная перчатка сжимала между средним и указательным пальцем её подол. Примечательно было то, что вторая рука оставалась неизменно сжатой в кулак. Решив, что это всего лишь случайность, она осторожно вытянула из его хватки юбку — зацепилась, пока устанавливала голову медного рыцаря, а потом продолжила свой путь, скрываясь за гобеленом.       Комната нового профессора магловедения была округлой формы с тремя большими окнами во всю стену и небольшим балкончиком. Чуть выше проживала профессор астрономии, чьи шаги на верхнем балконе доводилось слышать Лео, но она успела привыкнуть за этот месяц. У дальней стены располагалась широкая кровать и балкон, около окон совмещенные два стола, образовывающие угол. Книжный шкаф плотно к ним прилегал и был заставлен записными книжками и учебниками. Для такого большого пространства, мебели казалось катастрофически мало, но подобная свобода была приятной. Прожив с тремя сестрами в маленькой комнате — Лео ценила уединение и простор, поэтому поспешно скинула с себя повседневную одежду, облачившись в ночное белое платье на кружевных лямках. Подол доставал до самого пола, но два выреза вдоль ноги помогали избавиться от чувства скованности.       Подойдя к зеркалу, стоящему около большого окна, волшебница тщательно расчесала свои спутанные на концах волосы, которые теперь ровными прядями лежали на её плечах. Присмотревшись к собственному лицу, она недовольно фыркнула, сузив карие глаза. На лбу виднелся небольшой прыщ, говоривший об отголосках подросткового возраста, который, кажется, она оставила далеко позади. На данном этапе жизни она хотела совершенствоваться в навыках преподавателя, изучать что-то новое и просто жить. Впрочем, это было неизменное желание последних пяти лет, когда к жизни Лео начала подходить осознанно.       Чуть отстранившись, она повела плечами, словно её кожи коснулось что-то холодное. Осмотревшись на предмет сквозняков, Уайт заметила приоткрытое окно, через щель которого и проникал предательский сквозняк. Потерев глаза, волшебница отмахнулась от навязчивых мыслей и поспешила в кровать. Одеяло создавало ощущение тепла и комфорта, помогая девушки быстро погрузиться в пучину приятных снов.       Окно приоткрылось ещё сильнее, впуская в комнату осенний ветер и несколько сухих листиков, упавших на край подоконника. Балдахин над её кроватью немного приподнялся и так же быстро опустился. А стул, стоящий около рабочего стола внезапно начал раскачиваться, неустойчиво стоя только на двух ножках какое-то время. Несколько пергаментов опустились на пол, словно их небрежно откинул возникший в спальне ветер, а стул со скрипом вновь опустился на пол, стукнув ножками по каменной кладке.       Лео уже не слышала этого, она крепко спала.

***

      Проведя день за подготовкой к занятиям на новую учебную неделю, Лео так и не дождалась Грейс, чтобы сходить в «Три Метлы», колдомедик выхаживала пуффендуйца, после неудачной тренировки по квиддичу. Ученик седьмого курса приземлился среди трибун и провалился в небольшой разъем между ступеньками, как итог: заработал перелом двух рук, ноги и множественные ссадины. Бедняга не мог сам есть, поэтому Грейс, с нереализованным материнским инстинктом, кормила его с ложки, стараясь не замечать влюбленных глаз мальчишки — ей не привыкать, к такой красавице всегда выстраивалась очередь из неравнодушных старшекурсников.       Леона лениво ковыряла вилкой свою отбивную, задумчиво следя за студентами и преподавателями, которые закончили свою трапезу. Вечер без Грейс казался непривычно скучным. Подумав, что она могла бы почитать какую-то книгу, Лео скривилась — прогулка была заманчивее. Профессор потянулась к своему кубку, в котором был тыквенный сок.

«Не пей»

      — Что? — она обернулась к Невиллу Долгопупсу, который тщательно пережевывал своё мясо, — Вы что-то сказали?       Профессору зельеварения пришлось экстренно проглотить пищу, чтобы не говорить с набитым ртом.       — Я? — не понял он, а потом отрицательно покачал головой, — Не говорил.       — Простите, профессор, мне просто показалось, — с нескрываемой неловкостью, произнесла Лео, возможно, она уловила чьи-то слова студентов.       — Леона, — улыбнулся Невилл, отсалютовав ей своим кубком, — Ты уже не моя студентка, так что можно без официальных обращений.       — Я ещё не привыкла, — честно призналась она и вновь потянулась к кубку. Она даже не успела достать до него пальцами, как позолоченный сосуд перевернулся и содержимое с брызгами вылилось на неё и ногу сидящего рядом профессора зельеварения.       — Да что ж за день, — она быстро подхватила тканевую салфетку, протянув Долгопупсу, — Искренне извиняюсь, у меня сегодня всё из рук валится.       Её попытки стереть с его мантии сок не увенчались никаким успехом, пока мужчина неловко пытался её остановить, внезапно схватив за руку.       — Всё хорошо. У меня такое часто случается, — поспешил её успокоить Невилл и взмахом палочки избавился от нежелательных последствий этого казуса. — У меня уже несколько ожогов из-за чая, так что сок — это совершенно не беда, уж поверь мне.       Представив, с какой периодичностью профессор Долгопупс опрокидывает на себя чай, Лео едва ли сдержала смех. Он был талантливым мужчиной по части зелий, но совершенно неловким по жизни. Невилл постоянно спотыкался на ровном месте, когда заходил в кабинет, бился о края парты или опрокидывал использованные ингредиенты. Видимо, всё это являлось его изюминкой. Даже у талантливого человека могут быть странности, профессор зельеварения не был исключением.       — Спасибо вам, — и быстро исправилась, — Тебе. Я ещё не привыкла к новой должности.       — Понимаю. Когда я пришел работать, то ещё несколько лет вставал с постели и думал, что опаздываю на занятия, — он сказал это тихо, словно стыдясь подобного, — К счастью, потом привык. А так… Случайно вбежал на трансфигурацию и сел за парту. Благо, этот инцидент быстро забылся, но мне до сих пор неловко.       — Правда? — ахнула девушка, у неё к счастью не было подобных ситуаций, но первые несколько недель было неловко стоять на преподавательском месте.       — Чистая правда, — закивал Невилл, положа руку на грудь, — А ещё по привычке пошел в башню гриффиндора и поднялся в комнату мальчиков. Задумался о чём-то. Очнулся только на ступеньках.       — С ума сойти, — улыбку уже не удавалось скрыть, пока она училась, то и подумать не могла, что у профессора столько забавных историй о первых годах преподавания.       — Так что твой тыквенный сок — это мелочи.       — Всё равно спасибо, — волшебница встала со своего места, чуть отряхивая юбку и поправляя собранные в свободный пучок волосы, этот жест вышел случайно, Лео не кокетничала, — Доброго вечера.       — И тебе, Леона, — кивнул Невилл, неторопливо возвращаясь к своему ужину и коротко поглядывая в спину уходящего преподавателя.       Уайт неторопливо поднималась по ступенькам до нужного коридора. Факелы, в привычной манере, вспыхнули, когда она направлялась к заветному гобелену. От чего-то ей показалось, что тут что-то изменилось, но она не могла понять, что именно. Потянувшись к гобелену, чтобы его отодвинуть, Лео вскрикнула, отскочив назад. Гобелен вновь закрыл проход.       Около её двери кто-то стоял, она не успела разглядеть, но была уверена. Причем кто-то большой и высокий. Постояв так несколько минут, она вытянула вперед палочку и одним движением сорвала проклятый гобелен, освещая дверь своей спальни и медного рыцаря, стоящего прямо у стены.       — Что за чертовщина? — фыркнула Леона, чуть скривив губы. С недоверием осматривая медного рыцаря, она поняла, что её смутило в знакомом коридоре. Статуя не стояла около его входа, потому что кто-то передвинул её за гобелен, явно позабыв, что тут теперь находится спальня нового профессора.       Почесав затылок, волшебница осмотрелась, никого поблизости не было, хотя, когда она шла на ужин, этот рыцарь стоял у входа в арку коридора. Чуть поджав губы, Лео обошла его и потянулась к двери, но железная ручка была скрыта за доспехами — придется его переносить.       Закатав рукава, волшебница отступила назад и взмахнула палочкой:       — Locomotor*, — четко проговорила волшебница, направив желтый луч на доспехи, но те предательски звякнули, не двинувшись с места, — Не поняла… — вновь зигзагообразный взмах, — Locomotor Charm!       Заклинание, основной функцией которого было передвижение неодушевленных предметов, просто рассеивалось от соприкосновения с рыцарскими латами. От подобной манипуляции они только поскрипывали, чуть двигая наплечниками и набрюшником.       Смотря на него, словно баран на новые ворота, волшебница не двигалась с места — что за магия удерживала эти латы, раз они не поднялись в воздух? По бытовым заклинаниям у Лео всегда было «Превосходно», никаких промахов, но сейчас она начинала сомневаться в собственных знаниях. Должно же быть логическое объяснение происходящему?       — Многоуважаемый рыцарь, я, конечно, всё понимаю, — пробормотала девушка, нетерпеливо постукивая ногой по полу, — Хотя нет. Не всё. Какого черта? — рассекая палочкой воздух и теряя терпение, волшебница крикнула, — Locomotor Charm!       От силы, вложенной в это заклинание, доспехи взмыли в воздух, и выскользнули из прохода, но в ту же секунду — то ли от того, что она растеряла бдительность, то ли ещё от чего-то — рыцарь полетел прямо на волшебницу, с силой приложив её об пол и придавив к холодному камню. С глухим звуком Уайт ударилась головой, почувствовав, что в глазах потемнело. Кричала она или нет — вспомнить не удавалось, но когда темнота перед глазами рассеялась, ей удалось разглядеть своё отражение в шлеме, который находился напротив её лица. Легко двинув плечами, волшебница с недоумением посмотрела на стальные и медные нарукавники. Две латные перчатки упирались в пол, словно удерживая вес доспехов. Для подобной магии не удалось придумать объяснение.       Не могла обычная статуя просто взять и поменять своё положение, подобные объяснения применимы к человеку, который выставляет руки вперед, но не к многовековым доспехам, которые чудесным образом нашли способ сгруппироваться, чтобы не раздавить волшебницу. В какой-то момент Лео померещилось, что она видит кого-то через забрало, но тряхнув головой, наваждение рассеялось.       Упираясь пятками в пол и отталкиваясь ладонями, Уайт удалось выскользнуть из-под доспехов, с недоверием осматривая позу рыцаря. Башмаки упирались носками в каменный пол, а налокотники были согнуты, словно он занимается отжиманиями, при этом ровно удерживая собственное тело. В этом замке происходило много чудесных вещей, но подобное было невозможно представить, словно каменный рыцарь взял и ожил, как бы глупо это не звучало.       Подняв с пола палочку, и усмехнувшись своим глупым мыслям, волшебница взбодрилась, вновь попробовав поднять рыцарские латы — тщетно. Плюнув на магию, как и подобает смелой леди, она схватилась вокруг пояса за рыцаря и, удобнее взяв опору, начала их поднимать. Оптимизма поубавилось, когда Лео поняла, что они весят порядка ста фунтов, практически, как она сама. Краснея и пыхтя от тяжести, волшебница не сдавалась, с громким скрежетом оттаскивая рыцаря к стене, тем самым расчищая проход. До его основного местоположения, конечно, Уайт не донесла бы эти доспехи, но хотя бы подняла и поставила по правую сторону от небольшого прохода под гобеленом. Он и тут неплохо стоит, а уж найди она того, кто решил так подшутить, то точно устроит этому негоднику райскую жизнь. Видимо, кто-то из студентов решил поразвлечься на ночь глядя.       — Ну что, сэр Ланцелот, стоять будешь здесь, потому что я точно надорвусь, если вновь попробую тебя сдвинуть с места, — она отряхнула руки от пыли, которая скопилась в складках доспехов, — Всего хорошего.       Дав виновнику несчастий имя, волшебница направилась в собственную спальню, желая принять ванну и смыть этот день с себя. Голова от ушиба ныла, но идти в Больничное Крыло не хотелось — Роббинс и так хватало забот с учениками. Решив не обременять её ещё больше, Лео наколдовала кусок льда, обмотав его в полотенце и приложив к затылку, становилось легче. В ушах перестало звенеть, а боль немного поутихла. Прикрыв глаза, она не успела расслабиться, услышав скрип за собственной дверью.       С остервенением отбросив свой компресс на стол, Лео недовольно рыкнула, быстро направляясь к выходу из спальни:       — Ну, вы сейчас у меня получите, шутники! — резко распахнув дверь, её лицо исказилось в досаде — никого не было. Для верности, волшебница вышла в сам коридор, отодвинув гобелен, но и там оставалось пусто.       Только шлем рыцаря стал повернут в ее сторону.       Забрало вновь упало.