Мой любимый призрак / My favorite ghost

      Как бы не пыталась Грейс сдержать смех, у неё ничего не выходило. Волшебницы расположились в небольшой коморке, ведущей в спальню колдомедика, где Лео решила поделиться своей невероятной — как казалось ей — историей про рыцаря. Роббинс молчаливо выслушала рассказ, начиная от его загадочного падения до чудесного появления около спальни, но под конец рассмеялась, когда подруга осмелилась предположить, что в неё влюбились — мать их — доспехи.       — Скажи мне честно, Леона, ты вечерами стала прибухивать от одиночества? — чуть успокоившись, Грейс сложила руки на столе, придвинув к подруге чай, от которого та воротила нос.       — Не смешно, Грейс, я же серьезно, — вновь повторяла молодая профессор, стукнув по столешнице, — Я не сошла с ума. Эти доспехи с утра вновь стояли около моей двери. А вечером я нашла его в позе на одном колене и с розой в руке, — не унималась Уайт, — Найди хоть одно логическое объяснение этому?       — Логическое? Без проблем, — деловито начала колдомедик, облокотившись локтем о стол, — Какие-то влюбленные мальчишки решили сделать тебе приятный сюрприз и поколдовали над несчастной статуей. А ты, перечитавшая магловских сказок девчонка, успела придумать невесть что. Говорила я тебе, года три назад, сходи на свидание с Луи Пьюси, а то умрешь старой девой. Но нет же, всё принца ждешь. Рыцаря, — и недовольно развела руки в стороны, расхаживая по каморке, — Не бывает, как в сказках, детка. Не бывает. Это всё проделки воображения. Тебе просто одиноко. В девятнадцать лет голова должна быть забита сексуальными мужиками, а не книгами и рыцарскими латами. Вот, что я тебе скажу.       Заметно стушевавшись, Леона замолчала, сложив руки на груди. Доля правды в словах подруги всё-таки была, может, она себе придумала эту историю про зачарованного рыцаря, но всем сердцем чувствовала, что это дело не рук влюбленных учеников. Нельзя сказать то, что она боялась, скорее — её мучило любопытство и желание разобраться в подобной магии.       — То есть, доспехи не могли поменять положение просто так?       — Конечно, нет, — в который раз повторила Грейс, что-то ища на полках с зельями, — Им больше пяти сотен лет. Единственная магия, которая может заставить их ожить, подвластна только директору школы. Используется для защиты. А то, о чем ты говоришь — всего лишь проделка учеников или твоего мозга. Не более. Поверь мне и выкинь из головы эти глупости. Я не хочу через пару месяцев навещать тебя в Больнице Святого Мунго в палате для душевнобольных, — она поставила перед девушкой небольшой пузырек с зельем.       — Зачем это? — не понимала Уайт, смотря за желтоватую мутную жидкость.       — От нервов. У тебя стресс, ты работаешь профессором чуть больше месяца, волнуешься, от того и придумываешь небылицы. Это поможет тебе немного успокоиться и прийти в себя, — Грейс настойчиво вложила зелье в руку подруги, — Выпей и все твои галлюцинации снимет, как рукой. Поверь мне.       — Попробую, — всё-таки согласилась профессор магловедения, вставая на ноги и пряча в карман юбки пузырек, — Доброй ночи. Завтра вечером зайду.       — Лучше попозже, — попросила Грейс, вытирая руки о передник, — Нил ещё не спит в это время.       — Нил? — изогнула бровь волшебница.       — Пуффендуец с переломами, — напомнила колдомедик, — Засыпает ближе к полуночи, не хотелось бы, чтобы кто-то нас слушал.       Согласно кивнув и ещё раз поблагодарив подругу, Леона покинула Больничное крыло. В эту ночь она шла по коридорам быстрее, чем прежде. Если на этот раз рыцарь вновь преградить ей вход в спальню, то она точно пойдет к директору Макгонагалл и попросит убрать его с этажа куда-нибудь подальше. К черту такие игры, нервы дороже. Может, Роббинс и права, у неё вновь начались галлюцинации, как было в детстве. Приемная мать рассказывала, что, будучи ребенком, она говорила, что видит своих мертвых родителей, даже описывала их. Помнится, несколько месяцев её водили по различным психологам, даже давали какие-то таблетки, пока видения не прекратились. Правда это было или детский вымысел — никто не знал, а Лео не помнила этих моментов. Наверное, если бы сейчас её родители вновь ей привиделись, то она была бы рада, но этого не происходило. В конце концов, привидения Хогвартса её совершенно не пугали. Но двигающийся рыцарь — это было что-то новое.       Свернув в свой коридор на шестом этаже, девушка с опаской огляделась. Факелы всё так же отбрасывали причудливые тени, но доспехов нигде не было.       «Конечно, вновь за гобеленом…» — подумала она без особого энтузиазма и одернула его в сторону.       Ничего. Пусто.       Пройдясь до конца коридоров и заглянув в каждую нишу, она нигде не нашла доспехи Ланцелота (как она прозвала его), абсолютная пустота. Только потемневший пол на месте, где раньше он стоял.       — Что ж, — пожала плечами волшебница и направилась к своей двери, — Так даже лучше.       Пройдя внутрь, Лео откинула в сторону записную книгу и закатала рукава свитера, зажигая свет в комнате. Какого же было её удивление, что проклятые доспехи оказались прямо напротив её зеркала. Стояли смирно, только вытянутый палец касался отражающей поверхности.       — Это мои галлюцинации, — вслух начала повторять волшебница, — Просто галлюцинации. Сейчас я закрою глаза и досчитаю до пяти, — повторяла она, прижимая руки к груди и пытаясь унять своё бешеное дыхание. — Всё пройдет, я просто устала. Мне это кажется… Кажется.       Уайт с силой сжала веки, накрыв лицо руками и бормоча себе под нос:       — Один, — глубокий вдох и выдох, нужно было успокоить свои мысли. — Два, — плечи немного расслабились, — Три… — очередной глубокий вдох и легкий звон в ушах, — Четыре, — сердце немного успокоилось, а в голове пронеслось то, что ей нужно больше спать, — П… п-пять, — голос дрогнул.       Сейчас нужно было открыть глаза, но волшебница медлила. Вдруг, он всё ещё стоит перед зеркалом в её комнате. Если это так, то Грейс права, ей требуется помощь специалиста, потому что такие видения к хорошему не приведут, она точно сойдет с ума. Кажется, она продолжала так стоять целую минуту, собираясь с силами и успокаивая саму себя. Когда терпение всё-таки кончилось, она посмотрела в сторону зеркала и чуть не задохнулась от шока.       Шлем был повернут в её сторону, как и железная рукавица, которая до этого момента касалась зеркала. Удивительно, как она не услышала скрипа ранее. Он словно протягивал к ней руку.       — Ты настоящий? — это был риторический вопрос, на который никто не дал ответ, а «Ланцелот» продолжал стоять. — Мерлин, что ты такое?       Медленными шагами девушка пошла в его сторону, сжимая палочку в своем кармане, но доспехи не сдвинулись даже на дюйм. Определенно, ей казалось, что за ней наблюдают, хоть у рыцаря не было глаз. Опасливо протянув руку к железным доспехам, Уайт заметила, как дрожат собственные пальцы. Ладонь Ланцелота так и оставалась протянута к ней, когда волшебница робко провела по ней ногтями, осторожно накрывая.       — Я точно сошла с ума, — нервно рассмеялась волшебница, вглядываясь в забрало, но не видела ничего, кроме темноты, — Теперь мне мерещится, что ты живой, — её брови немного сдвинулись к переносице и приподнялись, — Не мог же ты войти в мою спальню и… Или мог? — она мягко проводила ладонью дальше по рукавице, касаясь локтевого сгиба и выше, очерчивая наплечники и обходя его со стороны железной груди, — Если ты стоишь тут, значит, мог, — продолжала вести диалог с самой собой, удержав руку на плече и чувствуя практически ледяной холод, — В таком случае, я совершенно не понимаю, что ты такое.       Резкий скрип и шлем повернулся в сторону её лица, испугавшись этого, волшебница рванула назад, но зацепилась за резную ножку зеркала и готова была свалиться навзничь, но её падение остановила железная рука, до боли впиваясь в талию волшебницы.       «Итак, что мы имеем: на дворе 2017 год, самолеты летают, волшебники учатся, а меня удерживают от падения железные доспехи. Всё вполне логично для человека с психическим помешательством и галлюцинациями» — пыталась рассуждать Лео, неотрывно смотря на забрало и чувствуя, с какой силой древнее железо впивается в её мягкую кожу спины. Пытаясь сохранить опору, волшебница устойчиво поставила ноги и выпрямилась, отходя от доспехов и наблюдая за тем, что они застыли в том положении, в котором её и держали.       — Ты можешь двигаться, — она ощущала свое бешеное сердцебиение где-то в горле, приподняв указательный палец и пытаясь сопоставить факты, которые имела, — И ты пришел сюда сам, — продолжала она, слыша собственное тяжелое дыхание, — Стоишь в моей комнате, — тяжело сглотнула, — И только что поймал меня, — её рука коснулась спины, на которой всё ещё ощущала болезненную пульсацию от хватки рыцаря, — А ещё я схожу с ума. Прекрасно.       Подобных историй Уайт ещё никогда не слышала. В замке сотня доспехов, но именно те, что стояли около её спальни, решили ожить и сводить волшебницу с ума. Может, ей что-то подлили за ужином? Не могло же это случиться настолько внезапно, когда, казалось, нормальная жизнь только началась. Очередной скрип вывел её из размышлений, и рыцарь выпрямился прямо на её глазах, чуть водя шлемом в одну сторону и в другую, словно разминая собственную шею. Складывалось впечатление, что внутри них кто-то есть, но Лео не слышала чужого дыхания, только своё.       Наручень* согнулся в локте, когда рыцарь поднес руку к собственному лицу, сгибая заржавевшие пальцы, разминая их и разглядывая. Подумав про себя, что он подошел к зеркалу не просто так, Лео приоткрыла рот.       — Ты хотел себя разглядеть? — тихо спросила волшебница, сделав робкий шаг к доспехам и постучала по зеркалу, — Смотрел на себя, да?       Доспехи в районе шеи скрипнули, кажется, он пытался кивнуть, но получалось с трудом.       — Что ж, ты меня понимаешь — это уже неплохо, — потянувшись к его пальцам, волшебница начала их осматривать, замечая, что под внешней начищенной оболочкой всё проржавело, от этого ему с трудом давались все движения, — У меня есть масло для того, чтобы начищать котлы. Может, оно поможет.       Волшебница ринулась к ящикам стола, открывая каждый поочередно, пока не выудила объемную бутылку и кисть, возвращаясь обратно к рыцарю. Она надеялась, что если это поможет ему, то сможет получить ответы на волнующие вопросы. Окунув кисть в горлышко масла, Уайт неторопливо начала промазывать каждый изгиб волшебных рыцарских лат, стараясь проникнуть как можно глубже. Закончив с руками и телом, бывшая гриффиндорка опустилась на колени, чтобы промазать каждый стык его ног, начиная от латных башмаков и заканчивая налядвенником**. Гульфика*** решила не касаться в силу оставшегося приличия, вдруг новоявленный Ланцелот не оценит подобного вторжения.       Вновь поднявшись на ноги, Уайт тронула забрало, но рука рыцаря остановила попытку его поднять, настойчиво убирая кисть от шлема.       — Почему? — не поняла волшебница, внутренне отмечая, что её манипуляции помогли в непростых движениях средневековых доспехов. Сквозь небольшое пространство не удавалось разглядеть что-то, но ясно было одно, что они пусты. Для верности, профессор постучала по грудному щиту — пусто, глухое эхо внутри.       Рыцарь на её слова только отрицательно покачал головой.       — Ну, как знаешь, — уговаривать его она не собиралась, и так сделала много для передвижения рыцаря, который, на минуточку, должен неподвижно стоять в коридоре, а не в её спальне.       Вернув кисточку и бутылку с маслом обратно в стол, Уайт обошла рыцаря со всех сторон, отмечая, как его голова поворачивается точно по траектории её движения. Следит, а, может наблюдает за дальнейшими действиями. Зажжённые свечи бликовали на его доспехах, для обычного человека это выглядело бы жутко, но Лео, кажется, совершенно ничего не смущало. То, что Ланцелот не желает ей зла — точно, иначе, он выхватил бы свой меч, надежно спрятанный в старых ножнах. А может, и не выхватил бы, девушка их не смазала, железо наверняка окислилось от сырости в коридорах за много лет.       — У тебя есть имя? — внезапно спросила волшебница, немного отойдя, доспехи кивнули, — Ты какой-нибудь рыцарь, да? — шлем отрицательно повертелся из стороны в сторону, — То есть не Ланцелот? — снова отрицание.       Чуть надув губы, бывшая гриффиндорка не могла предположить, что ей делать в подобной ситуации. Значит, это не душа человека, умершего в этих доспехах, что было бы весьма очевидно.       — В любом случае, пока буду звать тебя именно так.       Рыцарь скептически повел латами, а потом развернулся к ней, смотря в упор. Выглядело немного устрашающе, хотя он не двигался с места, только его стальные пальцы сжимались и разжимались.       — Ты когда-нибудь сражался на войне? — тут же предположила она, ведь подобный вопрос был очевиден для обладателя подобной брони. Рыцарь кивнул. — Отлично. Ой, то есть… Это многое поясняет. Веке эдак в шестнадцатом? — отрицание, — Семнадцатом? — снова, — В девятнадцатом веке не носили подобные доспехи, ты меня обманываешь!       Рыцарь развел руками, а потом сделал какой-то круговой жест кистью, словно намекая, чтобы она продолжала предлагать версии.       — Уж не в двадцатом, — с каким-то недоверием скривилась девушка, но рыцарь хлопнул в ладони, от чего по спальне разнесся стальной звон, — В двадцатом? Что ж за война… А! Точно, — Уайт хлопнула себя по лбу, — Битва за Хогвартс, тогда все доспехи рыцарей встали на защиту школы. Конечно.       Ланцелот как-то неоднозначно раскинул руками, вновь предлагая ей угадывать.       — Так, ты меня запутал своими шарадами, — не выдержала волшебница, услышав, как его забрало недовольно клацнуло, — Ты участвовал в битве за Хогвартс?       Одобрительный кивок.       — В доспехах?       Полное отрицание с взмахами рукой.       — Тогда я ничего не понимаю. Как ты мог там участвовать, если только что говорил, что не вставал на защиту Хогвартса.       Звонко стукнув руками себя в районе лба, Ланцелот переступил с одной ноги на другую, озираясь по сторонам в поисках хоть какой-то помощи. Через некоторое время доспехи с тихим гулом прошагали до её книжного шкафа и застыли там. Спустя пару минут утомительного ожидания, железный палец указал на одну из книг, которую не имел возможности подцепить. Быстро подойдя к книгам, бывшая гриффиндорка достала ту, на которую указывала латная рукавица.       Новый учебник по Истории Магии, выпущенный в 1999 году. Чуть пораздумав, она открыла содержание, уложив книгу на стол. Ланцелот подошел с боку и показательно указал на главу: «Вторая магическая война. Битва за Хогвартс». Пролистав до нужной страницы, девушка неторопливо перечитывала строки, которые когда-то проходила по школьной программе, перелистывая страницу за страницей, пока рыцарь не указал пальцем на фразу, вырванную из контекста предложения.

«Война с Волан-де-Мортом принесла много невинных жертв.»

      — Жертв? Ты стал жертвой в той войне? — с изумлением спросила волшебница, обернувшись к Ланцелоту, который согласно кивнул, вновь заставляя её листать книгу, словно что-то ища. Но, не найдя чего-то подходящего, отошел от книги и девушки, подходя к зеркалу и изучая свои доспехи, будто видел их впервые, что, вероятно, было правдой.       Стараясь правильно подбирать слова, Лео неторопливо встала сбоку, оценивая их совместное отражение. Её макушка едва ли доставала до стальных плеч, а сама она выглядела совершенно несуразно в своем старом свитере и длинной юбке. Припоминая зачарованные картины: рядом с рыцарем всегда стояли девушки в кринолинах, с объемными прическами и в панталонах. Уайт совершенно не походила на волшебницу средневековой эпохи.       — Ты хотел найти своё имя, не так ли? — тихо произнесла волшебница, смотря на него через отражения и видя, что он соглашается, — Поверь, это сделать не так уж и трудно, — доспехи обернулись к ней, — В библиотеке есть множество газет того времени, я смогу их взять и найти тебя, — добавлять «среди погибших» — не повернулся язык, от чего-то становилось грустно.       Странно, что погибший оказался заточен в эти доспехи.       Мысль о том, что уже глубокая ночь, так и не пришла в голову девушки, увлеченно смотрящий в зеркало, и не припоминая историй, которые могли бы подойти под это описание. Душа человека в рыцарских доспехах — где о таком могли писать?       — Ты полтергейст? — рыцарь пожал плечами, — Привидение? — такое же действие, — Призрак?       Латы бездействовали, а потом вновь пожали плечами. Из курса некоторых предметов, разницу между тремя составляющими этих понятий волшебница знала.       Полтергейст отличался беспорядочным передвижением предметов и звуков. Пивз был тому доказательством.       Привидение — существо с человеческой фигурой, способное передвигать предметы и даже разговаривать. Ещё одним примером были приведения на каждом факультете, которых Лео прекрасно знала.       Призраки. С ними было труднее. Обычно это была неуспокоенная душа, которая не смогла перейти через границу иного мира, так как оставила незаконченные дела на земле. Это белый силуэт, не принимающий какую-то конкретную форму, но способный на удивительные и доселе неизведанные вещи. Самый загадочный из всех представителей умерших.       Классифицировать ожившие доспехи не удавалось, но Уайт настроилась разобраться в этом и помочь рыцарю освободиться и найти покой. Нет большего наказания, чем то, которое он нёс на своей душе. Если он ассоциировал себя с «жертвой», то всяко должен был обрести покой. Будь он злодеем — то подобная кара ему подошла бы. Вдруг этот Ланцелот обманывает её? Должна же быть причина, по которой он остался на земле.       — Ты убивал? — внезапно сорвалось с губ волшебницы, она даже немного отошла от него, отмечая, как сильно сжались железные руки, чуть заскрипев. Латы обернулись в сторону девушки, и рыцарь отрицательно покачал головой. Врал он или нет — трудно сказать, но всякую вину отрицал.       Коротко кивнув, Лео села на свою постель, стянув с ног ботинки и разминая рукой ступни. День был слишком утомительным и насыщенным от событий. Не успев прокрутить в голове всё происходящее, волшебница тихо охнула от того, что рыцарь сел рядом.       — Я понимаю, что тебе не терпится, чтобы я узнала больше, но библиотека сейчас закрыта, а я устала. У меня с утра занятия, которые я обязана провести, — с каким-то сожалением произнесла волшебница, забираясь с ногами на постель и накрываясь одеялом, Лео даже не сняла одежду. Натянув одеяло до груди, Уайт чуть изогнула правую бровь, смотря на незваного гостя:       — Я, конечно, всё понимаю, — осторожно начала профессор магловедения, — Но я собираюсь спать, — рыцарь, смотря на неё, понимающе кивнул, — Эм… — только и смогла пропищать волшебница, — Ты же не будешь тут всю ночь сидеть, — Ланцелот не двигался с места, — Или будешь.       Как она могла ему намекнуть на то, что находиться в одной комнате с ожившими доспехами, как минимум, странно? Чуть поскрипывая забралом, существо не планировало покидать пределы её спальни, удобно сидя на кровати, где-то на уровне бедер девушки, которая с трудом выдернула из-под него одеяло.       — Не хочу показаться грубой, но меня немного настораживает то, что ты рядом, — честно призналась Лео, сев на постели, — Правда. Ты — феномен, мне с таким не приходилось сталкиваться, поэтому я немного, — она кашлянула, прочищая горло, — Боюсь.       Рыцарь склонил голову набок, словно изумляясь сказанному, а потом показательно отсел на самый край, приблизительно около её ступней. Что ж, её попытка выставить его за дверь — с треском провалилась. Кто же знал, что в жизни нужно готовиться не к урокам, а к уговорам для оживших доспехов. И первый урок она уяснила точно: он не покинет эту спальню.       — Надеюсь, что ночью ты меня не задушишь, — тихо пробормотала Лео и улеглась, показательно отвернувшись к нему спиной.       В таком напряжении она точно не уснет. Притворившись, что провалилась в сон, волшебница слышала тихие поскрипывания, возникающие из-за того, что он не позволил смазать шлем и забрало, но эти звуки не совсем пугали, скорее, заставляли задуматься о том, что он осматривается по сторонам. Тем не менее, Ланцелот никуда не пересаживался, не сдвинулся с места.       Интересно, чтобы на это сказала Грейс? Наверное, отругала бы за то, что она не выпила зелье от галлюцинаций. Хорошо, что Роббинс не знает, по крайней мере до того момента, пока Лео не станет хоть в чём-то уверена, потому что сейчас все предположения были размытыми, нереальными. Кто бы поверил ей, что с ней в комнате находятся ожившие доспехи, выдающие себя за жертву второй магической войны? Её точно вывели бы из Хогвартса под руки. Спешить с такой новостью Уайт не собиралась, всему своё время.       Усталость тяжким бременем давила на голову и плечи. Вступая в схватку со сном, волшебница тихонько щипала себя за руку. Нужно держаться, нельзя засыпать. Одежда и одеяло приятно согревали тело, что стало ещё одним препятствием в этой борьбе. Невзирая на сопротивление, Лео всё-таки уснула, напоследок успев подумать о запахе масла для натирания котлов, который витал в воздухе её комнаты.       Внутренние часы у Уайт работали лучше, чем магловский будильник, который она не завела с вечера. Словно и не засыпая, волшебница распахнула глаза, отмечая, что солнце уже поднялось над горизонтом. Резко сев на постели, она с удивлением приоткрыла рот. Это был не сон, и загадочный рыцарь продолжал сидеть на том же месте, где она его видела в последний раз. Шлем обернулся в её сторону и со скрипом кивнул в знак приветствия.       — И тебе доброе утро, — волшебница слезла с постели, поспешно побежав к комоду и доставая из него теплые брюки и темный свитер. Схватив полотенце со стула, она обулась и направилась к двери.       Рыцарь встал следом и с глухими шагами прошелся следом за девушкой.       — О, нет-нет, сэр Ланцелот, — тут же предупредила она, невольно упиравшись руками в его грудь, — Ты со мной не пойдешь. Мне нужно в ванну.       Вновь двинувшись к двери, девушка обернулась — снова шёл.       — Ты что, оглох? — кажется, волшебница начинала закипать, — Ты не можешь идти со мной, я буду мыться и… — она придумала самую бредовую идею, — От влаги заржавеешь так, что потом маслом не спасем. Сиди тут. Я быстро.       Доспехи опустили руки по швам и отступили назад. Опасливо озираясь, волшебница закрыла дверь перед его носом, выходя в освещенный солнцем коридор. В ванну шестого этажа она ходила одна, так как рядом никто не проживал. Несмотря на это, волшебница наложила несколько запирающих заклинаний на дверь, кто знает, может этот Ланцелот настоящий извращенец и в прошлой жизни любил подглядывать за девушками? Её передернуло от этих мыслей.       Ещё никогда она не принимала ванну настолько быстро, все время озираясь на дверь. Боялась, что шум воды заглушит его появление. Насухо вытерев тело и высушив волосы, она переоделась в чистые вещи. После ванны в голове немного прояснилось, вода освежила. Перекинув через руку полотенце и вещи, в которых спала, Лео подошла к двери, снимая чары и открывая.       — Да твою мать! — вскрикнула она, во все глаза уставившись на рыцаря, который стоял прямо перед дверью, — Я же просила тебя быть в комнате! Вот же ж… — быстро обойдя его, волшебница дошла до своей двери и указала в сторону открытой спальни, — Живо внутрь!       Доспехи обернулись и послушно пошли назад, проходя мимо девушки, сверлившей его взглядом. Фыркнув, она вошла внутрь и закрыла дверь. Какое счастье, что она запирала ванную комнату, иначе её точно бы ждал сюрприз в лице средневекового рыцаря, плескающегося среди мыльных пузырьков.       — Ты не можешь ходить за мной, — повторяла профессор, подготавливая пергаменты с лекциями и книги, — Это неправильно, понимаешь? Кто-то может подумать, что ты угрожаешь безопасности школы и тогда от тебя избавятся, — читая нотации, она то и дело опасалась, что может что-то забыть, — Я уже смирилась, что ты не уйдешь отсюда, но, умоляю тебя, не ходи за мной в ванну. Не знаю, девушка ты или парень, судя по поведению, второе, — Лео прижала к груди свои конспекты, встав напротив него, — Я же девушка, мне неловко, что меня могут увидеть голой. Личное пространство, слышал о таком.       Рыцарь кивнул.       — Отлично, хоть это ты знаешь, — сарказм так и скользил в её словах, — А теперь веди себя тихо и никуда не уходи. У меня пара со студентами первых курсов. Потом я схожу в библиотеку и вернусь к тебе. Попробуем во всем разобраться.       Снова знак согласия.       — Прекрасно, — и поспешила к двери, бросив самую бредовую фразу в этой ситуации, — Не скучай.       Профессор магловедения едва ли не опоздала на занятия, с ходу начиная лекцию о маггловских видах транспорта. Говорила, словно на автомате, а мыслями была где-то далеко. Её не выбивали из себя смешки со стороны слизерина или записки, которые гриффиндорцы передавали друг другу.       Уайт спасало то, что во всех этих вопросах она разбиралась лучше, чем в собственных лекциях, которые так и остались лежать на преподавательском столе. Говоря всё больше и больше информации, волшебники задавали вопросы, на которые она отвечала сухо, но понятно. Делая какие-то пометки в своих пергаментах, ученики немного отвлеклись от разговоров между друг другом, особенно их угомонило то, что Лео предупредила о предстоящих контрольных работах в декабре, поэтому всё, что она рассказала, обязательно будет в них.       Заветный звук колокола стал для неё спасением. Пропустив обед, девушка побежала в библиотеку, выискивая там папки с досье на погибших, старые газеты и книги про потусторонний мир и переход — лишним точно не будет. Хотя это и заняло несколько часов, но вышла она оттуда довольной. Волнение за то, что рыцарь мог что-то учудить в её комнате, никуда не девалось, но выбора у неё особого не было. Поднявшись на нужный этаж, она практически добежала до комнаты, накладывая на неё запирающие заглушающие заклинания — вдруг кто-то будет подслушивать.       Ланцелот сидел на кровати практически неподвижно. В какой-то момент ей показалось, что все его движения она придумала, но повернутая голова сразу развеяла подобную надежду. Дойдя до стола, она положила на него целую стопку бумаг и книг, которые принесла из библиотеки. Скрипнув латами, рыцарь поднялся на ноги, подходя к девушке.       — А это что? — она указала на сломанный стул. — Твоих рук дело?       Предполагаемый виновник застыл на месте, а потом невинно пожал плечами, словно стул сломался сам, без чьей либо помощи.       — А ты врун, оказывается, — она направила палочку на сломанный предмет, проговорив, — Reparo.       Ножки послушно вернулись к сидению, и сломанная спинка собралась из трех частей, восстанавливая единственное полотно, предусмотренное за столом. Обернувшись к Ланцелоту, она едва ли подавила смех, так как он вскинул руку с поднятым пальцем вверх, словно оценив её проделанную работу. Тот ещё шутник, конечно.       Раскрыв толстую папку, Лео с первых же страниц увидела объемные карточки, к которым были прикреплены колдографии. Первой оказалась девушка, чьи волосы на снимке несколько раз сменили цвет.       — Нимфадора Тонкс, — четко прочитала девушка, повернув карточку к рыцарю, чтобы он лучше видел. На мгновение замерев, Ланцелот покачал головой. Следующим был Римус Люпин, бывший профессор школы — и тут мимо, Винсент Крэбб — снова промах. То же самое оказалось и с Северусом Снейпом, Колином Криви, парой пуффендуйцев седьмого курса, изображенных на одинаковых колдографиях, сделанных, после матча по квиддичу. Каждый шел под порядковым номером, а заглянув в конец, волшебница ужаснулась — семьдесят пять человек. Её не пугал объем поисков, ужасало то, сколько невинных душ отняла эта война, о которой они теперь знают только по книгам и рассказам. Воспоминания об этом оживают каждый год второго мая, когда во всем Магическом Мире объявляется день траура.       Откладывая карточку за карточкой, волшебница нетерпеливо вздыхала, пока холодная рука внезапно не сжала её плечо, привлекая внимание.       — Что? — не понимала она, но Ланцелот указал на пергамент, сжатый в её руке.       Взглянув на колдографию молодого парня, она испытала странное чувство дежавю, словно где-то его уже видела. До боли знакомое лицо. Она точно его где-то видела. Подняв снимок, Уайт прочитала первые строчки, написанные в изголовье карточки.       — Фред Уизли.       Со скрипом, доспехи начали усиленно кивать, не останавливаясь. На какое-то мгновение показалось, что от у него отвалится голова, поэтому Лео поспешила его успокоить, взяв за холодное плечо.       — Поняла-поняла! — соглашалась она, видя, как рыцарь нетерпеливо переминается с ноги на ногу, — Тебя зовут Фред. Фред Уизли.       Она опустила взгляд в пергамент, неторопливо читая:       — Родился 1 апреля 1978 года, — она немного облизнула губы, — Твоих родителей зовут Молли и Артур Уизли, а ещё у тебя есть брат Джордж, — она удивленно приоткрыла рот, — Вот что! Мерлин! Твой брат — это владелец магазина «Всевозможные вредилки Уизли», — в подтверждение её слов, рыцарь вновь закивал, — Я знаю этот магазин и видела твоего брата. Черт, да его сын же учится на четвёртом курсе, его тоже зовут Фред Уизли.       Казалось, но бывший Ланцелот это знал, кивая с меньшим рвением в подтверждение слов девушки, пока она продолжала читать про его школьные успехи и множество выговоров за плохое поведение. Картина складывалась: неплохая успеваемость, но самый настоящий проказник, не удивительно, что его брат-близнец имел самый известный магазин шалостей.       — Тебе было, — она нахмурилась, в горле стоял ком, — Двадцать лет… Мы же практически ровесники, с ума сойти. Ты погиб… — она отбросила пергамент в сторону, схватившись за лоб, — От обрушения стены.       Рыцарь отступил в сторону, он не кивал, только немного склонил шлем вниз, вызывая у волшебницы больше недоумения.       — Мне жаль, — найдя в себе силы, Уайт подошла к рыцарю, погладив доспехи в районе груди, сомневаясь, что он это чувствует, хотя забрало заметно скрипнуло, — Фред, мне действительно жаль, я…       Громогласный стук заставил доспехи и девушку обернуться к двери. Последняя мгновенно побледнела, произнеся:       — Твою мать.