Мой любимый призрак / My favorite ghost

      Это была их последняя жизнь.       Как и обещали, Грейс и Джордж прибыли к ним на Рождество. Их скрытность была сразу понятна, когда Лео разглядела округлившийся живот своей старой подруги. Нил оказался не таким уж и идеальным юнцом, слепо идущим на поводу у собственных родителей, внушивших ему, что ребенок колдомедика — нагулянный. Это было ложью, но чего-то добиваться от Смита Грейс не стала — это было лишнее, человек уже показал своё истинное лицо. Как-то случайно девушка сблизилась с Джорджем, с кем они разделили тайну Фреда и Лео. То ли брат оказался благородным, то ли влюбленным, но, когда Джордж смотрел на Грейс, то все морщинки на лице разглаживались, стирая привычную хмурость его лба. Оставались только две, залегшие в уголках его глаз от улыбки.       Больше Грейс Роббинс не вспоминала Нила Смита в разговорах. Точнее сказать, Грейс Уизли.       Фред неизменно работал над изобретениями, высылая подробно расписанные ингредиенты брату и радовался новостям о продажах. Это был честный заработок, а он оставался незримым компаньоном в их совместном бизнесе. Разумеется, не стоит отменять его заслуг в сельском хозяйстве. Дом и его территория были облагорожены к ближайшему лету, причем сделал всё без помощи магии. Новый ровный забор, отстроенный курятник, фасад дома и новая крыша. Огород был полон овощей, фруктовые деревья получили второй шанс на жизнь, а походы в поля и леса за ягодами — стали любимым делом для молодой супружеской пары Уайт.       Фредерик Уайт. Новое имя и новая жизнь, несмотря на старые воспоминания. Новые документы и новые планы.       Это была их последняя жизнь.       Леона больше никогда не видела свою приемную семью, хотя неизменно писала им письма, сидя на деревянной скамейке почти у самой водной глади. Писала до тех пор, пока не перестала получать на них ответ. Фред сколотил эту скамейку для неё. Своими руками. Вечерами, вооружившись пледом и термосом, волшебники наблюдали за солнцем, утопающим в линии горизонта. Больше Лео не страдала от нехватки любимого лакомства, потому что Фред постоянно пополнял запасы марципана в маленькой деревянной коробочке.       Волей Мерлина или стараниями Невилла, поившего Лео почти пять лет зельями, но девушка познала прелести материнства. Вдвойне.       В 2025 году, почти под Рождество, на свет появились две замечательные девочки с рыжими, как у отца в первом его воплощении, волосами. Тогда в жизни материализовался ещё один смысл, о котором ранее они и мечтать не могли. Их характер был полным отражением собственного отца, кажется, даже в Хогвартсе хватались за голову, но, к тому времени, осталось слишком мало тех профессоров, кто закатывал глаза и вспоминал Фреда и Джорджа, не дающих скучать этим вековым стенам.       Это была их последняя жизнь.       Фред и Лео не расставались никогда. Не было тех дней, когда они оказались на расстоянии друг от друга, тесно связанные любовью. Куда бы не заносила их жизнь, они всегда были рядом. И пусть их жизнь была далекой ото всех, мужчина и женщина оставались преданны друг другу.       С течением времени, все воспоминания о призрачной жизни забывались, кроме тех мгновений, когда они были по-настоящему счастливы.       С путешествиями стало проще, но только благодаря маггловскому транспорту. Их волшебные палочки покоились в подвале вместе с кубком памяти, обмотанные плотной тканью и закрытые в обувной коробке. Тоска по магии забывалась, но они с наслаждением наблюдали за тем, как колдуют их дети. Приятная ностальгия.       Фред был на похоронах у своих родителей. Стоял всегда позади всех, скрывая лицо под плотной тканью серого капюшона. Брат рассказывал ему, что на пороге смерти, мать повторяла, что обязательно встретится с Фредом и сможет, наконец-то его обнять.       Не сможет.       Ведь это его последняя жизнь.       На похоронах Джорджа, Фред так же стоял позади всех, видя свою жену, обнимающую Грейс за плечи. Тогда он впервые начал замечать, что они стареют, ведь на свете оставалось меньше тех, с кем они шли по жизни. В отросших волосах Лео блестели редкие седые пряди, нежно обрамляя лицо, в которое он вглядывался каждый день, и глаза, светившиеся бесконечной любовью к тому, кого она полюбила ещё призраком.       Стареть было не страшно. Их жизнь протекала насыщенно, поэтому в старости не осталось того, о чем бы они могли жалеть. Пройдя немало, чтобы обрести покой и найти любовь друг в друге — им не осталось места для жалости.       Это была их последняя жизнь.       На стенах в спальне висело множество фотографий — обычных, магловских. Воспоминания о их жизни, маленькой свадьбе всего с тремя гостями, ставшими верными друзьями. Тогда они сфотографировались впервые с того времени, как Фред получил второй шанс. Молодые и безумно счастливые. Они только начинали свой путь в этой жизни. Ещё одна фотография была сделана около нового курятника, на ней была Лео, удерживающая курицу-несушку в руках, все её волосы были в сене, а лицо чумазое. В то утро они ловили эту курицу несколько часов на собственном огороде. Рядом висела фотокарточка в темной рамке: Фред, сидевший на заборе, тогда он уверял Лео, что сделал его на века. Но воспоминания подбрасывали мгновение, последовавшее за этим кадром: доска надломилась и молодой мужчина свалился прямо в кучу выкорчеванных сорняков и отходов.       Первое совместное путешествие: Норвегия, бескрайние красоты и, так называемый, медовый месяц, случившийся только через пять лет. На последующих кадрах была беременность: Лео с большим животом и гора тыкв; малышки-близняшки в просторной колыбели; Рождество вчетвером; поход в лес; совместная рыбалка; поездка в Лондон; ужин с Джорджем, Грейс и малышом-Джерри. Это была лишь малая часть, потому что они запечатлели каждое мгновение, чтобы не потерять его в своей памяти. В доме покоился десяток альбомов, обшитых бархатом. Всё это останется теперь в памяти их детей и внуков. Это их последняя жизнь, но она не закончится, если их дети будут вспоминать.       Это был их последний день.       За затянувшейся жарой последовали дожди с грозами, но в их доме, расположенном на окраине Баллибуниона, тускло горел свет в комнате на втором этаже. Укутанные одним лоскутным одеялом, в постели, обняв друг друга и смотря в глаза, лежал пожилой мужчина и женщина с полностью седыми волосами, они неизменно гладили друг друга и целовали старые морщинистые губы.       Говорят, люди перед своей смертью чувствуют, что это конец.       Лео и Фред тоже чувствовали, но улыбались, смотря друг на друга и сжимая руки так, что даже сама Смерть не сможет их оторвать в это мгновение.       — Чертовка заждалась, — хрипло засмеялся Фред, вспоминая Смерть из своих видений.       — Заждалась, — согласилась Леона, кивнув и смахнув короткую слезу, стекающую из уголка её глаза. — Самая лучшая последняя жизнь.       — О другой я и мечтать не мог, — морщинистая рука легла на впалую скулу Уайт, — Даже, если бы у меня был выбор, я хотел бы, чтобы это всё повторилось вновь, — он наклонил голову, соприкоснувшись с Лео лбами, — Я так тебя люблю, профессор.       — Даже в вечности, — прошептала она, — Я всегда буду любить тебя.       — Лучше вечность, чем пустая жизнь без тебя, — вторил он ей, чувствуя влажную пелену в своих глазах.       — Мой любимый призрак, — едва слышно отразилось в стенах комнаты, когда Лео закрыла глаза.       Настольная лампа погасла.       — Люби, пока ночь ещё скрывает рассвет… — тихо пропел он ей на ухо, крепче прижимая тело женщины, — Навеки твой призрак.       Часы над кроватью издали последний тикающий звук и остановились.       Бесконечность.       Их похоронили в Баллибунионе. На надгробии не было фотографий, только надпись:

Фредерик и Леона Уайт Это была их последняя жизнь. Навеки в памяти своих детей и внуков. В бесконечной любви друг к другу, Отдавшие долги Смерти и Растворившиеся в Вечности.

      В последних лучах заходящего солнца стояла сгорбленная фигура в темном облачении, опираясь на трость. Руки в черных перчатках достали из своего кармана фольгу, разворачивая её и опуская на землю два квадратных кусочка бежевого цвета.       Марципан.       Легкий взмах палочки, надгробие окутали переплетающиеся среди листвы цветы, укрывающие могилу живым, зеленым покрывалом.

Это была их последняя жизнь.