Часть 4. Гнев и ревность
18 ноября 2023 г., 17:41
***
- Слыхал, наша сестрица уже во дворце? Заявилась на рассвете вместе со всем своим бля*ским выводком. Пара слов, и завтрак безнадежно испорчен. Ком застревает в горле, и Эймонд отодвигает тарелку. - Мог бы сказать и позже… - злобно поглядывает он на брата, который даже не удосужился расчесаться и сменить несвежую одежду. - И что изменилось бы? - Эйгон окидывает его презрительно-скучающим взглядом. Хелейна накрывает руку Эймонда своей, желая усмирить. Что не ускользает от взгляда мужа, и тот презрительно хмыкает, отворачиваясь. Они отвратительны. Оба. Принц лучше других знает, что любви между ними нет. По крайней мере, взаимной. Одноглазый придурок похоже вообще не способен никого и ничего любить, кроме гребаного кинжала, с которым не расстается даже во сне. Интересно, е*ет он ее тоже не выпуская клинок из рук? А она… Эйгона всегда воротило от сестрицы. А после того, как она отвернулась от него, раздвинув ноги для брата, муж долгое время даже смотреть на нее не мог, но теперь все чаще ловил себя на мысли, что совсем не против попробовать ее еще раз. Или даже пару. Особенно, когда они начали пытаться изобразить примирение перед матерью, и он часто оставался ночевать в покоях сестры. Останавливала его лишь договоренность с братом, который делал за него разные неприятные вещи. Может она и любит Эймонда… Может и нет… Пес их знает! Ему нас*ать. Близнецы от него, а это - главное. Больше от нее ему ничего не нужно. - Мать отправилась к ним, чтобы выказать уважение. - Эйгон кривит уголок рта. - Что, братец, сильно ты уважаешь старую шлюху и ее бастардов? Хелейна смотрит на него исподлобья, медленно заливаясь краской. Бастарды… Грязные ублюдки… Создания, зачатые во грехе… Как Мейлор. Ее белый маленький принц, похожий на отца, как две капли воды. Если об этом станет известно, ее будут презирать так же, как сестру. Бедная Рейнира… Как только она выносит это? Интересно, любила ли она сира Харвина? Если да, то едва ли эти унижения уместны. Любовь не видит преград. - Хватит об этом. - останавливает его Эймонд, уловив смятение сестры. Внутри все дрожит и колеблется, точно натянутая струна. Он забыл… Мать мельком писала ему о том, что отец ожидает визит старшей дочери в столицу как раз в канун праздников, знаменующих собой окончание лета. Шумные гуляния в городе и за его пределами ежегодно привлекают массу народа, и в впервые за несколько лет Рейнира решила совместить разом два приятных дела – навестить стремительно стареющего отца и развлечь детей, порядком одичавших в тиши Драконьего камня. Тем более, что старик, казалось, сменил гнев на милость и простил дочери и брату самовольную выходку со скороспелым браком. После возвращения Эймонд никак не мог войти в привычную колею, выведенный из равновесия словами Хелейны и неожиданно изменившейся ситуацией. К сестре приходилось пробираться едва ли не ползком, когда все внутри противилось подобному лицемерию. Душа просила нормальных открытых отношений, чтобы никто не смотрел косо… Чтобы не скрываться по углам. Он давно устал от всего этого. Если ВСЕ знают о них, то к чему эти игры? Полнейшее безумие! А буквально на днях юноша столкнулся в покоях сестры с братом. Ранним утром Эйгон и Хелейна пили крепкий чай, и она смеялась, высоко запрокинув голову, очередной похабной шуточке мужа, который тоже был на удивление весел. Это было унизительно, даже несмотря на заверения обоих, что это только для прикрытия. Неприятный холодок сжимал сердце каждый раз, когда Эймонд, засыпая один в пустой постели, думал о том, что брат сейчас подле Хелейны со всем набором прав. Да возжелай он взять жену даже силой, никто и ухом не поведет. А она… стала слишком горяча в постели, воспламеняясь даже от легких невинных прикосновений. Тошно было представить, что она ласкает Эйгона также, как его. Да и отвращения к мужу сестра никогда не испытывала. Он больше забавлял ее глупыми выходками и идиотской непосредственностью. Всеми силами старался он отключиться от неприятных мыслей и жить, как раньше. Получалось слабо. Бессильный гнев копился под кожей, выливаясь в неконтролируемые вспышки жестокости. Эймонд все чаще не мог сдержаться в момент близости с сестрой и делал ей больно, стремясь к собственной разрядке. На тонкой коже оставались синяки и ссадины. Осознанно или нет, он хотел клеймить ее тело. Она ничего не говорила, стыдливо пряча собственнические метки, понимая причину его помешательства. А вчера юноша едва не забил до смерти несчастного мальчишку-оруженосца, с которым сир Кристон поставил его на тренировке, сочтя его недостойным противником. Его едва оттащили от перепуганного юнца, и Эймонд даже не нашел, что ответить на вопросы Коля, а затем и матери. Напряжение уже и без того практически достигло пика, когда, вернувшись ночью от сестры, принц застал в своих покоях деда. Устало прикрыв глаза рукой, тот, казалось, дремал в любимом кресле Эймонда. - Гхм… - негромко кашлянул юноша, обдумывая пути отхода. - Присядь. Нам надо поговорить. – мягко сказал Отто, не меняя положения. - Уже поздно. Я очень устал. - Не сомневаюсь, но придется выслушать все, что я скажу. Эймонд застыл позади кресла и был счастлив, что десница избегает зрительного контакта. - Твоя мать крайне обеспокоена будущим своих внуков. Ты же знаешь, как сильно ее беспокоит репутация собственных детей. Ничто, даже легкая тень, не должна упасть на наследников Эйгона. Принц шумно выдохнул, уставившись в потолок. В голове и без того шумело от пары бокалов вина, а тело было приятно ватным и расслабленным, после тяжелой вечерней тренировки и всего, что произошло между ним и сестрой этим вечером. Где-то под ключицей горел засос, оставленный губами Хелейны. Да и вообще, если бы не явился Эйгон, упав в смежной комнате на диванчик практически без чувств, он уже давно бы спал, прочно прижав ее к себе. - Надеюсь, ты понимаешь, что именно я имею ввиду? – устало говорил Отто. Ему крайне не хотелось называть вещи своими именами, как не хотелось смущать внука излишней откровенностью. Эймонд никогда не доставлял неприятностей, и дед связывал с ним определенные надежды. Да, право первородства за Эйгоном. Тут уж ничего не поделаешь… Но государство, так или иначе, должно иметь крепкую опору, и Эймонд вполне мог справится с ролью управленца при неразумном брате. Связь с сестрой дед полагал мимолетным юношеским увлечением, свойственным роду Таргариенов, до поры до времени даже выгодным, поскольку от их союза родился еще один ребенок, упрочив позиции их ветви рода. Покосившись на внука, десница в раздумьях тер бороду. Мдааа… Безусловно, Алисента права. Мальчишка сильно возмужал и привлекает к себе все больше внимания, как валирийской внешностью, так и резким характером. Негоже, чтобы их часто видели вместе с сестрой. - Понимаешь же? – помолчав, повторил он. - Хммм… - недовольно протянул Эймонд. - Ты сам поставил себя и нас в ситуацию, когда другого выхода не существует. Я долго сомневался, но вы не оставили нам выбора. Будь готов покинуть Красный замок. Как только твой отец одобрит наше предложение, ты женишься и… Потребность возвращаться на рассвете в свои покои отпадет сама собой. Кровь бросилась в лицо принца больше от гнева, чем от стыда. Конечно, он осознавал, что миновать подобной участи с его положением невозможно, но то, что его просто ставят перед фактом, даже не предоставив формальную возможность выбора, не укладывалось в голове… - Матушка! – Эйгон склоняет голову в насмешливо-приветственном жесте. – Как наши гости? Все ли благополучно? Как поживает наша возлюбленная сестра? Дядюшка? Племянники? И… племянница? Готова уже расстаться с глазом? Или может уже опередила Эймонда и вырезала его сама? Скрестив руки на груди и упершись локтями в стол, он хихикает и подмигивает брату, втягивая голову в плечи. Больше всего походя на общипанного воробья. - Тебе следует привести себя в порядок… - походя бросает ему мать. – Все же у нас гости, а ты выглядишь как разобранная постель. - О, да! Всенепременно, моя королева… Честь рода не будет запятнана! Так же, сестра? Холодный взгляд единственного глаза злобно всверливается в Эйгона, заставляя того молитвенно сложить руки и склонить голову.***
План прост: он спрячется ото всех, сожмет покрепче зубы, натянет ледяную маску и заляжет на дно. Чтобы не вспоминать… не переживать все вновь… Переждет пару недель, пока стронговские отродья не уберутся обратно. Конечно, придется претерпеть некоторые неудобства. Мать, так или иначе, заставит его проявить учтивость и посетить какие-то общие мероприятия. Так и эдак обдумывая свою задумку, Эймонд плелся в библиотеку, находя ее отличным местом для реализации задуманного. Там сроду никого не бывает, и можно уютно устроиться в прохладной тиши с увлекательной рукописью в руках. История затянет, услужливо открыв воспаленному мозгу прекрасные страницы иного мира, а вынырнет он только вечером. К сестре. Ну, или когда появится мейстер, чтобы провести очередное нудное занятие. Порой, у юноши возникала вполне справедливая уверенность, что его знания в отдельных областях давно уже превзошли скромные возможности преподавателя, предпочитавшего расширению горизонтов познания общество шлюх. Принц, хоть и презирал втихую старого развратника, эмоции свои держал при себе, учтиво выслушивая все, что тот хотел донести. Довольно хмыкнув под нос, Эймонд выворачивает из-за угла и замирает в немом удивлении. Посреди полутемного коридора девчонка, затянутая в черный бархат, поправляет чулки, приподняв платье немного выше дозволенного. Миловидное лицо приподнимается, когда она ощущает на себе чужой взгляд. … каштановые пряди… высокая грудь в каплях воды… легкий вкус вина на губах… - Ты… - в удивлении начинает он и тут же давится невысказанным вопросом, увидев на ее груди трехглавого алого дракона, умело вышитого неведомыми мастерицами. Рассудок противится признать очевидное. Этого просто не может быть… - Люцерис! - звенит из глубин замка голос Рейниры, и девчонка вздрогнув мигом скрывается в полумраке, перепуганной мышью проскочив мимо него. Сердце больно бьется о ребра, а в голове стремительно пустеет, когда Эймонд в растерянности опирается на стену. Невозможно. Такого просто не может быть. Он не мог не узнать ее. Едва прикрыв глаза, принц видел лицо племянницы таким, какое оно было в тот день. Глаза, нос, искусанные губы были все теми же и… Другими… … О, Боги! Он касался грязной сучки… Стараясь дышать спокойнее, принц обтирает губы ладонью, будто они до сих пор могут быть перепачканы. … Впускал ее в свои грязные фантазии… Скривившись, он тяжело вздыхает, сжимая кулаки в бессильной ярости. Похоже, даже судьба играет с ним…***
Эймонд пропал. Растворился в полутемных коридорах и прохладных закутках Красного замка, умело избегая встреч с не вовремя напомнившими о себе родственниками. Это было сложно. Мерзкие гаденыши, казалось, лезли изо всех щелей, точно вездесущие любопытные крысы. Он едва ли не трясся при виде густых стронговских кудрей или платиновых кос дочерей Деймона. Один их вид оживлял острую пульсирующую боль в пустой глазнице. Поняв, что скрыться не удастся, юноша вернулся к своим привычным занятиям, пытаясь найти равновесие в привычном распорядке дня. В глубине души он отчаянно завидовал брату, который спокойно подкатывался к родственникам, нагло ехидно улыбался им в лица и отпускал едкие двусмысленные шуточки. Крайне ядовитые, к слову сказать. Девчонку Рейниры он видел лишь однажды за общим столом в день их прибытия. Тихая, как мышь, она боялась даже глаза оторвать от тарелки, ничего не ела и все больше бледнела с каждой секундой. Эймонд не питал иллюзий о муках совести или чем-то наподобие того. Скорее всего, сучка была наслышана об угрозе забрать ее глаз, неоднократно проговариваемой им при каждом удобном случае. Что ж… Испуг к лицу девчонке. В отличие от цветов их дома…***
… Проскальзывая мимо дяди в коридоре Красного замка, Люцерис готова была впасть в панику и добежать до Драконьего камня хоть бы даже и по воде. Прошлый раз ее спасло лишь провидение да расслабленное состояние принца, разомлевшего вдали от дома от жары и повышенного внимания. Теперь пощады не будет. Страх бежал по венам ручьями горячей крови, заполошно толкаемой обезумевшим насосом. Только Боги знают, как она пыталась отвертеться от поездки в столицу, понимая, что дядя точно не будет рад видеть ее. Из-за глаза. И… Из-за неловкости на диком арборском пляже. И даже неизвестно из-за чего больше. Покои свои она теперь покидала только с кем-то, опасаясь оставаться в одиночестве. Чаще всего, компанию ей составляли дочери лордов, также прибывших в столицу на праздник. Шумной любопытной стайкой таскались они по Красному замку, удивляясь всему, что было знакомо Люцерис с раннего детства. И хоть за прошедшее время кое-что напрочь стерлось из памяти, тело само помнило укромные уголки и коридоры замка. Нос отлично знал, где кухня, а ноги – где двор. Девицы были немного старше нее и во всю интересовались потенциальными кавалерами, не скрывая основную цель визита в Королевскую гавань – присмотреть подходящую партию. Многим совершенно не улыбалась перспектива стать пятой или восьмой женой какого-нибудь старика лорда в угоду амбициям собственного отца, и каждая стремилась уладить личную жизнь самостоятельно. Насколько это позволяла ситуация и семья, разумеется. От части поэтому сегодня ноги сами повели их в самое средоточие мужчин – тренировочную площадку, где можно было исподволь понаблюдать за гвардейцами короля и подрастающим молодняком, в изобилии стекшемся в Красный замок. Присмотреться. Люцерис потащилась с ними от скуки и желания взглянуть, как упражняются братья. Джейс отлично управлялся с мечом, а шириной плеч, к радости матери, грозил вот-вот превзойти Деймона. Люк же про себя радовалась, что в этом не схожа с ним, уродившись ладной фигуркой в Рейниру. Затаившись в тени недалеко от входа, девицы восторженно разглядывали поистине роскошную сокровищницу мужчин от мала до велика, уделяя внимание каждому. Главное – не выпячиваться. Ни один лорд-отец не похвалит за столь самовольную выходку. Девицам, тем более высокородным, не пристало ошиваться там, где можно услышать крепкое словцо, словить похабную шуточку или вовсе увидеть мужское тело в недопустимо открытом виде. - Это твой брат? – спрашивает Джейн Бисбери, кивая на крепкую фигуру Джейса, с легкостью вращающего над головой внушительных размеров меч. – Ммм, хорош! Познакомишь нас? Люцерис кивает. Ее саму пока мало прельщает это сонмище потеющих на жаре мужиков. Раньше она была неразлучна с братом, но последнее время разница между ними стала стремительно увеличиваться. Особенно, после того, как Джейс стал больше времени проводить в обществе Деймона. И девушка чувствовала себя одиноко, стараясь жаться ближе к матери. На сетования дочери на невнимание брата, Рейнира загадочно говорила, что Джейкерис уже взрослый, и у него совсем другие интересы. Какие именно она не уточняла, но принцесса быстро уловила смущение матери и смутилась вместе с ней. - Конечно… - шепчет Люк, обдумывая может ли брату приглянуться высоченная тощая девица с бледными ресницами. Сшибшись мечом с соседом, Джейс роняет оружие, грязно выругавшись, и сестра мигом краснеет за столь неучтивую выходку. - О, здесь принц Эймонд… - завороженно шепчет дочка лорда Бисбери, стреляя шаловливыми голубыми глазками. Еще толком не рассмотрев дядюшку, Люцерис делает пару шагов назад в холодную глубину прохода. - Подбери слюни! Не нам на такого заглядываться. - сбивает настрой девицы Лора Уайт. – Да и слишком уж он надменный. - Смотреть же никто не запрещает! - закатывает глаза юная леди. - Такой красавчик, что даже шрам не портит его. Горячий, как драконье пламя… - Оооооо… Как понесло… Избавь нас хотя бы от своих фантазий… - Зануда она и есть зануда! - пинает Джейн Лору локтем. - Люк, ну, скажи хоть ты… правда же хорош? - Не знаю. Он - брат моей матери. - сконфуженно пожимает плечами Люцерис. Думать об Эймонде в подобном ключе ей и в голову не приходило. От одного его вида пот выступал на спине холодными каплями и тряслись руки. «Он мечтает вырезать твой глаз…» звучал в голове голос брата. -В вашей семье это скорее плюс, чем минус! - подмигивает Джейн, заставляя принцессу покраснеть. - Говорят, королева присматривает супругу юному принцу, а Таргариены, как известно, предпочитают родную кровь прочим. Так что у тебя шансов больше, чем у всех остальных вместе взятых. - Едва ли… - хмыкает Люк, пытаясь рассмотреть в дяде то, о чем говорят девчонки. - Он ненавидит меня. - Да брось! Тебя не было в столице с детства. Которое уже прошло… А ты так мила… - Это я… вырезала ему глаз… - девушка опускает взгляд под изумленные возгласы девиц. … которые, впрочем, быстро затихают из-за стремительно растущего напряжения на площадке. Многие рыцари прервали свои упражнения и искоса наблюдают за язвительной перепалкой юных принцев, стремительно набирающей обороты. - Сильные мальчики пришли потренироваться? – ухмыляется Эймонд, рассматривая фигуру Джейса. Интересно, на что способен племянник? Поговаривают, дядюшка лично учит его обращаться с мечом и трахать шлюх. Накопленный гнев бродит под кожей, заставляя напрягаться мышцы. Выродок. Такой же грязный, как и его блудливая мать. - Предлагаешь свои услуги, дядя? – исподлобья поглядывает на него Джейс. - Хммм… - тонкие губы кривятся в презрительной гримасе, доступной лишь ему. – Едва ли я достоин составить вам пару, милорд Стронг. - Повтори еще раз! – рычит племянник, подходя к Эймонду вплотную. - Тебя что-то смутило? Отцом обычно гордятся… - принц делает пару шагов назад и демонстративно поворачивается к униженному Джейкейрису спиной. – Вон видишь – Рори… Эймонд кивает на мальчишку лет одиннадцати, собирающего и складывающего на место стрелы. Его работа – присматривать за порядком на площадке, вовремя подготавливать оружие, подавать необходимое рыцарям. Незаметная тень. Прислуга. - Он оооочень гордится своим отцом, лордом Армером. Матерью, правда, гордится немного меньше. Но ведь прачки тоже нужны, как считаешь, племянник? Почти также, как гвардейцы… Оборачиваясь на легкий шорох за спиной, Эймонд встречается лицом с огромным кулаком Джейса. Второй рукой племянник, вцепившись в плечо дядюшки, удерживает его от падения навзничь, и тот плюхается на колени. Вцепившись в бедра Джейса, принц дергает их со всей силы на себя и молнией забирается сверху. Руки заползают на горло племянника и сжимаются, пока тот бьется, стараясь скинуть прижавшее его тело. - Придется признать, что ты всего лишь ублюдок… - шипит Эймонд в перекошенное лицо Джейкейриса, и тут же получает плевок в здоровый глаз. Через пару мгновений их растаскивают, но сын Рейниры так и не находит в себе сил подняться. Грудь ходит ходуном в попытке отдышаться. Пальцы потирают сдавленную шею. - Что ты творишь? – кричит Люцерис, падая на колени к брату. Глаза ее мечут молнии, когда она оборачивается к Эймонду. - Аааа… Милая Лолис, и вы здесь… - кривится юноша, задерживаясь взглядом на ее приоткрытых губах, и Люк тут же краснеет, понимая, что не стоило выдавать свое присутствие. – Ах, простите! Люцерис… - Пойдемте, принц… - кто-то настойчиво тянет Эймонда под локоть. Принц и так достаточно опозорился. Злобно хмыкнув, юноша нехотя подчиняется.***
Он злой. На изувеченной стороне лица расплывается жуткого вида синяк. И сестра боится представить, что же творится под повязкой. - Что случилось? – испуганно спрашивает Хелейна. Да, Эймонд часто получает на тренировках ссадины и царапины, но ни один рыцарь в Красном замке не посмеет ударить по лицу принца. Тем более, по левой стороне… - Неважно. Хелейна чувствует его ярость каждой клеткой кожи, отчего по спине бегут мурашки. Брат замер в дверях, сложив за спиной руки, и сверлит ее глазами. Девушка знает, что это значит. - Уведи детей, Дора… - приказывает она, откладывая рукоделие. - Нам с братом нужно поговорить. По его кривой ухмылке Хелейна быстро понимает, что разговора и откровенности не будет. Он пришел за другим. - Наклонись. - приказывает Эймонд, едва заперев дверь за служанкой. - Боги, Эймонд, но сейчас же день… - шепчет она, покорно, однако, соглашаясь. Можно было сразу догадаться, что закончится именно этим. С того утра, как Эйгон объявил о прибытии Рейниры в столицу, брат потерял покой. Это видела только Хелейна. Пустой взгляд, обращенный внутрь, плотно сжатые губы, бледное бескровное лицо. Эймонд ничего не говорил, но она знала его лучше других. Одно упоминание племянников доводило брата до припадка бешенства, несмотря на то, что они ни разу не виделись с того злосчастного дня. А теперь пришлось столкнуться с ними лицом к лицу. Он делал это редко. Только когда ярость не удавалось снять другими привычными способами. Хелейна быстро подбирает юбки и забирается на диванчик, становясь в коленопреклоненную позу. Больше от нее ничего не нужно. Только дать свое тело и потерпеть. Несколько мгновений Эймонд медлит, рассматривая восхитительный изгиб поясницы, затянутый в золото, плавно оглаживает ладонью спину сестры, перебирает волосы. Она не рискует обернуться к нему. В эти моменты брат не разрешает. По телу девушки разливается приятная истома, когда ушей достигает его участившееся глубокое дыхание. Юбки задираются мгновенно, и Эймонд с наслаждением разглядывает умопомрачительный вид. Аппетитные бедра. Округлые ягодицы. Легкий светлый пушок вокруг нежных розовых лепестков, скрывающих влажное розовое тепло ее лона. Кровь прилила вниз, и пах болезненно-приятно распирает. Склонившись, он рвано целует восхитительную родинку на бедре сестры, отчего с губ притихшей девушки срывается шумный выдох. Обильно смочив несколько пальцев слюной, Эймонд грубовато массирует складочки, послушно расступающиеся под его напором. Проникает внутрь, заставляя сестру сдавленно простонать. Она не готова. Пальцы немного сгибаются внутри и быстро двигаются в горячем плену, медленно наливающимся влагой. Большой палец ложится на припухший клитор, пока вторая рука массирует тугой член. - Оххх… Блять… - шепчет он, наслаждаясь блаженной пустотой в голове и острой юношеской похотью. Это то, что ему необходимо, чтобы отвлечься от всего этого дерьма. Сестра вздрагивает от непривычной грязи, вылетевшей из его рта. Куда делся ее сдержанный и нежный брат? Ладонь резко встречается с ослепительно-белой ягодицей, оставляя яркий розовый след, и девушка вскрикивает от неожиданности. Влага затапливает пальцы Эймонда, и комната заполняется пошлыми хлюпающими звуками. Прикусив ткань платья, Хелейна стонет, непроизвольно сводя бедра. - Шире… - шепчет юноша, раздвигая ее ноги коленом. - Еще… Умница. Неудобно. Колени разъезжаются все сильнее, и девушка ерзает, пытаясь занять хоть сколько-нибудь устойчивое положение. От ее движений влагалище сжимает пальцы брата, и звезды рассыпаются перед глазами. С глухим рыком Эймонд грубо вдалбливается в нее. Пальцы впиваются в бедра до белых пятен, а может и до синяков. Он давит ей между лопатками, заставляя опуститься еще ниже. Платье сползает сильнее, обнажая поясницу и милые ямочки над ягодицами, будто специально созданные для его пальцев. - Пекло, Хел… - задыхается брат, обхватывая тонкую талию ладонями. Такая маленькая в его руках. Хрупкая. Послушная. Густая смазка собирается на члене, пачкает волоски внизу его живота. Девушка сильнее закусывает ткань, чтобы сдержать стоны, пока брат умело терзает ее тело. За дверью гвардейцы, а они итак издают слишком много откровенных звуков. - Так хорошо, Эйм… - жарко шепчет она, теряя контроль над телом. Колени разъезжаются, и брат держит хрупкое тело едва ли не на весу. Грязные ругательства сыпятся изо рта вперемешку с хриплыми стонами. Все чувства давно ушли в клубок разгоряченных нервов внизу живота. В голове пусто. Все…Все бессмысленно. Кроме ее тела.***
Меж бедер неприятно липнет. Подсыхающее семя стягивает кожу, и Хелейна подавляет желание привести себя в порядок тотчас же. Брат решит, что ей отвратительно то, что он себе позволил. Поэтому она ласково прижимается к нему, целуя в уголок рта. - Прости… Я… не должен был. - шепчет Эймонд, обхватывая ее за плечи. - Простишь? - Тебе не за что извиняться. Было хорошо. Он всегда просит прощения после подобных срывов. Хоть это вовсе и не значит, что подобное не повторится. Да и хорошо не всегда получается. Чаще это болезненно и неприятно. - Это неправда, Хел. Я был слишком груб. И вообще… - юноша грустно вздыхает, поглаживая ее плечо. - Наверное, я скоро свихнусь. Или уже… Не могу видеть их. - Это сделал Джейкейрис? – догадывается она, кивая на ссадину на лице брата. - Хммм… - невнятно мычит Эймонд, кривя тонкие губы. - Это ужасно! Надо поговорить с матушкой… - лепечет Хелейна. - Пусть это будет просто случайностью. – говорит он, стараясь не смотреть сестре в глаза. По его смущенному виду девушка быстро смекает, что скорее всего Эймонд сам спровоцировал племянника на потасовку. И все же… Ударить прямиком в старую рану… Ужасно. - Позволь… - сестра тянется к повязке, но он перехватывает ее запястье, недовольно фыркая. – Эймонд! Пожалуйста. Впиваясь в ее лицо гневным взглядом, юноша сам сдирает повязку резким движением. Из-под рубца, сжимающего камень, сочится кровь. - Ой… - испуганно шепчет Хелейна, зажимая рот рукой. - Довольна? – злобно рычит Эймонд. Шрам – это слабость, а в таком состоянии тем более. А ее сочувствие делает его еще более ущербным, слабым, инвалидом. - Это надо как-то обработать… - Нет! Никакого мейстера. Само заживет. - трепеща ноздрями, он ощупывает шрам по периметру кончиками пальцев. Кожа лопнула сверху, и немного разошлась. - Позволь я промою рану. У меня есть спирт. - сестра смотрит на него так робко и умоляюще, что Эймонд сдается. В конце концов, она знает о нем все. Возможно, даже больше, чем мать. Приятно. Ее забота. Девичьи руки. Сосредоточенное лицо. Даже жгучая боль от едких капель хороша по-своему, потому что она - ее причина. Не старик-мейстер, выживший из ума еще пару десятков лет назад, а его… кто? Больше, чем сестра. Меньше, чем жена. Любовница? Нет. Хелейна давно забралась под кожу, въелась в каждую клетку, каждую мысль. Перехватывая руки сестры, Эймонд замирает, всматриваясь в ее лицо. - Больно? - смущенно спрашивает она. - Я старалась… - Ты - красивая… - улыбается он, расслабляясь до конца. Здесь, с ней, тепло и по-домашнему уютно, и так легко не думать о неприятностях. Жаль, это не может длиться вечно. Эймонд притягивает ее к груди, зарываясь лицом в волосы. Она даже пахнет домом. Лавандой и чем-то едва уловимо сладким. Не его… Будь проклят Эйгон вместе со своим правом первородства. Брат выпрямляется, собираясь покинуть ее, и Хелейна замирает в болезненном ожидании. Вспомнит? Или нет? И, когда она уже теряет надежду, оборачивается к ней и, жарко благодарно целуя, шепчет «люблю тебя…» Боги, как отлично он научился врать! С каждым разом она верит ему все больше. Что будет, когда она сочтет правдой его слова? А может когда-нибудь он и сам поверит в них? Это было бы… замечательно… потому что она сама давно уже… - И я… люблю тебя… - немного безумно выдыхает Хелейна.***
Конец лета ежегодно знаменует череда празднеств. Здесь и окончание жатвы хлебов, и день Кузнеца, покровителя ремесел и всякой мирной работы, и праздник огней, а если порыться в церковных и прочих календарях, то с легкостью можно отыскать еще с десяток менее значимых поводов расслабиться и весело провести время в городе или за его пределами. Особенно любимы жителями столицы гулянья на воде - некое подобие шумного костюмированного фестиваля с обязательными дневными и ночными катанием по реке. Для черни днем по городу разъезжают колонны украшенных цветами платформ с танцорами, на улицах через каждые несколько метров встречается какой-нибудь приторно-пошлый бард, и на каждом шагу — лотки с едой неизвестного происхождения и элем. С наступлением ночи город освещается горящими факелами, и градус зрелищности повышается: на площадях и улицах разворачиваются огненные шоу и выступления факиров. Каждая ночь праздника завершается помпезным салютом. Для знати основная часть праздника разворачивается за пределами провонявшего нечистотами города. Для привыкших к ослепительной роскоши лордов и леди задолго до намеченной даты подыскивается очаровательная тенистая лужайка с пологим спуском к воде, где возводятся настилы, шатры и даже пристань для особо значимых гостей. Все продумывается до мелочей, ведь раньше даже сам король посещал праздник. Нынче, конечно, все измельчало. Правитель болен и, поговаривают, давно уж не может подняться с постели без посторонней помощи. Королева предпочитает тишь септы простым развлечениям. Принц Эйгон не просыхает в глухих закутках Блошиного конца, принц Эймонд предпочитает сутками напролет махать мечом во дворе замка, а юная принцесса привязана к детям. Но может это и к лучшему - царственные персоны не вносят напряжение и сумятицу в общее веселье, неотъемлемой частью которых всегда были и будут сплетни. Скользкие грязные домыслы, перетекающие из уст в уста, горячат умы и фантазии не меньше алкоголя, заставляя глаза блестеть, а сердце биться чуть чаще. - Говорят, у принца Эйгона родился еще один бастард от лучшей шлюхи в борделе леди Амелии… - Леди? Боги, как только поворачивается ваш язык, сир Лоррент… - Как можно… Принцесса так хороша! И как только она позволяет мужу подобные выходки?! - Ха! Болтают, что принцесса Хелейна давно уж отдалась брату… - М?… - Другому брату… - Ох, уж эти Таргариены! - А может они и вовсе спят втроем! Ничему не удивлюсь! - А принц Деймон? Слыхали, он в столице! И тоже не слезает со шлюх… Спит со всеми! Мужчины, женщины… - Еще бы! Представляете, как, должно быть ему опостылела жена в одиночестве Драконьего камня! Я бы тоже на его месте кинулся на любую… - Так он же таскает с собой племянника - юного принца Джейкейриса. А мать позволяет это! Как представлю, что мой сын посещает такие места, голова кружится! Такая грязь! А болезни? Оххх… - В их жилах кровь дракона! Едва ли к ним пристают грязные болячки… иначе принц Эйгон уже давно отдал бы душу Богам. - Вы только посмотрите… Это же… - Ооооо… - Принц Эймонд и принцесса Хелейна… Я же говорю, они давно вместе… - Тише! - Невероятно… - Зря мы пришли вместе… - шепчет Хелейна, смущенно опустив глаза. - Тебе есть до них дело? - хмыкает Эймонд, успокаивающе поглаживая пальчики сестры, крепко вцепившиеся в его локоть. - Нет, но… Они так смотрят… - Как? – подбородок поднимается выше. - Будто все знают… - Даже если так, Хел… Вспомни нашу сестру! Каждая плешивая псина от Пайка до Гнезда знает, что наши племянники - бастарды! И что? Дальше болтовни дело не идет… Расслабься. - А если… - девушка лукаво улыбается, бросая на брата острый взгляд из-под длинных ресниц. - Ммм? - рассеянно мычит Эймонд, склоняя голову в знак приветствия знакомому лорду. - А если я захочу поцеловать тебя? Или… - Или…? - бровь ползет вверх, а губы сами растягиваются в улыбке. В голове проносятся сладкие картины близости на залитом призрачным светом берегу реки под томный шепот легких волн. - У вас неуемные аппетиты, принцесса. - Все же, я – твоя сестра. Эймонд искоса поглядывает на девушку, льнущую к его плечу. Сама Дева. Чистая и непорочная. Легкий невинный румянец на щеках… И только для него она другая. Свободная и дерзкая. Кровь его крови… Горячая и страстная. А как ей к лицу нежный оттенок горной лаванды! - Принц! Принцесса! Добро пожаловать! Совершенно не ожидали, что вы почтите нас своим вниманием. – с легким подобострастием щебечет леди Кора Вестерлинг. В этом году именно она хозяйка праздника. – Надеюсь Вам все понравится. - Несомненно. Все очень мило… - робко улыбается Хелейна. - Вина? Золотое арборское! Восхитительное, как уходящее лето… - упитанная ручка, сплошь увитая золотом, делает знак служанке. Эймонд слегка кривится от неприятного воспоминания о собственной позорной слабости. День так хорош, что лучше даже не начинать думать обо всем этом. Покручивая бокал в руке, он наблюдает, как сокращается горло сестры, когда та делает большой глоток сладкой золотой жидкости. Хочется дождаться ночи, когда все достаточно опьянеют, и можно будет скрыться где-нибудь поблизости у воды под раскидистыми деревьями, выпить пару бокалов чего-нибудь покрепче, чтобы в голове приятно гудело. А тело… - Очень вкусно. Принц Эймонд не так давно гостил на Арборе и привез оттуда огромный запас молодого вина урожая этого года. Красного. Вы не представляете, какое это чудо! Правда, Эймонд? – щебечет Хелйна. – С пузырьками… - Я отойду на минуту. – бросает брат, кивая очередному знакомому лицу. Слушать ее неприятно и лучше переждать чуть поодаль. Хелейна обеспокоенно поглядывает ему в след, пока брат целует скрюченные артритом пальцы какой-то высокородной бабульки. Все же, как он изменился с появлением Рейниры и ее семейства. Вспышка шла за вспышкой, и никогда нельзя было предугадать, когда его накроет вновь. Девушка уже сбилась со счета, так часто он приходил к ней в неурочный час совершенно разбитый, ища облегчения в ее объятиях. Эймонд пристально рассматривает золотую гладь, мерно покачивающуюся в бокале, пока пожилая леди сыпет комплиментами его семейству и передает поклоны матушке и отцу, а еще поцелуи деснице, когда-то они были близки. Юность, знаете ли… О! Принц наверняка и сам все знает! Такой молодой мальчик! Юноша всеми силами старается представить, как бы могла выглядеть старая карга лет этак сорок-пятьдесят назад подле его деда. Не получается. Но настроение поднимается от мысли, что Отто Хайтауэр не так прост, как кажется. Это теперь он едва ли не святой, а в молодости, очевидно, был более… свободным. Взгляд возвращается к сестре. О чем это он? Ах, да… Выпить чего-нибудь покрепче, чтобы приятно гудело в голове. Прижать ее к дереву… Где-нибудь не так близко, чтобы их обнаружили, но и не так далеко, чтобы не найти дорогу назад. Им обоим нравится рисковать… Висеть на волоске… Когда еще мгновение, и их застанут в момент, когда уже невозможно остановиться. - А как поживает принц Деймон? – сбивает настрой старушка. – Слышала, он с семьей в столице. Вы так похожи на него! Такой же высокий, статный! Похоже, родственники не дадут ему свободно вздохнуть нигде. - Вполне не плохо, миледи. – хмыкает Эймонд. - О! А это мои милые девочки! Рада вам представить моих внучек – Дженни и Джоан. Правда они милы? – старуха склоняется к нему ближе и доверительно шепчет. – И пока что обе не замужем. - Очень приятно, юные леди. Эймонд склоняется к протянутым девичьим ручкам, про себя отмечая, что кожа их гораздо грубее, чем у сестры… … которая следит за ним, поджав губы… Можно подумать, ему самому это доставляет много удовольствия. Где бы принц не появился, мигом ему пытаются всучить какую-нибудь девчонку.***
Еще пару мгновений, и в толпе наступает суматоха. Все стремятся занять места поближе к воде. Настал черед дневной части фестиваля с обязательным проходом по реке целой флотилии изящных лодок с изогнутыми носами. К счастью, для принца и принцессы всегда найдутся места и притом самые лучшие. Эймонду плевать на лодки, музыку, вино в бокале, замершую в предвкушении толпу, на взгляды, направленные на них. Все, о чем он думает – ночная прохлада, освежающая разгоряченные тела и сестра, позволяющая ему все, что взбредет в голову. А если наоборот – ей захочется быть главной, он готов подчиниться. Но до заката еще слишком далеко… Под радостные визги толпы суденышки гуськом появляются из-за поворота. Большие. Вместительные. С причудливо вздернутыми носами. Борта украшены цветами и пшеничными колосьями. Откуда-то льется приятная музыка, и приятный голос барда рассказывает легенду о появлении времен года. Первая лодка выкрашена в белый и облеплена ватой, имитирующей снег, огромными снежинками. Внутри сидит девчонка. Белое платье, вышитое голубыми узорами. Точеные плечи обнажены. Лицо холодно. И неприятно. - Здесь должна быть ты, а не эта простолюдинка. - улыбается Эймонд, поглядывая на Хелейну. Ее холодная валирийская красота была бы гораздо более уместна для этого праздника. Полные вкусные губы. Глаза точно яркие кристаллы аметиста. Мелкие аккуратные черты лица. Так не похожа на него… Хвала Семерым! Хорошо, что у них родился сын. Девочке пришлось бы худо с такими резкими чертами, как у него. - Ты что! Это дочь лорда Уэста. Катрин, кажется… - Хммм… Хочется поцеловать ее прямо сейчас, при всех. По-взрослому. Влажно и глубоко. Смотреть на сестру становится все тяжелее, и Эймонд возвращается к зрелищу. Дальше идут лодки с акробатами, балансирующими на грани разумного. Кажется, еще немного, и шаткая конструкция опрокинется, утопив незадачливых актеров. Судя по пьяным возгласам толпа только того и ждёт. Это точно высшее общество? Ничем не отличается от толпы в Блошином конце. Девушка-весна красива. Огненно рыжие волосы. Веснушки. Зеленое платье. Солнце, дарующее жизнь. Смотреть на нее приятно. Особенно, когда она берет в руки вееры с удлиненными спицами, символизирующими солнечные лучи, и легко изгибается, даря ослепительные улыбки. - Нравится? - ревностно вопрошает сестра. - Если интересует, эта девушка тоже ищет мужа, как и те девицы, с которыми ты так мило общался. Присмотрись. Ноздри раздуваются, губы складываются в привычную презрительную гримасу. Эймонд точно ответил бы что-нибудь злое и едкое, но не теперь, когда он знает, насколько Хелейна нервничает из-за их будущего. Ей больно, и он молча проглатывает колкость, не отводя, однако, взгляда от девицы. Музыканты играют бравурную музыку, знаменующий вступление лета в свои права. Здесь отчего-то не девчонка. Молодая пышнотелая женщина с невероятно толстой косой цвета спелой пшеницы. Оживший символ плодородия. Наверняка, дома ее ждёт десяток ребятишек. Она словно создана для того, чтобы рожать. Вокруг нее корзины плодов, букеты полевых цветов, бабочки, птички… Почти как живые. Кажется, некоторые двигаются. Бард заливается песней, прославляющей благословенное лето и щедрое солнце, которое проплывает в следующей лодке. По мере удаления оно меняет цвет на красный. Красиво. Осень приходит плавно. Кажется, у лодки нет ни гребцов, ни весел. Девушка грустна и задумчива. Ее теплая красота словно пропитана красками осени. Белая кожа. Теплые золотые глаза. Свободные каштановые волосы, переплетенные изящным венком из нежных цветов настурции. Немного веснушек на вздернутом носике. Приглушенный оранжевый цвет платья будто заставляет ее светиться изнутри. Она сыпет в воду цветы и листья… - Это не..? - Хелейна запинается на полуслове, заметив, как напряжен брат. Кажется, он даже не дышит, неотрывно следя за племянницей. Юноша нервно моргает и закусывает губы, сжимая запястье до белых пятен под пальцами. Что это? Совсем не похоже на то, к чему привыкла Хелейна. Уж точно не лютая ненависть, от которой даже у нее становился дыбом каждый волосок на коже, а сердце давало сбой. Это… это… другое… совсем. И это неприятно. Словно… Нет, не может быть. Никак. Но он смотрит на девчонку, и от этого в груди растет пустота. Дыра размером с сердце. Поджав губы принцесса незаметно отступает назад, чтобы сбежать подальше от собственной неприятной догадки.***
Эймонд так и не понял, когда и куда делась сестра. Еще некоторое время он проболтался в толпе, попивая крепкий эль, коего там было в избытке, и, наконец, немного расстроенный, отправился домой. Он хотел провести этот день с Хелейной, а она сбежала, не сказав даже слова. В покоях ее не было, как, впрочем, и в детской. Кто-то из гвардейцев обронил, что принцесса, вроде как, отправилась к матери. Пусть ее! Она достала его своими глупыми детскими играми и выходками. Он и без того все время на взводе… Сгорает в бешеном адском пламени. Даже на долбанном празднике не удалось отвлечься! Грязная сучка пробралась и туда, чтобы выжечь и второй его глаз. Невинная овечка с цветами в руках… Он хотел зажмуриться, отвернуться, сбежать, чтобы не видеть дрянь больше никогда, а сам не мог даже моргнуть так долго, что глаз стал слезиться. Мир расплывался почти, как на том пляже, когда вода стекала с высокого лба прохладным целебным потоком. Эймонд прокручивал все это в голове вновь и вновь, находя ситуацию крайне унизительной. Она же его узнала. Не могла не узнать. И уж точно имела возможность сбежать. Влепить пощечину. Оттолкнуть. Закричать. Но неееет… Племянница позволила коснуться ее. Он помнит вкус ее губ, показавшийся слаще любых заморских сладостей, и возбуждение, щекочущее низ живота точно крыльями бабочки. От всего этого тошно и мутно в голове. И бессильно опускаются руки, раньше тянувшиеся к лезвию… Юноша некоторое время проторчал недалеко от покоев матери. Входить желания не было, и он просто смотрел в окно на обширный двор замка, кипевший странной суетной жизнью даже в поздний час. Прислуга разгружала припозднившуюся повозку с провиантом, сновали посыльные, а Эймонд все думал о племяннице и своем унижении. Принц запретил себе вспоминать про грязные фантазии, которые он позволил себе, оставаясь наедине с вином в удушающей арборской жаре. … Алые капли на животе и груди… почти как кровь… горячие бесстыдные поцелуи… глубокие… влажные… пропитанные вкусом ее губ и вина… рот полон пряным напитком, и он целует ее, переливая в алые губы жидкость, смешанную со слюной… Тогда это было восхитительно приятно. Возбуждающе до спазма в животе. Это же не измена… Легкая фантазия, дарящая расслабление. … Тогда… Но, если позволить себе сейчас думать об этой минутной слабости, можно свихнуться окончательно. Во двор въезжает карета, запряженная парой крепких лошадей, и из нее вываливается семейство сестры - Рейнира, Деймон, Джейс и Джоффри, очевидно, приятно проводившие время за городом. - Будь осторожнее… - кидает сестрица сыну, вбегающему под своды замка. - Ты о чем, мама? Все еще об одноглазом уроде? - смеется Джейс. - И о нем тоже… Просто будь осторожнее… Ноздри мигом раздуваются. Одноглазый урод… Вот кто он для них. Будто не выродки Рейниры и Деймона виноваты в его увечье. Глаз заливает кровью, а пустая глазница пульсирует в такт ударам сердца.***
- Опять? - удивленно выдыхает Хелейна, заметив его застывшим в дверях. Она вернулась буквально несколько минут назад и едва успела скинуть одежду и заползти в постель. Ревность все еще дерет стальными когтями сердце, но брат так жалко выглядит, что девушка не решается даже мимоходом подколоть его. Эймонд опускает голову, пряча взгляд. Внутри все кипит, и он не знает куда себя деть, как избавиться от злого пламени, разъедающего воспаленное нутро. - Нет… Не знаю… - подавленно и робко говорит он. - Помоги мне. - Иди ко мне. Девушка откидывает легкое покрывало и похлопывает по белоснежной простыни. Брат забирается к ней, скинув верх и ненавистную повязку. Единственный глаз полуприкрыт и воспален. Хелейна прижимает его голову к своей груди, нежно поглаживая платиновые пряди. Даже не надо спрашивать кто довел его до подобного состояния. Она ненавидит тварей не меньше, чем он. За его боль, его увечье, его страдания… Рана затянулась, а боль осталась. Навсегда. - Что произошло? - спрашивает она, но Эймонд лишь обнимает ее рукой, чуть ниже груди, чувствительно сдавливая ребра. Такой сильный. И слабый. Ни разу он не открылся ей, не сказал о своих чувствах от потери глаза. Не обмолвился ни словом. Хелейна итак знала, что ему до сих пор больно и старалась не бередить старую рану. Но теперь… когда срывы шли непрерывной чередой, закрывать на них глаза стало невозможно. - Расскажи… Тебе станет легче. - шепчет девушка, аккуратно массируя висок брата над шрамом. - Мне станет легче, когда все вы*лядки нашей сестрицы сдохнут! - злобно выдыхает он, обнимая ее еще сильнее. - Будь сильным. Ты - принц. В тебе чистая драконья кровь, а они - лишь завистливые щенки дворняги по имени Харвин Стронг. Приподнимаясь на локте, Эймонд заглядывает в ее лицо. Сестра притягивает его к себе, нежно припадая к губам. - Ты такой сильный… - шепчет она ему в губы, легко пробегаясь руками по телу. - Это звучит как оскорбление… Языки жарко сплетаются в чувственном танце, и брат вдавливает ее в подушку. От его напора саднят губы, но Хелейна терпит, отчетливо чувствуя его твердость, впившуюся в бедро. - Ты лучше любого из их дрянной семейки… Ты - сын короля… Мой… мой брат… - едва слышно говорит она, пока Эймонд немного болезненно ласкает белые груди, терзая напряженные соски. Девушка стонет, когда он слишком глубоко втягивает в рот чувствительную бусинку вместе с ореолом, грубовато посасывая. Бедра сами распахиваются, приглашая внутрь. Расположившись меж ног сестры, он резким движением проникает в горячее лоно, впившись стальными пальцами в талию. Глаз неотрывно следит за тем, как член толкается меж влажных розовых губ, приятно обхватывающих окаменевшую плоть. Хелейна знает, что даже после двух не самых простых родов, ее дырочка осталась достаточно тесной. О чем брат часто говорил ей, восхищаясь тем, как приятно она его сдавливает влажными стенками. Она неотрывно следит за ним. Тонкие губы плотно сжаты. Ноздри раздуты. Вены на руках вспухли. На груди выступили капли пота. Он тяжело дышит. И долбит…. Долбит ее резкими глубокими движениями. Меж ног начинает неприятно жечь, и девушка вспоминает те разы с мужем, когда тот приползал пьяный и никак не мог кончить. Эймонд рычит, сжимая до синяков ее кожу, в бессильной попытке получить разрядку. - Иди ко мне… - ласково говорит ему сестра, и он послушно опускается в ее объятия, не покидая, однако, тела. Утыкается носом в тонкую ключицу, пока она гладит его. - Мой бедный мальчик… Я люблю тебя… - Не надо, Хел. - Люблю… любого… Она слегка двигает тазом, чувствуя, как брат начинает напрягаться, лежа на ней практически всем весом. - Ты лучше всех… Лучше Эйгона… Ты достоин трона больше, чем он или Рейнира… Эймонд двигает ей навстречу бедрами. Совсем немного. - Ты - лучший мечник юга… Мой… Смелый… Умный… Это так бредово… Что она начинает и сама увлекаться вновь легкими движениями. Тяжесть мужского тела кажется невероятно приятной, будто брат прикрывает ее собой от всего мира. Движения ощущаются легче. - Мой защитник… Воин… Драконий всадник… - Пекло, Хел… Хватит… Хватит… Это… Слишком… - тяжело дышит он в ее плечо, чувствуя, как внизу живота все скручивается в тугую спираль. - Слишком? Это правда. Для меня ты лучший… Мой белый дракон… Мммм… - стонет она, когда член внутри немного меняет положение и давит на какую-то волшебную точку. - Еще… Теряясь в ощущениях, Хелейна припадает губами к уху брата, страстно посасывая, от чего по его спине бегут мурашки. Крыша медленно отъезжает… От плавных движений, объятий, запаха секса, которым пропитаны тела, от нежности, от ревности… Слова все больше напоминают горячечный бред. Ей больше не стыдно говорить, как сильно она его любит, как нуждается в нем, как мечтает не скрывать их отношения, как боится потерять… Шепчет, что умрет в тот день, когда он отвернется от нее. Плевать, что это унижение. Плевать на гордость. Им обоим больно. Хоть и по-разному… Рвано дыша, брат сжимает ее в объятиях, просунув одну руку под спину, а второй подхватывает ногу под коленом, едва не прижимая к постели на уровне груди. Угол меняется, и сестра улетает… - Невероятно… - успевает сказать она, когда он жадно врезается в ее рот. Темп увеличивается, но теперь брат явно думает не о собственном освобождении, а о ней… ее удовольствии… которое ясно читается в мутных полуприкрытых глазах. Пошлые звуки соединяющих тел будоражат рассудок. - Мой… - выдыхает девушка, резко сжимая его влажными стенками. Хелейна вдавливает его подрагивающими бедрами до предела в себя, пока влагалище сокращается в мощном оргазме. - Твой… Эймонд не находит в себе сил сползти с нее даже, когда внизу все расслабляется и нужда в контакте пропадает. Близость лечит. Лечит нужность. Он нужен ей. И детям. Адекватный. Сильный. Он не имеет права на слабость. - Спасибо… - робко шепчет он, целуя шею сестры. Хелейна краснеет, поглаживая его поясницу. Она едва помнит, что вылетало из ее рта в попытке успокоить брата. - Мне так хорошо, что не удивлюсь, если я забеременею после этого… - легко хихикает она. - Почему ты бросила меня одного? Кажется, он и не собирается покидать ее тело, и Хелейна чувствует себя абсолютно счастливой. Она бы с удовольствием пролежала так до конца своих дней, зная, как сильно брат нуждается в ней. Должно быть, ей все показалось… Это лишь глупый страх потерять его. Ее положение так шатко, что она готова приревновать Эймонда даже к тени. - Разболелась голова… И тошнило… Должно быть от солнца. Неважно. - шепчет она, пробегаясь губами по жилистой шее брата. - Прости… - Не целуй меня так… Это может плохо закончиться… - улыбается он ей в плечо, немного отвлекшись в объятиях сестры от ядовитых мыслей. - Мммм… Насколько плохо? Губы резко засасывают кожу на плече брата, оставляя алую метку. - Настолько, что мы не будем спать до утра.***
- Матушка. - Эймонд приветливо кивает королеве, невзначай окидывая взглядом ее покои. Странно. Здесь и малыши с нянечками. Возятся с бесчисленными игрушками перед камином. И Хелейна в окружении портних, умело снующих ловкими руками, подгоняя по фигуре принцессы платье для сегодняшнего вечера. И даже Ларис Стронг, уютно устроившийся за чайным столиком подле окна. Много… слишком много народа. - Желали видеть меня? - руки заползают за спину, лицо становится непроницаемым. - Да, милый. У меня есть для тебя приятная новость. - мать улыбается, но глаза беспокойны. Она плавно опускает руку на плечо сына, ласково сжимая. - Присядь. - Хмммм… - тянет Эймонд. - Мне удобно и здесь, матушка. Дети, наконец, замечают дядю и, весело чирикая, бросаются в ноги, тянут за бриджи ближе к игрушкам. - Эймон, поиграй с нами! - наперебой пищат близнецы, создавая невероятный шум. Мейлор также беспокоится на руках нянечки, желая присоединиться к общей суматохе. - Может увести их? - бросает через плечо Хелейна, улыбаясь брату. - Нет! - губы Алисенты поджимаются. Как она могла все это допустить? Голова покачивается в легком отрицательном жесте. Она слишком долго закрывала глаза на очевидные вещи. Мейлор верещит сильнее, протягивая руки к отцу, и королева подхватывает его, успокаивая. - Может дадите его мне? - интересуется Эймонд, отбившись от старших. - Это ни к чему… - жестче, чем хотелось, говорит мать. – Так, о чем это я? Новость… Ребенок хныкает, отбиваясь от бабушки. - Тшшшш… - шепчет ему Эймонд. - Бабушка скоро тебя отпустит. Потерпи немного. - Мы с твоим отцом и… дедом… решили, что пришло время и тебе начать взрослую жизнь. Сын понимает все мгновенно, как и Хелейна, застывшая в неестественно прямой позе. - Отец считает, что сейчас существует отличная возможность укрепить связь короны с Хайгарденом. Если ты не против… - Не против чего, матушка? - высокомерно задрав подбородок, интересуется Эймонд. - Похоже, все уже решено. Юноша старается не смотреть на сестру и на сына, вновь отчаянно завопившего. Не смотреть вообще ни на кого, но взгляд сам наталкивается на довольную физиономию лорда Стронга, уютно опершегося на рукоять посоха и с увлечением наблюдающим за разворачивающимся представлением. … Игра… очередная игра…Похоже, ему не суждено привыкнуть к их лицемерным выходкам… - Что ты, милый? - королева пытается прикачать внука, думая о том, что сын был точно таким же в детстве - всегда хотел получить желаемое разом и ни за что не отказывался от намеченного. - У лорда Тирелла несколько прекрасных дочерей, подходящих тебе по возрасту. Говорят, что весь запад без ума от Мэри Тирелл… Ты мог бы посетить их с визитом… - Дайте его мне! - приказывает сын. - Это невозможно слышать! Вам нравится мучить ребенка? Эймонд едва ли не силой вырывает сына из рук королевы, и тот мигом затихает, наматывая платиновые пряди на кулачок. Так их сходство еще больше бросается в глаза, и мать тяжело вздыхает, сдаваясь. - Подумай над этим. - робко говорит она. - Я рассчитываю на твое благоразумие. - Хммм… - выдавливает из себя сын, кривя тонкие губы. За плечом матери, нервно ломая пальцы, виднеется Хелейна, бледная и печальная. А матушка жестока… Так подло ударить разом по ним обоим! Сцепив покрепче зубы, Эймонд обдумывает что бы могло помочь ему отвертеться от неприятных перспектив.***
- Ты сегодня чертовски красива, Хел! - Пил? - Что ты! Упаси меня Боги! Мать разорвет меня на части, если я опозорюсь перед сестрицей и дядюшкой. - криво ухмыляется Эйгон, кивая в сторону Рейниры, которая широко улыбается мужу, придвигающему к ней ближе пиалу с пентошийскими сладостями. - Тогда что? - Хелейна зла, после услышанного в покоях матери. - Просто… я подумал… - муж слегка наклоняется к ней, поглядывая исподлобья. - Раз уж братец скоро нас покинет, то может… - Что? - рассеянно говорит она. Хелейна его почти не слушает, пытаясь рассмотреть в толпе, заполняющей зал, Эймонда. Как же быстро распространяются новости! - Может… Ты захочешь вспомнить что такое настоящее удовольствие… - губы едва касаются обнаженного плеча, и девушка вздрагивает. - Ты себя имеешь ввиду или хочешь порекомендовать кого-то? - ехидно ухмыляется она. - Если первое… то…Что-то не припомню никакого удовольствия. - Ну, с тех пор многое изменилось. Ты стала такой сладкой… Мммм... - обнимая сестру, Эйгон шумно втягивает легкий аромат ее духов. - Знаешь… Мне трудно спать в твоих покоях. - Боги, Эйгон! Отстань! - Хелейна закатывает глаза. - Что тебе трудно? Ты приползаешь на грани отключки! - Это из-за того, милая МОЯ ЖЕНА, что я хочу тебя. - он нежно гладит под столом ее руку, медленно заводясь. Уже не в первый раз мозг горячит мысль, что наверняка брат научил ее обращаться с мужчиной. Что интересно сестра умеет? Чем держит при себе одноглазого придурка? Ну, ладно. Не такой уж Эймонд и придурок. Маменькин любимчик… на выходки которого королева готова закрыть глаза. Ему самому повезло гораздо меньше. Ни один промах не остается без внимания, хотя что значат все эти мелочи по сравнению связи брата с его женой? Хелейна отодвигается от него вместе со стулом резким рывком. - Ааааа… понятно… - тянет Эйгон, несколько болезненно ощущая пустоту возникшую между ними. В зал в компании дядюшки Гвейна и других мужчин Хайтауэров входит Эймонд. Вопреки ожиданиям в темно-зеленом. Должно быть, отчасти из-за того, что сегодня его миссия - играть роль радушного хозяина перед многочисленной родней матери. Сама королева занята принцессой Рейнирой и принцем Деймоном с их внушительными выводком. Хелейна тоже бы с удовольствием пообщалась с новыми людьми, но ей надлежит изображать покорную супругу и полную достоинства мать. Шумно вздохнув, принцесса откидывается на спинку стула. До чего же они неудобные! Высоченная прямая доска не дает возможности расслабиться ни на мгновение. Встретившись с ней глазами, Эймонд легко кивает в знак приветствия. - Думаешь, невеста придется ему по вкусу? Говорят, старшая дочь Тирелла прекрасна… И наверняка невинна. Хелейна дергается словно от удара. Невинна. Она много раз слышала, как много это значит для мужчин. Чистота. Непорочность. Да, большинство обожает таскаться по притонам и е*ать умелых развязных девиц, готовых с удовольствием подставить любую щель, но дома должна ждать чистая нетроганная леди. С немного испуганным покорным взглядом. А она… Девушка искоса поглядывает на мужа, вспоминая, как он касался ее. Нет, не противно. Просто немного горько. Она как раз была такой - невинной девочкой, а ему было плевать на нее. Возможно, все было бы иначе, постарайся он хоть немного быть нормальным супругом. - Эймонд вроде как еще не дал своего согласия. - выдавливает она из себя. - Ну, едва ли здесь кого-то это интересует. Тебя спрашивали? - с горечью говорит брат. - И меня нет. Будет, как захотят они… Прав. Мозги еще варят, хотя, казалось бы, уже в пору их пропить окончательно. Со скольки он не выплывает на поверхность бокала? С двенадцати? Говорят, в Цитадели хотят признать это болезнью и лечить. А может врут… Скорее всего, врут. Хочется поймать его взгляд, но Эймонд с головой ушел в оживленную беседу за столом. Не похоже, чтобы ему было грустно от слов матери. Может она уже давно стала для него обузой, и брат счастлив отделаться от нее любым способом? Там его ждёт невинная девчонка с высокой грудью и преданностью в глазах, а здесь что? Отяжелевшая мать троих детей… Настроение портится окончательно, когда мимо проплывает племянница в восхитительном голубом платье легчайшего миэринского шелка с рукавами разрезанными до плечей. Сама Хелейна должна была выбрать наряд в цвет костюму Эйгона. Естественно, золото. Он-то сам в черном с золотом наряде, отдаленно напоминающем броню. Ему идет. Делает более мужественным. Он смотрел на нее там, на причале. И теперь принцесса замечает, как Эймонд бросает пару раз взгляд на девицу. Стройную. Легкую. И наверняка тоже пока еще невинную. - Составишь мне пару? - как-то непривычно робко спрашивает Эйгон, с отвращением глотая виноградный сок, которым по приказу матери заменили вино на их столе. - Ммм? - мычит сестра, выныривая из неприятных раздумий. - Будешь танцевать со мной? - Возможно, позже. Ну, посмотри же на меня! И без того так плохо… Но Эймонд услужливо склоняется к дядюшке, совершенно не замечая ее. По залу кружатся пары. Легкая беззаботная молодежь. Некоторые смотрят друг на друга нежными зачарованными взглядами. Прекрасная пора нежной невинной юности, когда сердце распахнуто навстречу первым ослепляющим чувствам. Ее лишили этого. Она едва почувствовала себя девушкой, а место куклы на соседней подушке занял Эйгон, желающий этого не больше, чем она сама. Как же омерзительно… Призрачным голубым облачком мимо скользит Люцерис в объятиях симпатичного молодого парня возраста самой Хелейны. Девчонке точно повезло гораздо больше, чем ей. Едва ли Рейнира насильно выдаст ее замуж и уж точно не за брата. … Не за брата… не за того брата… Принцесса разворачивается к нему, желая получить хоть каплю поддержки. Эймонд не сводит с племянницы глаз, задумчиво покусывая губы, и Хелейне становится дурно. Этот взгляд… она ловила его на себе сотни… нет, тысячи раз. Давно. До всего… Неужели это возможно? Почему именно она? Дрянь, лишившая его глаза… сделавшая инвалидом… Гвейн склоняется ближе к Эймонду, желая вовлечь племянника в разговор, и тот вздрагивает, выпадая из транса. Тонкие губы кривятся, выдавая душевный разлад. - Посмотри, каков ублюдок! - широко улыбаясь, говорит Эйгон. Да, сегодня муж прав во всем. Ублюдок. Сам выбрал ее. Оторвал от мужа. Хотя рвать там особо было нечего… но все же… - Ваше здоровье! - громко восклицает брат, поднимая кубок повыше, и Хелейна осознает, что ублюдок - это Деймон, провозгласивший тост в честь племянников. - Ехидная мразь! Прикрывает грешки старой шлюхи! - А ты? - интересуется она, наблюдая за его реакцией. - Что я? Ты же знаешь: любой, кто усомнится в тебе, умрет. Сомневаться в тебе значит сомневаться во мне. - Это тоже самое, что делает наш дядя. - хмыкает Хелейна. - Не надо равнять кровь нашего брата и вонючего пса Харвина. - шепчет он ей в самое ухо. Может, не такая уж Эйгон и мразь… - Ты… правда так думаешь? Или… - с сомнением интересуется принцесса. - Главное, что я делаю. Я мог бы сразу все прекратить. Ты же знаешь. - взгляд его почти честный. - Но я хочу, чтобы ты тоже была счастлива. Хелейна лишь качает головой. Лицемер. - Что наш брат делает для тебя, чтобы ты… желал нам счастья? - она уже откровенно смеется над ним, краем глаза ловя на себе взгляд Эймонда. Вспомнил. - Сущие пустяки, милая… - шепчет он, пробегаясь тыльной стороной пальцев по ее щеке. - Ты готова уделить немного внимания своему супругу. Эйгон поднимается и весьма недвусмысленно протягивает ей руку, немного склоняясь. Путей к отступлению больше не остается. Да и игра должна продолжаться… Рука в руке. Нежная музыка расслабляет не хуже вина. Хелейна жалобно поглядывает в сторону брата. Это должен быть он. Всегда. Всегда он приглашал ее на танец. Только один. И всегда это было прекрасно, как в тот раз… Голубое мелькает за спиной Эйгона, заставляя девушку напрячься каждой мышцей. … Беззаботная открытая улыбка. Темные аккуратно уложенные кудри. огромные золотые глаза. Немного озорные. Полные алые губы. Яркий румянец, подчеркивающий белизну кожи. Тонкая фигурка с небольшой аппетитной грудью. Девочка. Едва приоткрывшийся бутон, который скоро станет прекрасной розой. Чистая и невинная… - Что-то не так? - спрашивает Эйгон проявляя неслыханную для себя чуткость. Ей всегда казалось, что уровень его эмпатии не больше, чем у полена в камине. - Все не так! От начала и до конца! Всегда было не так! - плаксиво говорит Хелейна, прижимаясь щекой к плечу мужа. И никогда уже не будет. Скоро у Эймонда будет жена. Он будет ее целовать, касаться… любить… Чужое тело будет дарить ему ласку, а чужая душа - заботу. Она будет рожать ему детей с платиновыми волосами, и никто не скривится и не посчитает их бастардами. Он будет жить там. Далеко. А она, его бедная сестра, останется здесь. В холоде и пустоте мрачных залов и коридоров, полных лицемерия и мерзости. Останется игрушкой в руках мужа, матери, деда. С выжженой душой и пустыми глазами. Даже думать об этом невыносимо. А он… … смотрит на племянницу, похоже даже не моргая… Слишком много ненависти кипит под его кожей… А девчонка так хороша… Любой захотел бы стребовать с нее возмездие. Сладкое и тягучее… Озарение тупым лезвием вспарывает грудь принцессы. Как же слепа она была! Каждый долбанный раз, когда он заявлялся к ней со своей потребностью в грубой близости, он хотел племянницу. Гасил злую похоть в теле сестры, согласной сделать все ради заветных слов и секундной нежности в его взгляде. Сердце рвется на части от унижения и боли, раскалывающих душу. В глазах темнеет. … Нет! Она никому не позволит вытирать о себя ноги. Она не подстилка и не шлюха. Если уж рвать, то самой и сразу, а не постепенно, вытягивая нерв за нервом из самых сокровенных уголков души. Пусть катится в пекло! К невесте. К племяннице. Да хоть к Неведомому! Руки нежно обвивают шею мужа. Глаза встречаются, и Хелейна видит там то, что не видела никогда раньше. Покорное желание. Теплое и немного смущенное. Где все это было раньше? Почему теперь? Блядский выродок! Неужели до такой степени опостылели шлюхи и грязные оргии? Взгляд опускается на губы брата. Горько. Она отлично помнит их вкус. Как помнит и его мягкую немного ленивую манеру целоваться. Обида клокочет в груди, заставляя податься вперед и неловко коснуться губ Эйгона. Тот сразу смущается, но не отстраняется, наоборот - прижимается ближе, немного углубляя поцелуй. - Ты сладкая… - шепчет он, упираясь своим лбом в ее. - Ты тоже ничего. Девушку бьет нервная дрожь, и она старается не смотреть на Эймонда, когда возвращается на свое место под руку с мужем. Невозможно. Прямая фигура сверлит ее злым взглядом слишком настойчиво. Внутри все горит. И Хелейна чувствует, что еще минута, и она разрыдается при всех. Шепнув Эйгону «прости…», она пулей вылетает из зала через ближайшую дверь, желая лишь одного - поскорее скрыться в своих покоях.***
Не успевает. - Какого черта ты творишь?! - шипит он, ловя ее за плечо и резко разворачивая к себе. - Что-то не так, брат? - холодно говорит Хелейна, ничуть не смущаясь бешенства на его лице. - Какого черта, Хел?! Соскучилась за ним? - еще немного и из ноздрей пойдет пар, дым или пламя. - Не твое дело! - рычит она, пытаясь вырваться, но Эймонд прижимает ее к стене всем весом. - Да?! С каких это пор оно не мое?! Что изменилось между вами, пока меня не было?! - тонкие пальцы подцепливают подбородок сестры, болезненно сжимая. - Отстань от меня! Иди обратно и… - задохнувшись, замолкает она. И пялься дальше на девчонку стронгов! С ее тонкой талией и глазами перепуганной лани! - И что?! Оставить в покое вашу семью?! - продолжает давить Эймонд. - Мне больно. Пальцы точно оставят синяки на ее лице. Да и дышать почти нечем от тяжести его тела. - О чем ты думала, когда целовала его? Думала, что будет больно? Ему. - Нет! Только о том, как сильно ты хочешь это сделать с ней! - фиалковые глаза полные боли врезаются в его лицо. - С…кем? - нервно сглатывает он, ослабляя хватку. Растерянный взгляд прячется. - Сам знаешь! Ты едва не трахнул ее глазами там, на реке! И теперь… - девушка давится словами в подступающей истерике. Слишком долго она крепилась сегодня. - На меня ты уже давно так не смотришь… Я понимаю… Рано или поздно это должно было случиться… Но не с ней же! - Что ты несешь, Хел? О чем ты? Только молчи! Не говори это имя! Это невозможно! Он ненавидит сучку! До дрожи в коленях. До белых лунок от ногтей на ладонях. - О нашей племяннице, милый! Ее же ты хочешь! Он отстраняется, резко сгорбившись и поникнув головой в шоке от пронзительного откровения. - Вот видишь… Я права… - жалобно выдыхает Хелейна, не в силах больше сдерживать слез. - Это неправда… Тогда обними. Скажи, что любишь. Сделай хоть что-нибудь! Но Эймонд стоит, оглушенный словами сестры, все глубже погружаясь в себя… Давясь слезами, девушка убегает, болезненно пихнув его в грудь. А он остается смущенно смотреть ей в след.
