Галактика в глазах, увы, может погаснуть

— Прошло уже 3 месяца с того момента, как Феликс покинул нашу компанию, — каким-то поникшим голосом произнёс Бан и опустил голову вниз, прикрывая глаза, — мне всё еще не дает покоя та его "прощальная" записка, его последнее напоминание о себе. Что могло произойти такое, что он не смог с нами этим поделиться и уйти было его единственным вариантом? — Я не знаю, и никто из нас не знает, — Минхо положил руку на плечо друга, слегка его поглаживая, — нам всем до сих пор не хватает его, все мы скучаем, но это был его выбор, Крис. — Я не могу просто так забить на него, не могу. Когда мне было плохо и вокруг меня не было никого, кто помог бы мне, только Феликс пришёл мне на помощь. Именно он принял на себя эту тяжесть, которую я не мог вынести, именно он вытянул меня, и именно ему я обещал всегда быть рядом. Я чувствую, что случилось что-то страшное. — А как по мне он просто предатель, — Чанбин пожал плечами и только было хотел разблокировать телефон, чтобы посмотреть кто ему написал, как вдруг почувствовал, что Бан схватил его за шиворот крепкой, чуть ли не удушающей хваткой. — Думай о чем ты говоришь и следит за своими словами, Со, — все сильнее сжимая ворот кофты и уже действительно начиная душить друга, сквозь зубы произнёс Кристофер. — Отпусти меня, мне дышать тяжело, — с трудом выдавил из себя Бин. — Чан, пожалуйста, перестань! — крикнул Чонин, пытаясь оттащить Чана, — ты же его убьешь, хён, прошу тебя. — Я тебе еще раз говорю, за словами следи, — он отпустил Чанбина и тот буквально рухнул на стол в столовой. — Кретин, — шёпотом сказал Со, потирая шею руками, — ну а как его поступок можно назвать ещё, ты скажи мне? Мы были в одной компании несколько лет, а потом он резко решил уйти, сейчас ходит из себя весь такой загадочный, не подойти, ничего не сказать. — Чанбин, перестань, — Джисон сердито посмотрел на него, — ты серьёзно перегибаешь. Мы единственные люди, которые были у Ликса после потери родителей, единственные, кто являлся для него опорой и поддержкой, он бы просто так не поступил. Тут действительно что-то случилось. — Я тоже так считаю, — Сынмин устало потёр глаза и вздохнул, — и самое хреновое это то, что он действительно ни с кем из нас не выходит на контакт теперь. — Даже когда я сажусь рядом с ним, он уходит на другое место, и проекты всегда делает один, а не как раньше, в паре, — Ян надул губы. — Я действительно хочу попробовать разобраться в произошедшем, — Крис сглотнул ком, стоящий поперёк горла, — я не хочу просто так потерять друга. *** Хёнджин рад тому, что наконец смог перебрать из большого шумного города в городок поменьше. В Сеуле хорошо, жизнь кипит, каждый день суета, переполох, новые краски, но от этого уже даже голова болеть начинала. Место однозначно красивое, но Хван не чувствовал себя в своей "тарелке", проживая в столице. Нет никакого спокойствия. Парень еле уговорил своего отца отпустить его жить в город поменьше, ведь Джин совсем не хотел в столь большом возрасте сидеть на шее у родителей. Он хотел самостоятельно обеспечивать себя и помогать маме и папе, также, как и они ему за все годы жизни. Они отпустили своего сына и последнее, что сделали для него, так это нашли жилье. Действительно шикарная квартира, где было всё, что могло понадобиться и всё, что послужило билетом в поистине взрослую жизнь. В Инчхоне спокойнее. Здесь нет ощущения, что люди лезут к тебе в душу, нет ощущения, что кто-то постоянно наблюдает и хочет узнать насколько толстый у тебя кошелёк. Всё по-другому и это так хорошо. Хёнджину даже дышать легче стало. Сегодня Хван впервые должен пойти в новый университет. Не то чтобы он так и грёзил о начале учебы, но Джин просто не мог сидеть без дела, поэтому желал всё-таки поскорее пойти туда. Благодаря тому, что в Сеуле юноша показывал большие успехи в учёбе, в многом преуспевал, отлично делал любую работу и был гордостью университета, то в данное высшее заведение в Инчхоне его забрали сразу с руками и ногами. Хёнджину не особо хотелось опоздать в свой первый учебный день, поэтому сегодня он был особенно пунктуальным. Заехав на парковку, он заглушил рычащий мотор своего нового ламборгини, который вручил отец в качестве новогоднего подарка, понимая, что сын в этот день уже не будет в кругу семьи. Джин вышел из авто и закрыл дверь, что плавно, словно мёд, и не создавая лишнего шума, соприкоснулась с железным корпусом машины. Он поправил волосы, немного стряхивая с них хлопья снега, который идёт с самой глубокой звёздной ночи, не переставая и засыпая все улицы Инчхона пушистым белым и словно сказочным снегом. Будто зайцы прячутся где-то глубоко в сугробах и так и зовут поиграть с собой в прятки по уже украшенным к новому году улочкам города, чтобы получить свой особенный подарок, уникальный. Такого не будет ни у кого. Хван осмотрел свое новое учебное заведение и быстро последовал внутрь. Время уже поджимало, да и на улице было как-никак холодно. Парень буквально пролетел на своих "крыльях" через тяжелую металлическую дверь с красивыми узорами и попытался протиснуться в холл. Кажется бесконечное количество студентов, словно в муравейнике, заполонили коридоры. Все спешили на пары, не желая опоздать, и Хёнджин в том числе. Заходя в раздевалку, чтобы повесить своё пальто, он посмотрел на время. Семь пятьдесят три. Осталось семь минут до начала. Хван чертыхнулся, закатывая глаза на свою не совсем удавшуюся попытку быть пунктуальным, ведь ему еще нужно было найти нужную аудиторию в этом огромном, словно королевском замке, здании. Хёндж резко вывернул из-за угла, немного поддаваясь злости, но вся агрессия ушла только тогда, когда он врезался в кого-то. Раздражение сменилось разочарованием и стыдом. Он аккуратно придержал миниатюрного блондина в чёрной шапке, сверху которой был капюшон серой толстовки; посмотрел в разноцветные глаза-звёздочки, такие красивые, но потухшие, через очки, что аккуратно сидели на носу-кнопочке, а затем перевёл взгляд на фарфоровые щёки, белые-белые, как чистый лист, и на россыпь бездумно разбросанных бусинок на коже, мельком он посмотрел на искусанные, но такие красивые губы, словно бантики для маленькой принцессы, подмечая, что они бы действительно мило смотрелись на незнакомце. Кажется, Хёнджин нашёл свой новогодний подарок. — Извини, молю тебя, — вторил Хван раз за разом, буквально сгорая от стыда и своей неаккуратности. Вероятно он сделал ему больно, ведь беловолосый отчаянно, но аккуратно потирал свое предплечье, в которое влетел Джин. — Синяк останется... — тихонько, буквально себе под нос, произнёс парень. — Что? — Ничего. Говорю, что всё в порядке, не переживай, — а на лице никаких эмоций. Он развернулся, удаляясь из раздевалки и оставляя Хвана наедине с самим собой. — Подожди, не уходи, — резко сорвавшись с места, из-за чего немного пошатнулся, как неваляшка, Хёнджин направился за ним, хватая свою сумку, — тебе не очень больно? Мне правда очень стыдно, извини. — Я простил тебя, перестань извинятся. Говорю же, всё нормально, просто синяк останется, ничего сверхъестественного. — Всё-таки сильно влетел? — Нет, не сильно, — он тягостно вздохнул. — Я мешаю? — на что незнакомец просто отрицательно помотал головой, — ладно, я... Не подскажешь где двести шестьдесят третья аудитория, пожалуйста? — Второй этаж нового корпуса, в левом крыле. До конца коридора иди и увидишь, — сказал он, заворачивая в другую сторону и направляясь к нужной аудитории. — Спасибо! — Джин повернулся к месту, где только что стоял незнакомец, но тот уже не слышал его благодарностей, — даже не успел узнать, как тебя зовут... Всю пару просто безостановочно Хван крутил в голове образ разноглазого ангела, который спустился к нему словно с небес. Юноша был таким простым, но одновременно таким необычным. Волшебно необычным. Такой прекрасный, но поникший, будто неживой. Мёртвый внутри. Вероятнее всего что-то случилось, и это "что-то" необычайно серьёзное. Какая-то неописуемая ни одним словом тревога была глубоко внутри, разрывала сердце на клочья и вырывала лёгкие, лишая возможности дышать. Странные чувства. Незнакомцу хотелось помочь и возможно даже защитить. Спрятать от всего мира в свой кармашек и оберегать, как самое дорогое, что есть в жизни Хёнджина. Он понимал, что это невозможно странные мысли, учитывая тот факт, что даже не знает, как зовут того блондина, но при этом и не мог остановить этот бушующий, словно взволнованный океан, поток. Сумасшествие. Хёнджин уже давно не слушал преподавателя. Он достал свой старый истрепанный блокнот, обложка которого была целиком и полностью изрисована чёрным маркером. Некоторые надписи и рисунки были уже потёртыми и нечёткими, ведь паста постепенно слезала с глянцевой кожи тетради, но именно эта деталь придавала ей особый смысл, помогала погрузиться в воспоминания прошлого. Джин вёл этот блокнот еще со средней школы, на страницах была целая жизнь, вся такая яркая, интересная, красочная. Там было всё-всё, что только лезло в детскую голову: рисунки, записки от друзей, странички с вклеенными вкладышами из жвачек и с фантиками от разных конфет. Где-то были неаккуратно загнутые уголки с пометкой "строго секретно!", на каких-то листочках были размытые буквы из-за дождя, а где-то был закреплён гербарий из засушенных листьев сосны, березы, клена, из цветов гибискуса и азалия, а также из большого количества других растений, названия которых Хван уже не помнил, и помогали только кривые надписи, соединенные стрелочками с нужными объектами. Много страниц из блокнота были неаккуратно вырваны, но также многие и вклеены дополнительно, чтобы тетрадь никогда не закончилась, из-за чего на листах были бесформенные желтые пятна клея, но самое важное, что было в этом скетчбуке — стихи. Любительские, но стихи. Хёнджин не позиционировал себя, как великого поэта, но ему невероятно нравилось писать, сочинять, рифмовать, он был готов вложить всю свою душу в заветные строки и погружался в это также с головой, как и в рисование. Именно поэтому он совсем не слушал лекцию, ведь был крайне увлечен созданием своего нового маленького мира на странице блокнота, и этот мир он хотел подарить разноглазому ангелу из раздевалки с белыми-белыми фарфоровыми щеками, бездумной россыпью бусин на коже и с губами бантиками, которые бы чудесно смотрелись на волосах незнакомца.