Галактика в глазах, увы, может погаснуть

Хёнджин снова осмотрел холл. Он каждое утро занимался одним и тем же, ведь просто мечтал снова встретить того самого незнакомца с фарфоровыми щеками, на которых была неаккуратно разбрызгана оранжевая краска в виде пушистых облаков закатного неба, разноцветных клякс и темнеющих вакс, с губами бантиками, как на волосах принцессы. И с носом-кнопочкой, на котором аккуратно сидели прямоугольные очки порталы, ведь через них можно было попасть в самую настоящую, поистине волшебную, сказочную галактику, где звездочки, подобно крохотным метеоритам, падали в чьи-то мрачные глубины, где радуга блестела на ветвях пушистого буша и бесформенные тучи то и дело превращались в волшебные корабли, взмывающие в небо навстречу солнцу, чтобы наполнить мир его красками, музыкой и движением, где было место дракону и летающему слону, фее и троллю, говорящему журавлю и восходящему солнцу. Это необычное место. Там от каждой планеты летели маленькие золотые капельки грусти, напоминавшие слезы, разбросанные по небесному океану, оно было храмом и читальным залом вселенной, двумя полюсами айсбергов и крыльями тумана. Хван мечтал снова взглянуть в эти глаза еще хоть раз, но не мог найти, будто волшебноглазый незнакомец прятался от него. Джин бегал глазами по студентам, высматривая среди толпы слегка потрепанную черную шапку, которая была аккуратно натянута на блондинистые одуванчиковые волосы, похожие на изящных желтых стрекозы или на обжигающие холодом лепестки феникса. Неожиданно он увидел в толпе промелькнувший медвежий кофейный шарф, и дыхание замерло Хёнджин нашел, увидел его снова. Ангела. — Эй! — Хван быстро зашагал к незнакомцу, стараясь не упустить его из виду, — привет, погоди, — теперь уже аккуратно, чтобы не оставить на коже следы прикосновений, Хёндж остановил юношу за плечо. — Ты напугал меня, — он действительно испугался, пряча слегка дрожащие то ли от холода, то ли от испуга руки в карманы. — Извини... — потупил взгляд в сказочных галактиках старший, — как твои синяки? — ничего умнее не придумал Джин, за что мысленно ругал себя и бил по лбу. — Пока не проходят, потом пройдут. — Но ведь прошло уже две недели или даже больше... — Я знаю. Миниатюрная фея перед Хёнджином устало моргала ресницами. — Если это всё, то я могу идти? — вопрос был риторическим. — Нет, стой, я хотел спросить, как тебе стихи? — Чудесные, мне правда нравится, спасибо. Мне никто никогда не посвящал стихов, так что я действительно в полном восторге, — Хёндж впервые увидел улыбку фарфорового ангела. Она была искренней и настоящей, такая, которую не покажут в кино, такая, о которой не напишут в книге, она была только у него, словно тот украл ее с фабрики счастья, такая теплая и очаровательная, самая неповторимая улыбка в мире. — Я предполагал, что это твои стихи. Хёнджин заулыбался в ответ. — Я могу узнать твое имя? — и улыбка с лица младшего исчезла, словно ее и совсем не было. — Извини, я не думаю, что нам стоит сближаться. Это для твоего же блага. И он снова исчез из виду. Испарился, словно рассыпался на тысячи звёздочек, такой таинственный и красивый волшебноглазый незнакомец. Этот парень был как детские загадки в книжках — на вид такой простой, но найти разгадку слишком сложно. Хёнджин ломал себе голову, не понимая, как подобрать подходящий к нему ключик. — Можешь даже не пытаться, — рядом остановился кудрявый юноша, который явно безуспешно пытался выпрямить свои волосы дома, и посмотрел в след уходящему ангелу, — он не будет с тобой общаться. — Почему? — Хван нахмурил брови, серьёзно смотря на собеседника, — ты его парень контролёр? Если да, то мне жаль его. — Нет, я его бывший лучший друг, с которым он прошёл и огонь, и воду, но потом резко исчез из жизни всех своих друзей. Стал тенью, будто его никогда не существовало, остался лишь воспоминанием, записанным на фотоплёнку памяти и запечатленным на старых фотографиях и видео. — Может быть вы не такие хорошие друзья, раз он от вас ушел? — Заткнись, — прошипел он и сжал руки в кулаки, — ты не знаешь даже малой части о Феликсе и нашей компании. — Феликс... — вторил Джин, улыбаясь. Наконец-то узнал имя, оно такое красивое. — Извини, мне не стоило такое говорить. Виноват. — Ладно, всё нормально, — кивнул тот, — но действительно, если положил на него глаз, то это только разобьёт твоё сердце, Ликс не откроется тебе, потому что он отвернулся даже от нас. — Хорошо, спасибо, — Хёндж улыбнулся, снова машинально осматривая толпу на наличие белых снежных волос, укрытых пеленой угольной шапки, — но я всё же попробую. — Тогда удачи тебе, — он протянул руку для рукопожатия, — Бан Чан или просто Крис. — Хёнджин, — пожал ладонь в ответ. *** Последняя пара тянулась чертовски медленно, время будто остановилось, будто бы вместе со стрелкой на часах встал и отсчёт минут и секунд, и теперь стал бесконечным. Ещё не ночь, а на улице уже постепенно темнело, окутывая всё вокруг розово-жёлтым морозным светом. По небу медленно плыли разноформенные облака, длиннорукие и длиннолапые медведи и белоснежные по виду горы, разлапистые деревья и выцветшие вагоны поездов, медленно садящиеся ввысь, провожаемые вслед за белыми склонами. Снежинки плавно спускались вниз, кружась в своем особенном танце, они словно знакомились друг с другом, показывая каждый свой мир. Это было как никогда красивое и завораживающее зрелище, похожее на волшебство. Иней создавал неповторимые рисунки на окнах из узоров морозных искр, кристаллов и снежинок, окрашивая путь ярким блистающим светом. Вдоль дорог постепенно стали зажигаться фонари, они проходили и мягко следили на замерзших тротуарах своим блеклым и непорочным северным мерцанием. Хотелось выйти на улицу и вздохнуть полные легкие морозного воздуха, чтобы все органы внутри покрылись ледяной горечью, чтобы на легких распустились морозные цветы, а глаза превратились в стекляшки, хотелось упасть в сугроб и сделать снежного ангела, такого же красивого, как Феликс. Хёнджин очень хотел увидеть его снова. Пара наконец закончилась и студенты огромным потоком направились за верхней одеждой, которая хоть немного спасала от мороза. Хван же шел одним из последних, ведь не особо хотел быть задавленным, но увидев в толпе угольную шапку, под которыми были спрятаны снежные волосы, он сорвался с места, пробиваясь через всех и слыша миллионы недовольств в свой адрес. – "Они ничего не понимают." Джин забежал в раздевалку и схватил своё пальто, быстро застегивая его и закутывая шею в шарф. Хван со скоростью света вышел из здания, осматривая студентов, но не видя среди них Феликс. Ли снова будто бы провалился сквозь землю или растворился на месте. Хёндж сжал руки в кулаки, сдерживая себя и тяжело выдыхая морозный клуб дыма. Сплошной провал. Ему уже казалось, что Ликс каким-то шестым чувством понимал, что Хёндж где-то рядом и именно поэтому всегда быстро исчезал. Хёнджин сегодня не на машине. С утра ему хотелось прогуляться по городу, насладиться зимней атмосферой, посмотреть на красиво украшенные к празднику прилавки магазинов, кафе и бутиков и осмотреть каждый заячий сугроб на пути. В конце концов, он хотел насладиться зимой и всем происходящим вокруг. Хван давно не морозил свои щеки до рубинов, и нос до похожего на нос Санты Клауса, давно не касался руками рыхлого снега, что был на ощупь словно тысячи маленьких кристалликов, что беспощадно резали твою ладонь холодными лезвиями мороза, подавая жертвоприношение зиме. Ему хотелось окунуться в прошлое, вспомнить детство и веселые игры, как вместе лепили снежки и дрались ими, как звонко и резво смеялись, когда снежная бомбочка попадала в голову друга, и как строили снеговиков до посинения губ, хотелось вспомнить то ощущения, как от мороза пальцы на ногах болели до судороги, будто их отняли у тебя, и вспомнить, как после улицы под горячей водой ладони колит, словно в руки маленькие иголочки вставляли. От воспоминаний на языке вкус маминого безалкогольного глинтвейна и только что вытащенных из духовки булочек с корицей появился, а на лице расцвела улыбка. Хёнджину хотелось также заботиться о Феликсе сейчас, как раньше о нём заботились родители: играть с ним вместе в снежки, постоянно гулять, готовить для него что-то вкусное, а если заболеет, то разделить бацилл на двоих, вместе же гуляли. Джину казалось, что он сходит с ума. *** Феликс шел среди прохожих. Одни лица быстро сменялись другими так, что зрение даже не успевало сфокусироваться хотя бы на одном из людей. Их слишком много. Все куда-то торопятся, у всех закончилась учеба или работа, все люди побыстрее хотели попасть домой. На дороге еще не было пробки, но скоро это исправится, снова настанет час пик. Город словно остановится. Казалось сотни и даже тысячи человек стояли на остановке, в глазах двоилось. Ли снова стало тяжело дышать, а по коленям будто кто-то ударил со всей силы, что идти было невозможно, снова ощущение большого груза за спиной. Подошва тяжелых ботинок будто прилипла к земле, намертво пристыла, что сдвинуться с места было невозможно, словно сугробом засыпало с головы до ног, добавляя еще более тяжелую ношу. Его сердце билось настолько сильно, что биение эхом отдавалось в голову, оно будто хотело вырваться из груди, пробить ребра. Все мышцы напряглись и были готовы порваться через мгновение, хотелось заплакать прямо среди огромного скопления людей, чтобы слезы превратились в соленые сосульки, застывшие на щеках. Внутри всё невыносимо кололо, а картинка перед глазами плыла всё сильнее, а после и вовсе потухла. Мир ушел из-под слабых ног. Он снова потерял сознание. — Феликс! Феликс, прошу, очнись! Кто-то аккуратно бил его по щекам. Под головой было мягко, словно снежная подушка из сугроба. Ли медленно открыл глаза, с трудом осознавая где он. Перед ним на холодной земле сидел парень, лицо его было размыто, но основные очертания были понятны: каштановый маллет с завязанным на затылке небольшим хвостом, острый профиль и пухлые губы. — Слава богу, я перепугался, — он улыбнулся, аккуратно стряхивая с его лица падающие хлопья снега, — ты как? в порядке? — Холодно... — Фел даже в своей зимней куртке замерз, из-за чего его слегка передёрнуло. Парень напротив быстро среагировал. Он аккуратно поднял Бока со своих бедер, придерживая за плечи, и обмотал его шею своим шарфом, на котором мгновение назад Ли лежал, как на подушке, а затем и вовсе стянул свое пальто, накидывая на плечи миниатюрного ангела и оставаясь в одном только черном свитере. — А как же ты?.. — Всё в порядке! Идем я отведу тебя в кофейню поблизости, туда обычно мало кто ходить, так что ты будешь в безопасности, не переживай, — он улыбнулся, — тебе не помешает погреться и перекусить чего-нибудь. — Зачем ты это делаешь? Я же говорил не контактировать со мной. — Любой, даже самый холодный и большой ледник когда-то растает, поэтому я не теряю надежду на то, что и твое сердце растопится тоже. — Ладно... Так как тебя зовут? — Хёнджин, — снова улыбнулся старший, немного подрагивая от холода, но стараясь не подавать вид. — Я Феликс... А, ты знаешь уже, — на пару секунд Ли нахмурился, — откуда? — Неважно, идём скорее, тебе же холодно, — Хван приобнял младшего за плечи и медленно повел в "особое место". *** Колокольчики на входе тихо, но звонко прозвенели, из-за чего женщина за прилавком поднялся, ярко улыбаясь. — Добрый вечер, молодые люди! Добро пожаловать в мою пекарню. — Здравствуйте, тетушка, — Хенджин стряхнул со свитера снег и шмыгнул носом, слыша радостные оханья женщины и поясняя ее реакцию, — это моя тетя, я сам из Сеула, но раньше часто приезжал с родителями сюда, а теперь и вовсе переехал. Моя тетя готовит самые вкусные синнабоны, которые я ел, да и вообще у нее чудесная выпечка. Джин заботливо снял с Феликса пальто и повесил его на крючок, а затем и куртку. В заведении жарко. Они подошли к прилавку, выбирая, что заказать, и Ли по совету Джина взял фирменные синнабоны и горячий зеленый чай с жасмином, а сам Хёндж в своем заказе изменил лишь чай на кофе, оплачивая всё сразу и не желая слушать возмущения младшего. — Сидите, мальчики, я вам сама всё принесу, — тетя старшего летала как фея крестная, напевая какую-то песню. — Твои руки блестят, Феликс. — В смысле? — Твои порезы, — из-за широких рукавов растянутого худи выглядывали свежие и уже немного зажившие порезы, — ты наносишь себе увечья. — Я не хочу говорить об этом, извини...