Галактика в глазах, увы, может погаснуть

Новогодняя атмосфера разлетелась по всему телу Хёнджина, наполняя сердце, лёгкие и мозг сказочным настроением. Дыхательные пути пробивали еловые веточки, выстреливали хвоей и ароматными смолами, и казалось, что с каждым новым вдохом они вливают в тело свежий и пьянящий эликсир. На сердце распускалась омела, одурманивала лунным светом и серебряной пылью, а по ноздрям и ушам словно бежал мех медвежьей юшки, вслушиваясь в праздничный гул. На гландах расцветал остролист, приманивая щёки поцелуями сладкого предвкушения, а на руках блестела разноцветная мишура и гирлянды. Кончики пальцев были золотые, словно в блесках, оставляя после себя сверкающие следы гномов и эльфов. Хёнджин всегда любил новый год, это один его его любимых праздников. Каждый год они с семьей собирались за большим столом и проводили этот праздник вместе, в кругу самых близких и родных. Но в этом году всё иначе. Хоть Хван и будет без родителей, но любит новый год он меньше не перестанет. Ему хотелось подарить всем новогоднюю атмосферу. Зажечь глаза у всех потухших, внести огонь в глубины тела и подарить сказку. Джин уже давно не верил в Санту Клауса, но сам невозможно любил быть им для окружающих. Ему нравилось дарить те подарки, о которых мечтали его близкие, нравилось видеть улыбки счастья на их лицах. В этом году хотелось видеть лишь улыбку одного человека — Феликса, рождественского ангела. *** — Привет, Ликсёныш, — Хёндж слегка провел рукой по плечу младшего, чтобы не напугать, и улыбнулся. — Звучит странно, — Ли нахмурился, — ты сам это придумал? — Конечно, кто же еще, кроме меня, — гордо сказал Хван и посмеялся, заставляя и Бока кинуть смешок. — Дурак ты, Хёнджин, — Фел от смущения не знал куда себя деть, метаясь глазами из стороны в сторону, — но звучит хорошо и в твоём репертуаре. — Спасибо, ангел, — тот слегка наклонил голову, с безудержным счастьем наблюдая за таким милым Феликсом. — Перестань вводить меня в краску, — без капли вредности в голосе пробурчал Ли. Через мгновение он почувствовал, как крепкие руки нежно обняли его и прижали к себе, затаскивая в свой собственный небольшой мир, который был полон новой любовью, такой необычной, неизведанной; в мир, где жили белые ангелы и волшебные феи, где покой находил девятихвостый лис, где играла новогодняя музыка, растекающаяся по венам и заполняющая душу самым трепетным на свете чувством. Где холод обжигал горло, но любовь грела, где росла огромная ёлка посреди маленького сада, украшенная медовой гирляндой, снежной мишурой и живыми игрушками, где можно было найти покой в мятной кровати под разноцветными фонариками или черпнуть спокойствия из морозной реки. Объятья Джина будто защищали от всего на свете, дарили тот самый покой и спокойствие, которых так не хватало уже очень давно. — Ты чего дрожишь? — Хван посмотрел на Ёнбока с ноткой беспокойства в голове, — ты замерз? — Да, холодно очень... — Что же ты раньше не сказал. И тот стянул себя большую черную кофту на молнии, после накидывая на плечи Ёна. Та была как берлога или нора, казалось, сразу стало тепло. От нее пахло Хёнджином. Запах вбивался в нос и отпечатывался там самой стойкой пастой, без возможности избавиться или перепутать с чем-либо другим. — Не мерзни, Ликсёныш! — Спасибо... — Феликс полноценно натянул худи и застегнул ползунок-змейку. От вещи старшего складывалось ощущение, что Хван обнимал. Что тот всегда рядом, греет, не даёт сердцу покрыться льдом, не даёт умереть, не даёт боли заполонить всё тело, — тепло... — Я рад, грейся, ангел! — Хёнджин не хотел пугать Ликса и портить их налаживающиеся, хоть и персиково-неловкие, отношения. Он легко поцеловал внутреннюю сторону своей руки и аккуратно приложил ее к холодному лбу Ёнбока. Косвенный поцелуй, — я приду к тебе после пар. Фел застыл. Казалось, что сердце с секунды на секунду сломает ребра и распустится, как весной распускаются почки и бутоны на ветках плачущей ивы. Щеки заболели, загорелись красным, как сигнал "сос", шея больно заскрипела. Ему хотелось разлететься на кристаллики, слиться с полынью, которая безудержно горчила землю и красила руки в разные цвета, уйти на дно реки и стать белой рыбой или водомеркой. Ли накрыл лицо руками, чтобы охладить буквально пылающие огнем щёки. Джин убивал, как болезнь, но делал это приятнее. *** — Вы закончили? — Хёнджин легко приобнял Феликса за плечо и улыбнулся очень тепло и искренне. — Слава богу, да... — Ли кивнул и устало потёр переносицу. За окном было уже темно. Суровый ветер снова завывал свои грустные песни, сдувая с деревьев снежные шубы и создавая неожиданные снегопад, что падал на головы, как шапки. — Не хочешь сходить куда-нибудь? Можем съездить в кафе или в кино, например, — они зашли в раздевалку и забрали оттуда свои вещи. Хван был готов наплевать на всех вокруг и просто заботиться о Ликсе. Старший взял его куртку и помог одеться, после подал шарф и немного поправил шапку, — ты милый. — Я не ребёнок, тебе не обязательно всё это... — Ты маленький, — перебил он, — мне хочется заботиться о тебе, позволь. — Ладно, с тобой всё равно бесполезно спорить, — Ёнбок посмеялся и посильнее закутался в теплый шарф, закрывая нос и рот, чтобы хлопья снега не порезали чувствительную кожу до болючих язв и ран. — Правильно! Так что насчёт кафе ли кино? — Я, если честно, утомился немного за день, так что предпочёл бы посидеть дома. Хочешь пойдём ко мне домой и посмотрим фильм там? — Шикарная идея, ангел! Идём скорее тогда. Они вышли из университета. Джин по-джентельменски придержал дверь для Бока и последовал за ним к воротам. — Я на машине, идём на парковку. В авто было тепло. Печка работала и согревала салон, не давая замерзнуть. Фонари быстро проносились за окном, пробивая серый дым желтым светом. Было хорошо. Ён прикрыл глаза, наслаждаясь монотонным звуком шуршащих об асфальт шин и на пару секунд задремал, пока машина не остановилась во дворе. В голове был много беспорядочных мыслей, где-то в подкорках головы спали бабочки, а вместо них командовал пепел, заполоняющий всё внутри. Грузные раздумья съедали изнутри, лишь Хёнджин разбавлял эту тьму. Спасибо ему. Они вышли из машины. Фел аккуратно закрыл за особой дверь, медленно теряясь в своих мыслях, становилось непонятно тревожно. Хван оказался рядом. Крепкие руки расположились поперек поясницы, где-то под ребрами, они имели возможность добраться до сердца, но не рисковали, боялись, поэтому просто обнимали. Хёндж всегда рядом. — Странные мысли и ощущения появились, — Ёнбок опередил вопрос, — извини... Всё в порядке уже! — За что ты извиняешься? — Я не знаю... — Идем со мной, — старший направился на широкую детскую площадку, куда ни один отрок и носа не сувал из-за холодов и морозов, — я рядом ангел. Хочешь сделаем тебя? — Как? — Ли нахмурил брови, а после слегка выпучил глаза. Хван лег на ровное полотно снега, создавая снежного ангела на зимнем одеяле. — Я назову его Феликс, — он поднялся. Весь белый от зимних кристаллов, но такой чудесный, — теперь ты, только аккуратнее. И Ён лег. Он сделал своего ангела, тихо смеясь с таких детских вещей. — Его будут звать Хёнджин. — Это чудесно, Ликсёныш! У нас получились прекрасные ангелы, но поверь, ты куда прекраснее. Старший сделал небольшую снежную бомбу и несильно запульнул в Фела. Та, легко ударившись об руку, рассыпалась на миллионы осколков, а в самого Хвана вместе с возмущениями прилетела еще один белоснежный снаряд. Такие дети. *** Они зашли в квартиру Ёнбока. Наконец-то тепло. От перепада температур передёрнуло , что даже весь внутренний мир, который за последнее время привык к зимнему холоду, покрылся ледяной коркой. Парни были в снегу полностью, как в новом одеянии. Губы Феликса засинели, словно изразцовые плитки с необычными узорами или будто бы он съел баночки гуши, в попытках раскрасить себя изнутри, принести новых "красок" в свою жизнь. Руки Хёнджина были красные как будто их изрезали, будто юноша, опустив руки в сугробы, натыкался на лезвия, что глубоко врезались в кожу и оставляли ярко-красные шрамы. Его ладони могли бы быть в тепле, но для него Феликс важнее и его здоровье тоже. Хван аккуратно стряхнул остатки снега с волос младшего и провел пальцем по кончику носа. — Красивый. Даже с красным носом и щеками. — У тебя такие же между прочим. — Я знаю, ангел, — он посмеялся и повесил свою куртку. Джин осмотрел квартиру Ёна снова и немного нахмурился. — Ты чего? — Скоро новый год, а у тебя квартира не украшена, так не пойдёт. Надо исправлять. — Я не собирался украшать, на самом деле. Я и новый год не особо-то собирался праздновать. Думал просто послушать речь президента, выпить шампанское и лечь отдыхать. — Это не дело, Ликсёныш, как год встретишь, так его и проведешь. Ты же не хочешь тухнуть весь новым год? Знал бы Хёнджин всю правду... — Нет, не хочу... — Ну вот, значит доставай все новогодние украшения и игрушки, будем преображать твою квартиру. Они же у тебя есть, я надеюсь? — Да, есть. Сейчас достану! Юноша достал огромную коробку с украшениями: блестящая мишура, словно разноцветные змеи, ползущие по зимним скалам и холодным стенам, узорчатый серпантин, немного помотанный, как жизнь, но всё такой же красивый и необычный, пятнистый и с ромбиками, звездами и снежинками, шарики, в которых можно увидеть свою судьбу, они магические, волшебные, внутри летали маленькие звездочки и подсказывали что ждет в будущем. Спутанные, будто мысли, лиловые грозные гирлянды растянулись по периметру комнаты. Хван собрал небольшую, длинной где-то сто двадцать сантиметров, искусственную ёлку, а потом они вместе ее украшали ящеркой с золотыми лапочками, пушистыми хвостами, разноформенными игрушками: ангелочками, приносящими умиротворение, и домами, в которых жил покой и уют, оленями, несущимися по небу, и красно-белыми леденцами, колокольчиками, играющими новогоднюю мелодию, и заснеженными еловыми веточками, разносящими хвойный аромат по всей квартире. Атмосфера праздника стала появляться в доме, стало даже как-то теплее. — Ну вот, теперь куда лучше, — они вместе легли на кровать и Ли включил какой-то рождественский фильм на ноутбуке. — Ты прав, так действительно куда лучше. Спасибо тебе! — Не за что, кстати, я написал для тебя еще один стих на парах. хочешь послушать? — Конечно, ты еще спрашиваешь? — заулыбался Феликс. — "Ликсеныш, не мерзни! Я грею тебя, Ты греешь меня И день ото дня. Я рядом, я буду Навечно с тобой. Ты рухнешь — дам руку, Уснешь — дам покой. И пусть страшный сон Или монстр за шкафом, Тебя защищу И спрячу под шарфом. Согрею в объятьях И под одеялом. Дам кофту, дам сердце, Любви дам навалом." — Это шикарно, Джинни, — тот сделал губы бантиком, — тебе уже можно целых сборник стихов выпускать. *** Парни смеялись, обсуждали происходящее на экране, и просто хорошо проводили время вместе. Феликс с каждым разом всё больше жался к старшему, желая согреться или даже спрятаться от головной боли. — Иди сюда, ложись, — Хван раскрыл руки и показал на свою грудь, призывая лечь на нее, чтобы в свою очередь Джин имел возможность закрыть Ёнбока в своих объятьях. Хёнджин ласково поглаживал Бока по предплечью, подмечая, что тело его особенно горячее. Его ладонь столкнулась со лбом Фела. — Ты весь горишь, ангел, у тебя температура! Где градусник? — палец руки указал на рабочий стол и он быстро отдал его Ликсу. — Если у меня действительно температура, то, думаю, тебе стоит поехать домой, чтобы не заразиться. — Ну уж нет, бесились на улице мы вдвоём, значит и простуду твою будем делить на двоих, — улыбнулся Хёндж, поглаживая мягкие блондинистые волосы.