Галактика в глазах, увы, может погаснуть

Хёнджин несся к Феликсу на своих расправленных крыльях. Он парил по небу, лавируя меж столбов и домов, многоэтажек и деревьев, свободно летел по небосводу и кружился в быстром танце со снежинками и снегирями, и поднебесной высоте не было предела. Солнечный диск медленно нырял за горизонт и вместе с ним быстро исчезали и ползущие облака; они становились всё ниже, а после и вовсе врезались в землю, накрывая ее божьими объятьями. А Хван собирал их руками, сгребал небесных пух в одно целое и лепил что-то необычное, странное, как будто в этом комке заключалось какое-то светлое и непонятное нечто, схожее по форме с лежащей на земле звездой, бабочкой или нарисованными цветами-чувствами. Хотелось как можно скорее оказаться рядом с Ли. Джин так сильно соскучился... Парень был готов свернуть горы, высушить реки и взорвать созвездия, чтобы оказаться в объятиях Фела, в таких теплых и нежных. Его руки, казалось, были наполнены больной любовью, немного непреступной и закрытой, слегка косвенной - чтобы не сделать Джину больно, ведь о болезни не обязательно говорить. Старшего хотелось касаться, но Ёнбок боялся. Ему казалось, что коснувшись хоть раз его настолько "сильно", на сколько хочется, то между ними навсегда затянется красный узел их слипшихся чувств, который уже никогда не распутаешь. Они будут страдать, но ведь любовь не должна быть такой... Боку не хотелось мучать Хёнджина, но, похоже, это была роковая неизбежность. Ли сам решил подпустить его ближе, а значит таймер запустился автоматически, назад дороги нет. *** Раздалась звонкая дверная трель. Кто-то через домофон пытался настойчиво вырвать Ликса из царства снов, но выходило не особо успешно. Юноша бродил в мире Морфея по разным местам, преодолевая пространственные и временные границы. Он оказался в деревне у бабушки, в далеком, всеми забытом селе, где был мир и покой. Там коровы лениво жевали сладкую, сочную траву и не жалели огненные ромашки, цветущую сурепку и клевер, они махали своими хвостами-маятниками и мычали, разнося свои песни по всем окрестностям, а петухи звонко им подпевали. Маленький Ликси со своими друзьями бегал за малышкой Чичи, собачкой спаниелем с нескончаемым количеством энергии. Она резво пыталась догнать свой хвост и прыгала за своими длинными ушками. Бабушка нежно позвала пить только что выдоенное парное молоко, а Ли только с радостью. Теплый напиток мягко, словно мёд, стекал по подбородку, пачкая шею и серую футболку, которая уже была в пятнах травы и ягод малины и клубники. Ёнбок поблагодарил свою старушку и запрыгнул на двухколесного коня, быстро-быстро крутя ногами педали и догоняя своих друзей. Ветер приятно бил в лицо и развивал запутанные волосы, снова сплетая их в необычные косички с украшениями из листьев абрикоса и других травинок, которые словно вросли в голову, становясь одним целым с белоснежными прядями. Мальчишки мчались через поле с цветами одуванчика и колосками наперегонки. Дома деревни становились совсем маленькими, словно игрушки, и их можно было взять на руку. Они проехали через опушку, подминая под собой белые и желтые цветочки и листочки, ловко неслись по узким тропинкам и высокой траве, что щекотала пятки и щиколотки, подскакивали на дразнящих кочках и звонко смеялись под щебетанье птиц. Каждая букашка здесь была родной. Ребята побросали свои велосипеды и побежали к речке. Вода ее прозрачна, как улыбка солнца в глазах Ёнбока, отражавшая румяных зайчиков счастья. У берега плавали мальки, а где-то на глубине рыбки побольше, но даже они были готовы заплыть в ладоши мальчишек. Казалось, даже радуга брала свое начало в этой речушке, а склонившиеся деревья помогали ей прятаться. Они наконец попрыгали в воду, кто-то с разбега, а кто-то с тарзанки, все веселись и резвились, брызгались теплой водой и ныряли под жидкий бисер, проверяя, кто дольше продержится. Но Феликс уже не вынырнул. Когда он пролез сквозь резко ставшую тяжелой толщу, он оказался у себя дома, в кровати. Звонок всё же вытянул. Хотелось вновь вернуться в сон, в мир, где возможно всё, даже отправиться в другую галактику, собрать там разбросанные лучики холодной лаванды и шиповника, поймать тяжелыми руками небесных бабочек и попробовать самое вкусное на свете молоко с золотой пенкой, откусить мятно-персиковое яблоко и зачерпнуть с солнца самые вкусные конфеты. В мир, где можно стать кем угодно: осенним листом или кувшинкой, цикадой или бабочкой, барашком или соцветием – чем и кем угодно. Ёнбок поднялся с кровати и лениво поплелся к двери. Он поднял трубку и сонным голосом спросил кто пришел, сразу немного пробуждаясь от голоса Хёнджина. Старший появился перед дверью буквально за секунду, Ли даже моргнуть не успел, а может он просто так долго закрывал глаза, а после и открывал их, что прошла целая вечность. — Привет, ангел! Я разбудил тебя? Извини, прошу... Может быть ляжешь поспишь еще немного? — Привет! Всё в порядке, не извиняйся, я просто дремал, — улыбнулся Фел, — это как-то некрасиво, если я буду спать, а ты будешь ждать. — Я бы пока приготовил тебе еды, — Хван показал пакет с продуктами. — Тогда это точно будет некрасиво. Будем готовить вместе. — Ты уверен? Может быть всё-таки отдохнешь? Я справлюсь. Может быть я и не особо хорош в готовке, но я обещаю, что твоя кухня будет целой и невредимой. — Я чувствую себя получше, правда. Температура уже не такая высокая, что всё в норме! *** Им было хорошо вместе. Удивительно, но Феликс впервые за последние месяцы начал чувствовать себя живым. Перед ним будто открывался новый мир акварельных полей, тихо дышащих, чуть странно пахнущих волн, объятых ночью городов, над которыми летал далёкими туманом ярко-фиолетовый дракон, и снеговики из восковых мелков. Там тихо шумели длиннорукие и длинноногие разлапистые ветки, напевая свои волшебные убаюкивающие песни и поглаживая по волосам своими отростками, иногда тени лениво ходили по солнечной зиме из гуаши и щекотали пятки, так ненавязчиво и легко. Хотелось смеяться, долго и звонко, заражая радостью всех вокруг. Вот как ему было хорошо. — Я, кстати, у твоих одногруппников взял все лекции за день и переписал их для тебя, чтобы ты отдыхал побольше и не тратил на переписывание время. — Ты с каждым разом всё больше и больше вгоняешь меня в краску... — Ли действительно покраснел, максимально стараясь это скрыть и продолжая нарезать продукты, — ты невероятный, Хёнджин... — Да что ты... Я просто забочусь о тебе и твоем состоянии. Тем более ты приболел и мне бы хотелось, чтобы ты поскорее поправился, а для этого нужно соблюдать постельный режим и всё такое. Ёнбок вечно больной. Знал бы Хван... — Спасибо тебе большое! — Фел кинул добрый смешок, но резко дернулся, откидывая нож в сторону. — Ты чего? — Джин обеспокоено посмотрел на Ликса, — кошмар, ангел, ты порезался... На белые крылья упали винно-красные капли крови. Они въелись глубоко внутрь, что теперь не вывести ни одним чудо-средством и даже волшебное заклинание тут не помогло бы. Течь будет долго и нудно, как бесконечные водопады, собираясь в одно озеро и выходя за берега всё дальше. — Подожди, не надо под воду, так только хуже будет, — Хёнджин взял уже запачканное ранее кухонное полотенце и приложил на ранку, — сухое что-то нужно, так кровь быстрее остановится. Не остановится... Но Бок лишь кивнул, смотря всё эти пять минут то на Джина, то в темное окно с картиной черного квадрата Малевича, и вечно вздыхая. — Странно, почему у тебя кровь так долго не останавливается?.. Словно не свертывается. Феликс промолчал. — Может быть стоит обратиться к врачу по этому поводу? — Джин нежно гладил Ёна по голове и пытался понять, что происходит. — Нет, не стоит, всё правда в порядке!