Галактика в глазах, увы, может погаснуть

Сегодня последний день в уходящем году. Такая волшебная и сказочная атмосфера новогодней суматохи. Нужно всё успеть, всё приготовить, поздравить всех-всех близких, ни про кого не забыть. По такому поводу даже пары в университете сделали короче. Нечего в праздник зубрить, нужно наконец-то расслабиться и отдохнуть. Хотя бы немного. Многие уже придумали планы на будущее, что они обязательно сделают в новом году, возможно придумали смысл своего существования на ближайшие триста шестьдесят пять дней, а Хёнджин был уверен, что этот смысл — Феликс. Его ангел. Ангел, похожий на самую красивую небесную звезду, которая сияет ярче всех, заполняя весь небосвод своим белым светом. С Фелом рядом даже жить легче — всё вокруг приобретает какую-то особую красоту, лёгкость и волшебство. О чем Хван никогда не пожалеет, так это о том, что он всё же переехал в Инчохон, в город, где ему хорошо и спокойно, где он действительно полюбил кого, быстро, искренне и беспамятства. Хотелось забрать Ликса с собой куда-нибудь далеко-далеко, показать ему, где живет счастье и найти край света, так, чтобы их следы были засыпаны песком и снегом и лишь они вдвоём были бы связаны между собой чувствами и красными нитями заката. Не хотелось считать минуты, дни и года вместе, хотелось жить рядом всегда, до самой старости, и вспоминать счастливые юношеские моменты. Возможно, это и было планом Джина на будущее. На улице холодно, но ради Ёнбока идти на учебу не лень. Он грел. Все вокруг были холодными сугробами, в которых прятались баку пожиратель снов, тэнгу, бакэ-нэко и другие злые японские духи. И лишь только Ён был лучом тепла, словно маленькое солнце для Хенджина. Хёндж быстро нашел Фела в университете. Их отношения постепенно развивались и становились всех крепче, сам Ли стал более открытым и не таким отстраненным, как в самом начале. Старший был всё более уверен в своих действиях. Он аккуратно уложил руки на тонкую талию, что скрывалась за объемной кофтой, и приобнял со спины, касаясь ладонями замороженных пальцев. — Снова холодно, ангел? — Джин мягко коснулся губами черной шапки, даже через нее чувствуя сладкий запах ягод и фруктов. От таких действий в ребрах Бока приятно закололо, словно давно мертвый цветок снова начал цвести, прорастая через огромные снежные покровы и крепко держась на остром ледяном ветру, как под куполом. — Да, прохладно... Никак не пойму, что такое... — Феликс развернулся к старшему лицом и обнял в ответ, зарываясь холодным носом куда-то в грудь старшего. — Температуры нет? Ты точно выздоровел, звездочка? — Точно нет, всё в порядке, я просто мерзлячий. — Хорошо! — Джин, словно большими пушистыми лапами гладил спину младшего, прижимая к себе, как маленького котенка. — Звездочка? Это что-то новое... — Ликс поднял глаза на Хёнджина, пару секунд смотря в его зеркала души, а потом направляя взор на небо. — Да, ты звезда... Сириус, как самая яркая в Северном полушарии, только в нашем случае ты самая яркая звезда не полушария, а моей жизни. Ещё немного и Феликс сошел бы с ума от таких слов... Хёндж рождал в душе такие теплые и трепетные чувства, Ли не мог понять как это у него выходит. — Ты всё еще меня смущаешь просто невероятно сильно... — на плечах Бока расположился теплый бомбер самого Хёнджина. — Я рад стараться. Кончики пальцев приятно закололо. На языке было много слов, которые хотелось сказать, а где-то глубоко в душке смешивался целый водопад мыслей. Бок не знал с чего начать. — Хёнджин... Не хочешь отпраздновать сегодня новый год вместе? — единственная целостная мысль выпала из мягких губ, — я бы был действительно рад встретить его с тобой. По такому поводу я даже хочу приготовить несколько своих, скажем так, фирменных блюд. — Ангел... Извини... — казалось, голос Хвана стал тише. В горле будто бы встал ком пластилина из разных цветов, но преимущественно из красного и черного: боли и горечи. Хотелось проснуться, ущипнуть себя за руку и сделать вид, что это всё сон. Не хотелось гасить только зажегшуюся звезду, — мне сказали обязательно присутствовать на праздновании с одногруппниками, даже не дали возможности отказаться. Я действительно постараюсь приехать, Ликсёныш. — А, ладно, — на пару секунд стало обидно, что даже по всему телу пробежала болючая коль. Кончики пальцев снова сильно свело, словно сквозь тонкую кожу пробились огромные шипы и иглы. Захотелось расплакаться прямо здесь и сейчас, — ничего страшного, если не придешь, встречу сам и буду отдыхать. Не переживай! — Прошу, прости меня... Я сделаю всё, что в моих силах, — теплые руки схватились за белые фарфоровые щеки с россыпью оранжевых и коричневых бусин и страз со старомодных футболок, заколок и браслетов. Джин не мог позволить себе расстроить своего ангела. Не мог сделать так, чтобы тот встречал этот важный праздник один, не мог сделать так, чтобы Феликс провел весь год один. Ведь как новый год встретишь, так его и проведешь. Точно не один, Хёнджин всегда рядом, и на небе и на земле. Ёнбок кивнул на его слова и закутался в бомбер посильнее. Холодно и слёзно. Он не мог снова показать слезы Хвану, поэтому быстро удалился. Его мир снова пошатнулся. В том, что Хёндж должен был провести время со своими одногруппниками, не было ничего такого, но Ли не хотелось делиться. Бок смог довериться, открыться и подпустить ближе к себе, но сейчас ему казалось, что он был предан всеми вокруг, ему было так обидно. Почему так больно? Почему так сердце жжет? Еще немного и радужные речушки с рыбками и кувшинками потекли бы по щекам, сдирая кожу. Отвратительно. — Ты расстроил его? — как будто вырос из-под земли Кристофер рядом с Хёнджином, — на нем резко лицо пропало. — Божечки, ты что следишь за нами? — Нет, случайно увидел... Извини, если напугал. — Всё в порядке. — Чонин говорит, что Феликс стал чаще улыбаться и стал более живым. Твоих рук дело? — Бан тепло улыбнулся. — Скорее всего. Мы стали ближе общаться, я смог его добиться скажем так. Я всегда рядом, готов защитить, помочь, поддержать, так что, думаю, что я сделал свой вклад в улучшение его состояния. — Я рад, что Ликс под надежным крылом. Он действительно заслуживает этого и нуждается во всём, что ты делаешь для него, — Крис поджал губы, — я невозможно хочу узнать что же с ним произошло. — Я тоже хочу. *** На часах одиннадцать ночи. Феликс сидел в гостинной и смотрел в одну точку, не отрываясь. На фоне тихо играла какая-то песня, чтоб не дать мыслям полностью себя съесть. Темная ночь уже давно опустилась на плечи, как облако, создавая тяжелый груз, которых хотелось сбросить с себя, но вот только тот, к сожалению, был слишком крепко прицеплен на крупные цепи, привязан морским узлом и приклеен самым стойким клеем. Этот груз вжимал в пол и не давал даже сдвинуться с места. Ли смотрел на подарок, приготовленный для Хвана, и становилось еще обиднее. За окном от ветра ломались и гнулись ветки, и также трескалось состояние Фела. Он не понимал почему ему так плохо из-за того, что Джин не рядом. В отдалении слышался его голос, а в тени виднелся его образ. Может Ён начал сходить с ума? Нет, он просто не мог без Хвана. Хотелось, чтобы старший прижал к себе покрепче, чтобы ребра ломило, чтобы кости ломались на тысячи деталек, из которых потом можно было бы собрать новый мир. Ему хотелось, чтобы горечь не дала пробить эту платину, которую сам же Хёндж так старательно строил, чтобы лишь теплые лучи солнца проглядывали через тонкие щелочки между деревяшками, заклеенные разными постерами, листьями деревьев и стихами на старой бумаге. Но сейчас Феликс мог только вжимать в себя кофту старшего. Больно. А надежда на то, что Хендж приедет с каждой секундой становилась все меньше, ее также мало, как и праздничного настроения. Ли осмотрел украшенную квартиру и накрыл лицо руками. Хотелось реветь, хотелось снова провалиться в сон. Оказаться там, где уже давно не был и где он смог бы зарыться в песок от этих тягостных мыслей. В место, откуда можно было переместиться в другие — очень старые, потрепанные и забытые, как пыльные фотографии, или туда, где ссадины приятно щипал подорожник, где холодные воды затягивали в глубины за ноги, словно желая показать их жизнь на глубине. Устроить экскурсию по подводному замку, познакомить с русалками и Нептуном, только б этот город показался бескрайним одеялом из осколков моря, которому нет ни конца, ни края, но под которым все же одиноко лежать на холоде, ибо всё вокруг зияет руиной так спокойно. Не хотелось уходить отсюда, хотелось встретить праздник здесь и остаться навсегда. Может быть Феликс и будет иудой, но зато ему больше не будет больно. *** Ёнбок всё же уснул на минут сорок, хотя предпочёл бы проспать всю жизнь и больше не просыпаться. Только вот звонок в домофон снова разбудил. Юноша упомянул всех чертей, которых только знал, ведь не хотел видеть никого и слышать тоже. Бок просто надеялся, что это какой-нибудь бедняк решил погреться в новый год в подъезде или сосед из соседней квартиры вышел погулять с собакой, но забыл ключи от дома. Однако, в дверь постучали. Долго, настойчиво, будто били не по металлу, а по голове, пробираясь к мозгам и корябая орган до кровяных ран. — Да иду я, сколько стучать можно... — Фел открыл дверь и на пару секунд застыл. Больше не пусто. Казалось за пару секунд чувства снова зарядились на тысячу вольт, на миллион ампер, — Хёнджин... — Я обещал, что приеду, ангел, что не оставлю тебя одного. Я не мог, — старший бежал. Был весь растрепанный, в волосах таял снег, а рука сильнее сжимала подарочные пакеты, — десять минут до нового года, но я всю жизнь буду с тобой рядом. Хван прошел в квартиру. С него снегопадом падали снежинки, оставляя маленькие озера на полу. Ликс крепко вжался в тело напротив, не желая отпускать, желая пробиться в его ребра, залезть в легкие и сидеть там. — Спасибо тебе... Мне тебя не хватало. — Я чувствовал, звездочка, — Джин достал из одного из пакетов омелу в виде украшения и улыбнулся, — я подумал, что она прекрасно дополнит интерьер в твоей квартире, — а Ён долго думать не стал. Он залез на пуфик и повесил украшение над входной дверью. По телевизору президент начал вещание праздничной речи, а Хёндж поймал в руки ангела, улыбаясь. — Обычно под омелой целуются, — Ли посмотрел в глубокие глаза напротив и улыбнулся так по-детски и невинно. — Ты уверен, Ликсёныш? — Нет, а ты? — Можем просто обняться, я не буду настаивать. — Целуй уже. Хёнджина долго уговаривать не надо, хотя, быть честным, пару секунд он был в неком замешательстве и не знал, как поступить. Феликса хотелось зацеловать целиком и полностью, не оставляя ни миллиметра нетронутого участка кожи, но было страшно сделать больно. Неважно как, просто страшно. Но парень быстро взял себя в руки и, поймав в сети их души, поцеловал. Губы Ёнбока были на вкус такими приторными и сладкими, как мягкая воздушная вата или карамельный попкорн, который через пару секунд взрывался новым вкусом и эмоциями. Уста были искусанными, но нежными; желанными, как детские мечты с заветными записочками на запястьях с разноцветными рисунками старыми фломастерами и маркерами. Феликс жался ближе, Хёнджин — прижимал, прятал в себе, и целовал. Плавно, нежно, пряча в закромах души под пальцами хрупкую душу, которую не обидит, которую любит. Он защитит, Феликс знал, поэтому продолжал целовать, а Хёндж был снова готов целую галактику свернуть, чтобы это "целуй" не заканчивалось никогда, длилось целый год и еще миллиард раз по триста шестьдесят пять дней.