Переживания и раны

Дазаю хотелось накричать на кого-нибудь. Желательно матом и с несколькими ударами кулаком. Но из собеседников была только стена, так что бинты на костяшках пальцев немного испачкались в крови, зато мысли слегка пришли в порядок. Ладно, не совсем. Осаму никогда не питал сильной привязанности к своему бывшему напарнику. И, несмотря на их вечные стычки (маленького Чу правда очень забавно злить,) рыжий являлся для него чем-то наподобие друга. Конечно, если бы Накахару похитили, Дазай бы собрался и сделал всё возможное, чтобы найти Чую первым и посмеяться вдоволь с его глупости. Но эти усранцы забрали Ацуши. Накаджима был из тех людей, которые не заслужили страдания просто потому, что уже пережили их в своей жизни и не сломались. Осаму было страшно подумать, как сильно изменится Ацуши, если его будут пытать. Потеряет ли он веру в людей? Будет ли доверять агентству дальше, если это не в первый раз, когда допускают его похищение? Опустим тот факт, что одно из первых было больше планом Дазая. С такой же улыбкой будет приходить на работу? Помогать другим? Вернутся ли видения с директором приюта? И добавятся ли к ним действия из пыток? Как он, Осаму, посмотрит в глаза своему большому и доброму тигру после подобного? От досады хотелось разбить собственное лицо. Ведь было легко и разумно догадаться, что двух сильнейших бойцов мафии и агентства могут похитить. Так просто было понять, что все забыли про это. Вот и пожинай плоды, Дазай, ты вновь не доглядел. Видимо, мало тебе было опыта с Одой. Осаму снова сел за выключенный монитор, и на чёрном экране виднелось бледное, усталое, слегка задумчивое лицо. Он поднёс ладони к своим щекам. Прижал к ним, наблюдая за своим отражением на экране. Немного надавил, провёл вновь, сжал. Щёки мягкие, мясистые, тонкие. Что если воткнуть в них дротик? Или нож? Может, ручку? Только его рука потянулась к ящику с острыми предметами, как в комнату вошёл уставший Рампо с конфетами. Дазай улыбнулся, комкая руками ткань плаща. Рампо с конфетами - довольный своей работой Рампо. Довольный своей работой Рампо - хороший исход событий. – Ты понял, где они? – голос его подвёл. Из горла вылетел тихий, скомканный вопрос. Будто всё это время человек кричал, пихал что-то в глотку до рвотных рефлексов и судорожно рыдал. Иронично лишь то, что Дазай всё это время молчал. – Приблизительно я могу понять, где они. Но у меня есть подозрения, что с ними могут делать. И они тебе не понравятся, – Эдогава окинул взглядом собеседника: грязные и непричёсанные волосы, бледное лицо, мешки под глазами, усталый взгляд. Если бы он закрыл глаза и задержал дыхание, то вполне бы зашёл за мёртвого. Рампо вздохнул и отложил сладости. Дазай испуганно и нервно хихикнул. – У них, вероятнее всего, отсутствует возможность использовать способности. Иначе бы давно уже было известно о Накахаре или о криках людей, увидевших тигра, – Осаму отвлёкся на секунду. Да, его «друг» и Ацуши могут привлекать внимание. Славные-то какие. Зачем только попались в ловушку? Ах, точно. Ты недоглядел. – Что более важно. Я уверен, что их будут пытать. Осаму приподнял брови, и улыбка расползлась от уха до уха, отчего веки натянулись и глаза стали чуть больше. Можно он их вырвет себе сейчас к чертям? Только бы не видеть разбитого Ацуши, только бы не видеть Чую в крови. – Я не знаю, сколько у нас времени, но надо торопиться. Они не выберутся сами. Дазай знает. Дазай думает. Дазай пытается поднять осколок души и написать на ней слово «соберись». Дазаю удаётся только видеть радостное лицо Ацуши, когда Осаму дарил ему плюшевого тигрёнка. У Дазая получается только сжимать сердце, когда сознание рисует сломанного Накаджиму. Может это сон? Неудачный такой, а? Но в понимание того, что это не сон, возвращает оклик Рампо. Да, точно, «соберись». Через час о последних деталях плана Осаму рассказывал своим коллегам. Эдогава сидел в углу. К сладостям не притрагивался. Это плохо. Ещё через десять минут он ехал в машине. Кожа чесалась изнутри, пальцы заламывались в разные стороны, хрустели, почти ломались, но успевали вовремя расслабиться. Дазай наблюдал за своими пальцами. Заболел зуб. И голова. И затошнило. И между органами что-то инородное зашевелилось, холодное такое. Вид за окном пролетал. И.. ..он боялся? Так странно. Осаму давно не чувствовал эту эмоцию. Он боялся. Из-за чего? От дальнейших мыслей ему пришлось помотать головой и прикусить щёку. И даже прокусить, пока во рту не появился металлический привкус. От мыслей не избавило. Осаму устало закрыл лицо ладонями и выдохнул. Тяжело. Куникида поглядывал за напарником боковым зрением, пока вёл машину. Видеть этого идиота с вечной маской клоуна сейчас таким уставшим, даже нервничающим, было странно. Нет, конечно, ему и раньше удавалось видеть Дазая собранным, серьёзным, готовым к миссиям без шутовства. Но не настолько же. Руль пришлось сжать сильнее, до побеления костяшек. Надо будет потом шкету надавать тумаков. И дать выходные.

***

Осаму едва не промазал, стреляя по странному человеку. Руки тряслись, нервы шалили, голова гудела. – Так вы за тем милым парнем и рыжим, да? – голос этого типа звучал возбуждённо, хотя он держался за повреждённое колено. – Ацуши и Чу?… – он замер на секунду. – Да-да, точно, они! Мы с беленьким так весело поиграли, он такой славный и… – руки действовали рефлекторно и обрывок слова разлетелся вместе с его мозгами по стенам. Где-то были крики Доппо, рядом там же Йосано нервно отдавала приказы насчёт раненых. Дазай набрал побольше воздуха в грудную клетку. И подавился при выдохе, когда завернул за угол и наткнулся на обшарпанную дверь. Она была такого типа, что заставила Осаму хихикнуть от испуга и сдержать порыв воспоминаний. Он знал такие двери. Камера пыток. Времени хватило только на осознание, что самое страшное из его домыслов случилось. Тут Куникида дёрнул его за плечо и пришлось двинуться вглубь помещения. Внутри была привычная глазу картина, но сердце всё же обдало кипятком: голые стены, бетонный пол, столы похожие на хирургические, на тумбочках и каталках извечно тупые ножи, рядом скальпели, зажигалки, обычная пила, бензопила, провода для тока, в колбочках непонятные жидкости. И, естественно, всюду кровь. Осаму до безумия хочется взмолиться о том, что бы Ацуши ещё не видел эту комнату. Но свежие следы крови и слова того странного человека (ну, уже трупа) давали мотив думать об обратном. И это пугает. Рампо в наушнике говорит идти дальше и Дазай замечает кровавый путь, ведущий в один из коридоров. Приходится двинуться дальше. Шаги медленные, нерешительные. Боязливые. Он идёт по коридору с голыми стенами и по каплям крови. Будто в книге. Но это была грёбаная реальность, и хотелось разбить голову о стену от данного факта. Почему это с ним происходит? Почему здесь был Ацуши?… Он останавливается перед тёмной железной дверью. Сомнений нет. Это то, что ему нужно было найти. Препятствием являлось небольшое голубое поле, видимо, чья-то способность. Выдох, активировать свою эсперскую силу, убрать поле. Дёрнуть за ручку. Открыть. Осаму цепенеет сначала. На полу, аккурат напротив двери, сидел Чуя. Помятый, в крови, уставший. Но не это заставило сердце оторваться от капилляров и провалиться куда-то в желудок. На коленях Чуи лежал мальчик. Его тело было безобразно исполосовано острыми предметами. Жуткие волдыри вокруг, блять, видимой кости. Оголенное мясо во многих местах, торчащий нож где-то в боку, в плоти дыры от кислоты. И кровь. Так много её, будто заставили в ней искупаться. Только она уже почернела и человек будто окунулся во тьму. Осаму задрожал. На негнущихся ногах он перешагнул порог. Дёрганым, сломанным, голосом сообщил Йосано какую-то мямлесть, толком ничего не объяснив. И просто смотрел на Ацуши.

***

В эти секунды Чуя видит перед собой… …человека? Из-за вечной брани между ними, из-за ублюдских поступков Дазая рыжеволосому никогда не удавалось видеть в нём человека. Тот был неживым, клоуном, что своей искусственной улыбкой вызывал только жуть. Но сейчас он видит не Дазая. Он видит Осаму. Не фамилию, что маска, а имя - искренность. Лицо его бывшего напарника было вполне серьёзным, спокойным, но руки дрожали, голова немного была опущена, а во взгляде читалась горечь. Маленькие дети с подобной печалью смотрят на своих домашних питомцев, когда те уходят из жизни. И только в этот момент он почувствовал тяжесть чужого тела на ногах и вспомнил всё произошедшее. До прихода Осаму он дремал, так что дошло всё только сейчас. От понимания того, что их нашли, конечно, расползлось тепло облегчения. Но Ацуши на его руках как будто не дышал. Чуя спохватился, быстро перевёл руку к пульсу на шее, и поднял растерянный взгляд на Осаму, когда не почувствовал его. Тот среагировал почти как мамочка: подбежал, упал на колени, наплевав на кровь, и отдёрнул руку Накахары, выискивая хоть какой-то признак жизни. Стук. Долгая тишина. Стук. Дазай, выплюнув короткую брань, чуть не вскричал в наушник Йосано: – Пульс очень слабый. Он почти.. – страшное слово не получилось договорить, в горле встал комок и выговорить что-то ещё не имелось возможности. Чуя рядом нервно заламывал пальцы. Долго ждать не пришлось. Буквально через секунд тридцать вбежала Акико, отогнала обоих мужчин и принялась за спасение парня. Накахара честно хотел остаться, но блондин в очках из агентства буквально вытолкнул его из помещения, помогая быстро добраться до выхода. Там уже были некоторые его коллеги, где-то недалеко виднелась способность Акутагавы. Его усадили в небольшой грузовик, где принялись за оказание первой помощи. – Рана слишком глубокая, необходимо наносить швы. Сейчас сообщу об этом Мори-Доно и.. – А можно пока здесь остаться? – перебил Чуя штатного медицинского работника с их базы. – Наверное, да. Но ваше самочувствие может ухудшиться… – Тогда я пока остаюсь здесь, – медик только устало кивнул, сделал последний узел на временной повязке и отпустил пострадавшего.

***

В это же время в подвалах здания Осаму нервно наблюдал за действиями врача агентства. Ацуши уже был практически на пороге смерти, так что лишних насильственных манипуляций Йосано делать не пришлось. Однако Накаджима потерял слишком много крови, а ранения были при нём достаточно времени, чтобы даже исцеляющая способность не позволила полностью им исчезнуть. Поэтому сейчас Акико шаталась над Ацуши, перевязывая самые большие повреждения. Ждать носилок было бы слишком долго, так что погрузить на свою спину тело Накаджимы пришлось Дазаю. Осаму не был особо против хотя бы потому, что больше всех беспокоился о благополучии своего ученика. Когда тело оказалось на его спине, Акико потащила их по коридорам, в трубке прося Куникуду вызвать скорую. Осаму оставалось только удивлённо охнуть от невероятной лёгкости парня. Пожалуй, время научиться готовить и откармливать Ацуши. Когда же все трое оказались на улице, Накаджиму передали в руки профессионалов. И с ним исчезла Йосано, увезя его и всех других пострадавших в больницу. Только тогда удалось немного выдохнуть. Осаму облокотился на стенку и поднял глаза к небу. Тёмное, уже ночь. Рядом примостился Чуя, укутанный в плед и с перевязанной рукой. Здоровой ладонью он протянул сигарету. Осаму принял. Закурили. – Знаешь, мне тут твой ученик жизнь почти спас, – нарушил тишину Накахара. – Я так и думал, – Осаму замолчал, собираясь с мыслями. – этого у него не отнять, – и мягко улыбнулся. – Я раньше думал, что самый большой упрямец - это ты. А нет, твой ученик превзошёл учителя. – В таком случае, я горд. – Если бы нас сейчас слушал Акутагава, то он бы тебе врезал. – Да ладно, есть за что? – Дазай наигранно удивлённо поднял брови и, не сдержавшись, прыснул со смеху. Шутка несмешная, даже чёрная, но какая разница? Чуя на это только недовольно цыкнул, но ответного смешка сдержать не смог. Да простит его Рюноске.