Переживания и раны

Холодный ветер заставил поёжиться и плотнее укутаться в плащ. На часах время около полвторого ночи. Дазай курит вместе с хирургом и Йосано. Женщина со сведёнными бровями к переносице глядела вдаль тёмного города. Врач - имени его Дазай так и не спросил - упорно смотрел в пол. Лицо отражало глубокую задумчивость. В нескольких метрах от них, в палате, лежал Ацуши, которому запустили сердце вот уже в третий раз. Осаму надеялся и боялся, что в последний. С момента, как на скорой Накаджиму увезли в реанимацию, как Дазай прорывался через тёмные коридоры больницы ближе к необходимому отделению, как Акико буквально усадила его на пол и велела ждать прошло два часа. Его заставили выпить успокоительные, так что сейчас в забинтованных руках сигарета не тряслась. Но вот внутри душа содрогалась от мутных видений в голове. Йосано потушила фильтр о перила и поманила за собой другого врача. Дазай остался один, наблюдая за душой сигареты, уходящая вместе с едким дымом. Ещё через час вышла усталая Акико, сняла с себя окровавленный халат, маску и, подойдя к Осаму, легонько кивнула, рукой махая, мол, иди за мной. Он повиновался и уже спустя минуту оказался напротив палаты, где, как ему сказали, лежал объект всех сегодняшних переживаний. – Он будет в порядке в физическом плане. Останется парочка шрамов, конечно, но жить будет точно, – женщина протёрла руками красные глаза. – Пока что он спит. Когда очнётся, то тебе придётся узнать как он в моральном состоянии. Только у тебя получится это сделать максимально мягко. В ответ ей последовал утвердительный кивок, после чего она открыла дверь в палату. Там, среди белых стен в приглушённом светом, лежал на койке парень. Весь в бинтах, с капельницей, в волосах застыла кровь, голова лежала на высокой подушке, руки вдоль измождённого тела. Осаму легонькими шагами подошёл ближе, тут же усевшись на поставленный рядом стул. Утомлённые за весь день глаза примкнули к виду пострадавшего парня, чья грудь мерно поднималась и опускалась. Он дышал. Его сердце билось. Живой. Ацуши живой. Только сейчас напряжённые до этого момента плечи расслабились. Осаму смог вдохнуть полной грудью и выдохнуть, заворожённо наблюдая за жизненными показателями Накаджимы. С грудины упал камень тревоги и горечи, сердце забилось вновь в спокойном темпе. Йосано позади него вышла из помещения, тихо прикрывая дверь.

***

Под закрытые веки проникал свет. Ацуши зажмурился, приоткрыв глаза лишь только для того, чтобы понять, что свет был солнечным. Хорошо, это не какой-то идиот включил лампу, спасибо. Яркое солнце заставило прикрыть рукой переносицу, но подняв свою конечность, Ацуши понял, что её сковывает капельница и бинты. Мышцы ныли, душа будто налилась свинцом, и казалось, что тело от усталости вдавливалось в кровать. Когда глаза зацепились за бинты на всём теле, а больничная палата дошла до его понимания, он вспомнил всё произошедшее ранее. Ох, ну надо же. Боковое зрение уцепилось за комок чего-то тёмного. Ацуши пришлось приложить определённые усилия, чтобы повернуть голову и обнаружить мирно сопящего в белую простыню своего наставника. Тот находился в неизвестной позе, дать название которой можно было только «гвоздик»: нижняя часть тела находилась на стуле, корпус же свисал на койку, руки свободно болтались. Лицом Дазай уткнулся в постельное бельё, а волосы в беспорядке раскидались в разные стороны. Ацуши не смог сдержать порыв потрогать мягкую на вид копну волос. Еле удалось поднять такую тяжелую сейчас руку и подрагивающими пальчиками уткнуться в желаемое. В пальцах оказались мягкие и тонкие волосы. От всех его действий, которые, несмотря на все попытки Накаджимы, были достаточно шумными и неуклюжими от тяжести во всех конечностях, Дазай зашевелился. Осаму вытянулся, едва не упав на пол, после чего протёр красные глаза. – Ацуши, – голос тихий, с интонацией человека, который заметил нечто обыденное, но прекрасное. Словно говорил о луне. – Дазай-сан? – Накаджима щекой прижался к своему плечу. Было немного стыдно перед сидящим напротив. Сердце глухо забилось внутри, а в голове роились мысли насчёт собственной вины. – Ацуши. Ты представляешь, как мы волновались? – ох, Осаму правда не хотел звучать так грубо. Однако пережитый стресс, страх и прочее полностью выбили его из колеи, не было сил поддерживать маску доброго и милого. Но всё же не хотелось начинать именно так. – Я-я.. п-просто там такая ситуация была и я-я должен был и… простите... – Ацуши склонился вниз, убегая взглядом от Дазая. – Ты нисколько не изменился, Боже, – он выглядел даже немного раздражённым сказанным младшим. – Я надеялся, что эта ситуация не заставит тебя испытывать вину перед кем-то, но ты как всегда. – П-простите, я просто… ой... – Ацуши запнулся, когда наставник подался вперёд и очень аккуратно обнял его за плечи. – Никогда так больше не делай, – Осаму теперь звучал жалобно, больше напоминая ребёнка, который просит у домашнего любимца больше не пугать своим исчезновением. Впрочем, так оно и было. Просто интерпретация в людях. – Пожалуйста, – уже тише добавил старший. – Я постараюсь, – всё же выдавил из себя хриплый ответ Накаджима. – Ай! За что? – Ацуши чуть вскрикнул от неожиданности, когда наставник треснул его по голове. – За «постараюсь», – Дазай ухмыльнулся и крепче обнял парня, вынуждая подбородком улечься на его плечо. Когда как сам мужчина уложил свою голову на макушку Ацуши. Накаджима недовольно замычал, когда сломанные рёбра заболели от сжатия рук Дазая. Осаму невнятно извинился и положил руки на плечи парня. Ацуши расслабился в тёплых объятиях, на губах расцвела мирная улыбка.

***

– Накахара-сан! Чуя мило улыбнулся в ответ радостному возгласу Ацуши. – И тебе не хворать, преемник скумбрии. Ты как? – мафиози присел на стул у кушетки Накаджимы, подмечая бинты на всём теле парня. – Уже лучше, – Ацуши поудобнее уселся, прижимая колени к груди, и чихнул. – О, правду говорю, – седовласый мягко улыбнулся в ответ непонимающему лицу. – Чего? – Это русская поговорка такая, вроде. Типо если кто-то чихнет после каких-то слов, то это правда. Мне Дазай-сан рассказал. В ответ Чуя издал понимающее «ааа». – Кстати о скумбрии. Где это он? – Дазай-сан решил не мешать нам и отошёл в магазин. А вообще его отговоркой было: надо тебя покормить. – И он прав. Ты ж худущий, как палочка, - Чуя попытался руками изобразить что-то очень узкое. – Или тростинка. – Ну спасибо, – Ацуши насупился от этих слов и драматизировано отвернулся от мужчины. – Ну ладно тебе, это же мы с Дазаем как бы заботимся, – ох блин, что он только что сказал? Заботимся?! Ну да, так и есть. Только о подобном со стороны рыжеволосого Накаджиме пока не нужно было знать. – Эээ, ну, то есть… – Тогда почему в вашей заботе так много подколов? Не смешно даже, – Ацуши надул губы, изображая из себя весь масштаб вселенской обиды. – Да ладно тебе. Ты бы знал, как мне сложно было попасть сюда, учитывая мою работу. Хорошо, что эта синеволосая помогла, – Ацуши спрятал улыбку за длинной прядью. – Ну что мне сделать, чтобы ты перестал обижаться? – Чуя скептично поднял бровь, ни капли не веря актёрской игре младшего. Однако всё же подключился. – Ваш номер телефона. Буду вам скидывать смешные картинки по тому сериалу, о котором вы рассказывали… ну… там… – Я понял, – Чуя с мягкой усмешкой ответил растерянному парню. Потом он на листочке написал свой номер и вложил его в бледные ладони. – Стоп. – А, ч-чего?… – Ацуши не понравился этот тон, с которым прервали витавшую вокруг них тёплую атмосферу. – Ты очнулся только вчера, как мне сказали. А этот сериал немаленький, то есть ты… не спал вообще с момента своего пробуждения? – ой-ой, кажется он озадачен и слегка разочарован. – Ну да. П-просто после такого сложно было уснуть и я решил даже не пытаться, а потом вспомнил об этом сериале, ну и решил… вот, простите, – Ацуши говорил неуверенно, чувствуя неопределённую вину за свой поступок. – Зачем ты извиняешься? Я тебя понимаю, всё хорошо. Просто пообещай, что сегодня поспишь, ладно? – Я-я… – глаза нервно забегали по всей светлой комнате в поиске спасения, избегая взгляда мафиози. Но тут их разговор прервал внезапно вошедший Дазай: – А вот и я! – Дазай-сан… – облегчённо выдохнул Ацуши. – Я принёс покушать, – улыбка озаряла уставшее лицо и Чуя удивился бы её искренности, если бы Осаму не помешал их диалогу. – Скумбрия, дай мы договорим, – процедил сквозь зубы он. – Ой, Чу, я тебя и не заметил. Ты с годами всё меньше и меньше ростом, – хитрый оскал и уворот от летевшей в него ручки. – Ну что ты так взъелся сразу? – Дазай! Давно по морде своей наглой не получал?! – уже на повышенном тоне обратился Накахара. – Ну вот и как я могу оставить такую злую чихуахуа наедине с моим драгоценным учеником? – секунда и… – Что ты сейчас сказал?! Как ты меня назвал?! – А что, у коротышек слух тоже низкий? – Дазай увернулся от кулака, хватая его руку и загибая её за спину. – Да ты совсем уже… – хотел орать Накахара, но их прервал тихий, вкрадчивый и ровный голос: – Может, хватит? Дазай-сан, дайте, пожалуйста, договорить с Накахарой-саном, – и оба, как по приказу, отлипнули друг от друга. – Хорошо-хорошо, пять минут у тебя, истеричка, – и Осаму выбежал из помещения быстрее, чем ему в догонку было бы брошено что-то увесистее ручки. Чуя, раздражённый, вернулся на стул, зло прожигая пол. – Кхм-кхм, Накахара-сан, вы хотели что-то сказать. – Ой, точно, – спокойный и тихий голос Ацуши действовал словно успокоительное на взбешённую душу. Чуя немного виновато поднял голову и уже намного тише, чем при разговоре с Дазаем, спросил: – Ты не злишься на меня? – За что? – Накаджима удивлённо поднял брови, всем видом указывая на своё непонимание. – Я бы мог тогда помочь тебе, ну или потерпеть подольше и… – Накахара-сан, – Ацуши положил ему ладонь на плечо, заглядывая в его глаза. – Вы не были обязаны это делать, вы беспокоились о себе и это нормально. Я сам тогда принял такое решение, сам терпел и не давал вам шанса даже попытаться помочь мне. Так что я не имею права на вас злиться, да и желания нет. У Чуи будто камень с души упал. – Спасибо… за правду, – теперь чихнул уже он. Взгляды встретились. Комнату заволок тихий смех. – Ну точно - правда, – всё ещё посмеиваясь продолжил он. – Кстати, как ваша рука? – Ацуши с любопытством уставился на забинтованную часть тела. – Ой, да нормально. Теперь буду ходить, как этот придурок. – Этот придурок - мой наставник, – серьёзным тоном упрекнул его Накаджима. – Поэтому сочувствую тебе… Ацуши скептично, но с усмешкой посмотрел на собеседника. – А ещё он ваш бывший напарник. – Какой ужас, – разочарованно уткнулся Чуя в свои ладони, и после прыснул со смеху, а вместе с ним и Ацуши. – Ладно, – Накахара потрепал мягкие и седые волосы парня, пока младший подставлялся под эти приятные прикосновения и чуть не мурлыкал. В ответ на немного удивлённый взгляд Ацуши смущённо пояснил: – Повадки от семейства кошачьих, – лицо его покраснело, но перестать получать удовольствие от поглаживаний по голове он не мог. – О, понял, – Чуя чуть не запищал от радости, будучи искренним любителем кошачьих. Картина перед ним предстала уж очень милой и прекрасной. – Я ещё хотел сказать спасибо, ты мне жизнь, получается, спас. – Да не за что… – Ацуши умиленно сжимал глазки, прижимая к груди кулачки, и улыбался в удовольствии. Но воцарившийся момент вновь прервал… – Дазай! – Ацуши поёжился от громкого крика и разочарованно вздохнул из-за прекратившейся глажки. – И это снова я! Пять минут прошло, вообще-то. – Да что ты, я тебя сейчас вырублю и ты почувствуешь пять минут на деле! – Ой, коротышка заговорил. Двое «старших» начали небольшую войнушку. Однако же действия их были не слишком активны, а крики не такими громкими. Было это от находящегося рядом Накаджимы, что выглядел плоховато, или из-за нахождения в больнице, однако и прекратить они не могли из-за тупой упёртости. А Ацуши в это время мирно ел свой отядзуке, принесённое его наставником, и наблюдал за разборками бывших напарников с улыбкой.

***

– Ацуши-кун… – заговорщически начал Дазай, облокачиваясь на тумбу и подпирая голову рукой. – Нет, – серьёзно ответил Накаджима, не отвлекаясь от тщательного поиска достойных, по его мнению, шуток про упомянутый в разговоре с Чуей сериал. – Но я ещё ничего не сказал… – Осаму театрально грустно вздохнул, скрывая лицо за ладонями. – Я знаю этот ваш тон и он не сулит мне ничего хорошего, – Ацуши всё же отложил телефон и посмотрел на наставника. Они находились всё ещё в больнице. Из-за полученных ранений и сильной ослабленности Накаджиму оставили отлёживаться и лечиться, но у Дазая внезапно включился режим «заботливой мамочки». Так что теперь Ацуши делит свою палату с наставником. Другие из агентства приходили ещё вчера, когда он только очнулся. Однако, видя его сильно уставший вид, быстро поговорили и пожелали скорейшего выздоровления. Кенджи с солнечной улыбкой подарил ему букет ромашек, так что сейчас Ацуши предпочёл смотреть на цветочки, чем на Осаму. – Ну Аацушии, что ты заладил то сразу, – Дазай поиграл ещё немного в актёра, но потом черты лица расслабились и он взирал на младшего серьёзно: – У меня просто к тебе пара вопросов. – А я могу не отвечать? – Накаджима уткнулся лицом в подушку, понимая характер будущих вопросов. Отвечать не хотелось. – Нет, не можешь, – Осаму потрепал по голове парня, вынуждая отлипнуть от мягкой вещи и посмотреть на него. – Ты помнишь того человека, что пытал вас? Ацуши вздрогнул и отвёл взгляд вновь к цветам. На них было в разы приятнее смотреть, чем вспоминать то противное лицо. – Помню. Помнил его мерзкую улыбку, когда Накаджима всхлипывал под давлением на трахею. Помнил и едкий смех, продирающий сильнее, чем удары тока. И его слова, когда Ацуши дёргался от кислоты внутри ран. Осаму понимал, что скрывается за таким коротким и простым словом. Он будто мог отдёрнуть маленькую шторку и заглянуть, что было под ней. Перед глазами всё ещё был образ кровавого месива из тела парня - он тоже помнил, ему тоже было сложно забыть. – Ацуши, послушай меня, – мужчина заставил посмотреть на себя, вглядываясь в аметриновые глаза. – Я понимаю, что ты пережил. И я понимаю, что такое очень сложно принять и оставить в прошлом, но прошу тебя, забудь. Слышишь? Это нужно забыть, иначе будет только хуже. Накаджима выглядел расслабленным, но глаза наполнялись грустью, брови сложились домиком, а нижняя губа закушена. – Н-нет, я… я не знаю, просто… – голос не слушался, к горлу подступил комок эмоций. Ацуши запнулся и прижал ко рту ладонь, не желая издавать больше и звука. – Ну ты чего уж, – Осаму почти скептично поднял бровь, но вовремя дал себе оплеуху: сейчас была ситуация, когда не нужно держать профессиональную стойкость в плане эмоций. Мужчина сам задал вопрос, вынуждая вспомнить травмирующие события. Он понимал, что может вызвать такие эмоции, так что не время и не место ругать за проявление чувств. В конце концов, оно и хорошо. Это же значит, что Ацуши ему доверяет? – Хорошо, эй, посмотри на меня, – Накаджима повертел головой, утыкаясь лицом в свои колени. И вздрогнул, когда на его плечи легли тяжёлые руки, а к затылку приблизился Дазай. – А ради меня забудешь это? Подлый ход. Оба это понимали. Долгое молчание, пока Осаму продолжал приобнимать младшего. – Что-то вы много обнимаетесь в последнее время для человека, что не любит такое, – Ацуши поднял голову, смотря в пол. – Не уходи от вопроса. – Вы сейчас тоже ушли от моего. – Я первый начал. – Младшим нужно уступать. – Ацуши. Парень вздрогнул от холодной интонации и поднял глаза к наставнику, который слегка нахмурился. – Я-я постараюсь. Честно. Но обещать не могу, к сожалению. Осаму поглядел на него несколько секунд и мягко улыбнулся, принимая его ответ. – Мне этого хватит. Спасибо, – улыбка расползалась всё больше, принимая уже пугающий вид. – А теперь спать. – Н-но ведь ещё даже не стемнело… – попытался было возразить младший, как его перебили. – Чуя же тебе тоже сказал, надо спатеньки, и я с ним согласен, – Осаму подпёр подбородок рукой, наблюдая за чужой реакцией. – Вы что, подслушивали наш разговор?! – Ацуши вскинулся и панически глядел на старшего. – Ну ладно тебе, я совсем немножко. – Немножко?! Дазай-сан, вы… – Очень хороший и заботливый наставник, да, – мужчина закрыл ему рот, договаривая за Накаджиму. Парень скептично поднял бровь, явно не соглашаясь со словами. – Ну что ты, всё. Спать, – сказал он нетерпящим возражений тоном. – Но, может, хоть вечера дождёмся… – не терял надежду Ацуши. – Я сейчас Акутагаве позвоню. Хочешь засыпать в лентах Расёмона? – итоговый выстрел. Парень тут же замолчал, испуганно смотря исподлобья и медленно уложился на подушку. – Какой молодец, хороший кохай, – Осаму улыбался, пока накрывал младшего одеялом с головой. Потом прикрыл шторы, погружая комнату в тёплый свет. Ацуши, хоть и немного негодовал ещё, всё же зевнул, поудобнее укладываясь на своём месте. Он удивлённо моргнул, когда ему под нос сунули его плюшевого тигрёнка, подаренного когда-то наставником. – К тебе заходил сегодня, – ответил Дазай на молчаливый вопрос. Ацуши без лишних слов сунул игрушку под одеяло и обнял её. А Осаму поджал губы от такой милой картины: будто маленький ребёнок со своей любимой игрушкой ложится спать. Отчасти это было правдой. Всё же Накаджима ещё очень юн, а детства у него не было. И осознание того, что рядом с ним Ацуши мог расслабиться и побыть немного мальчиком, заставляло расплыться в довольной улыбке. Дазай улёгся частично на тумбу, прикрывая глаза. Он тоже устал. А Йосано в этот момент сделала фотографию милейшей в её жизни картины. И отправила её сразу Рампо, который ответил слащавым смайликом. Стоит ли говорить, что уже на следующий день эта фотография была у всех членов агентства, включая директора?