Дорога, ты, я… И твой брат

Ты пришла в себя уже в комнате, Данте переложил тебя на свою кровать. Вся в изодранной и перепачканной одежде, ты побрела в душ. Включила воду, затем выключила и вышла назад. — Что такое, т/и? Ты протянула ему раскрытую ладонь.  — Что? Ты молчала. Дурная привычка наказывать обидчиков молчанием, только ты и слова не могла из себя выдавить, печать онемения легла на плотно сжатые губы. — Аааа, ты об этом… — Он вернул ключи с брелком в виде твоей любимый ягоды, и примирительно поднял руки. — Без обид, хорошо? Я вернул её в целости и сохранности, а что касается вмятины — оплачу ремонт. Что? Не смотри на меня так, если уж на то пошло, это Вёрджил тебе крыло помял. — Ты сбил меня на полной скорости! — Вёрджил сидел в кресле у окна, вертя в руках кулон. — Т/и, значит? Откуда он у тебя? Не обращая внимания на Данте, ты обратилась к его брату. — Взяла у отца. — Ложь. — Другой правды у меня для тебя нет. Спроси у своего брата. Ты развернулась и скрылась в душе, оставив их одних. Пусть хоть так они начнут говорить друг с другом — в поиске ответов. Внутри всё разрывалось на части: чувства Асмодея были живы, Вёрджил никогда не покидал его сердца, оставаясь единственным властителем выжженной пустыни. Ты опустилась ниже в горячую ванну. Мыслимо ли? Хотеть двоих сразу, похожих, равных по силе. Мысли о том, что будет, выйди ты голышом прямо в комнату, навязчивым роем преследовали тебя, мешая насладиться одиночеством. Выйдя из ванны ты первым делом полезла в кофеварку. Капсулы с латте исчезли в ней, ты выставила настройки на три полные чашки. Не то чтобы ты жаждала произвести хорошее впечатление, тебе надо было как-то расположить их к себе, потянуть за нужные ниточки, найти рычаги давления и потаённые ходы. И на этот раз речь идёт не о пути в трусы. — Я нашла немного сахара, вдруг кто любит послаще. — Ты придвинула три стула и старалась не трястись от гнева при виде Данте, предавшего твоё доверие, и Вёрджила, проткнувшего катаной твою любимую кофту. Ты бы с радостью отплатила ему тем же, ножом вспоров швы на его штанах, вырезав ровные круги на ягодицах. Пусть бы он присел ими на подготовленный тобою стул. — Садитесь, пожалуйста. Нам многое предстоит обсудить. Недоверчивые, они сели за круглый стол переговоров. Ты шумно выдохнула, тарабаня ногтями по чашке с ароматным кофе. — Так… Данте рассказал, откуда у меня папаша-демон? Вёрджил кивнул. Мда, с этим будет тяжело. — Я отведу вас к нему, и ты сможешь отомстить тому, кто сделал тебя Пустым. Превратил в чудовище, лишив свободы воли. Отнял годы жизни и искалечил душу. — Я думал, ты своего папаню любишь. — Я бы предпочла называть папочкой кого угодно, только не его. Но выживать приходится, вы-то меня понимаете. — И каков твой план? — Я привожу вас к отцу, мы его убиваем и заодно вырезаем всю мою семью. Я обретаю свободу, Вёрджил — покой, а Данте сможет отомстить тем, кто отнял и на травил на него брата. — Откуда ты это знаешь? — Люблю рыться в старых записях отца. — С какой стати нам тебе верить? Похоже на ловушку и западню. Ты взяла руку Вёрджила, он пытался одёрнуть её — безуспешно. Твои пальцы мёртвой хваткой впились в него, не давая пошевелиться. В тебе кипела мощь, ты хотела, чтобы он её почувствовал. — Ты помнишь его, Вёрджил? Это Асмодей. Я отдам его душу тебе, если хочешь. Подумай, какая мощь лежит перед тобой, только руку протяни и забери. — Ты повернулась к Данте. — А ты, Данте? Чего хочешь ты? Я знаю пароли от сейфов, можешь хоть весь особняк вынести, мне нужна только свобода и смерть мучителей. Вёрджил всё ещё пытался вырваться из твоей хватки, теперь он двумя руками силился разжать твои пальцы, намертво припечатавшие его запястье к столу. — Вёрджил, можно тебя на пару слов? — Я выйду, вы сидите. Буду ждать внизу, в машине. В семь,  — ты показала пальцем на часы, — если вы не спуститесь, я расценю это как отказ и уеду. Отец всё равно убьёт меня, не имеет значение, привезу я к нему Данте или нет. Ты встала, взяла сумку с вещами и на пороге, перед тем, как закрыть дверь, сказала: — Если мы больше не увидимся… Была рада знакомству. Вот и всё. Вскрываемся. В смысле, карты на стол, больше ты ничего сделать не можешь, только ждать. Ты не скучала по земле, едва ли ты решишься вернуться наверх, твой дом — Лимбо-Сити, и ты бы могла начать жизнь сначала. Свободной. Помятая дверца твоего любимого авто стала последней каплей, напряжение, стресс, страх, что отец вот-вот раздавит тебя, как букашку, прознает о твоей измене и намерении вырваться из клетки, обида, одиночество — дамба твоего самообладания была прорвана, эмоции вытекали шумным потоком слёз. Когда отец разрешил тебе завести автомобиль и даже поехал с тобой купить первого железного коня, ты ни разу не поцарапала его. Ни одной серьёзной аварии, ни единого дорожного происшествия с твоим участием, это была единственная сфера жизни, полностью подконтрольная тебе, идеальная. Теперь прекрасная статистика и иллюзия контроля были разрушены, ты даже на судьбу собственных вещей повлиять не можешь, и течение жизни вот вот утопит тебя, разбив об острые камни на перепитиях сюжета. Тук-тук. В стекло стучал Данте, и ты отлепила мокрое от слёз лицо с руля, на котором страдальчески лежала твоя голова. Ты отпираешь дверь и смотришь на него часто мигающими глазами, не веря в собственную удачу — братья Спарда помогут тебе одолеть отца, да ещё и не молодые, а в самом расцвете сил. У тебя мурашки по коже пробежали, картинка двух мальцов с кучей комплексов и неуверенностью в себе, облепивших тебя с двух сторон, едва не вызвала тошноту. По крайней мере теперь у тебя в аду будет достойная компания. — Кто сядет спереди? — Данте и Вёрджил уже были на низком старте, готовые бросится в машину по твоей команде. — Можете по-очереди, наверное. Только решайте скорее, надо выдвигаться уже сейчас. Пока ты говорила, Вёрджил уже занял переднее сидение. — Я хотел сесть спереди. — Данте вплотную подошёл к двери и открыл её. Вёрджил не шелохнулся. — Перехочешь. Поездка обещает быть долгой, подумала ты и завела мотор. Данте, бурча себе под нос, сел на заднее сидение, ровно посередине, широко расставив ноги, раскинув руки. — Заедем перекусить? — Нет. — Ты сверилась с картой. — Нам нужно успеть расправиться с отцом до приезда родственников, иначе придётся драться со всеми и сразу. — Мы сможем одолеть всех. — Вёрджил уже был раздражён. — Да, но тогда это перестанет быть личным. — Ты смяла карту и спрятала её в бардачок, нагнувшись к коленям Вёрджила. Это получилось само собой, без задней мысли, и ты была готова поклясться, он покраснел и отвёл взгляд в сторону, в окно, разглядев нечто до одури увлекательное в унылом пейзаже. Ты продолжила, — мы возьмём еду с собой и поедим в дороге, хорошо? По привычке ты полезла под сидение и нажала на кнопку. Ремень безопасности впечатал Вёрджила в сидение. — Это необязательно. — Это правила поездок. Ответственность за право сидеть на переднем сидении. Если не нравится, всегда можно поменяться с Данте. Вёрджил покосился на брата, глазами встретившись в отражении зеркала заднего вида. Тот подмигивал ему самой нахальной из улыбочек. — Нет. Меня всё устраивает. — Тогда поехали. Машина выехала с парковки и покатилась вниз по склону, скрываясь за поворотом. Вам предстояло проехать три крупных поселения, между первым и вторым с конца терпение Данте, недовольно наблюдавшего за твоими с Вёрджилом взаимодействиями подходило к концу. — Вернуть рыцаря домой — благородный поступок, я поступил бы также. В аду редко встретишь проявление чести, ты как луч света в тёмном царстве. — Приятно слышать одобрение, мои взгляды на жизнь тут не в почёте, до сих пор я не встречала единомышленника. — И как ощущения? — Как глоток свежего воздуха после удушья в газовой камере. Вёрджил хохотнул, прикрывая губы пальцами, указательным и средним, и вы одновременно переглянулись, не ожидая встречи. Зрительный контакт разорвать оказалось выше твоих сил, и Вёрджил, как назло, не спешил отвлекаться от изучения твоего лица. Вы смотрели друг на друга, пожирая глазами, пока Данте не пнул сидение Вёрджила. В двадцать второй раз за минувшие полчаса. Да, ты считала пинки и не вмешивалась. Тебе не стыдно. — Пни моё сидение ещё раз, и я выбью из тебя заносчивость. — Для этого тебе придётся отстегнуть ремень, Вёрджил. Разве кодекс благородного рыцаря позволит тебе нарушить порядки, заведённые порядочными людьми? Нога Данте затекла, теперь он действительно сел в неудачную позу, и хотел переменить её. На сей раз он случайно задел сидение Вёрджила, и последнее, что ты видела перед тем, как разбить машину, была сцена с Вёрджилом, отстегнувшим ремень безопасности и прыжком пантеры летящим на Данте. Позади твоего сидения завязалась драка, и ты впервые увидела, как сильно они ненавидели друг друга. Пиная, выкручивая и осыпая проклятиями, они в итоге так расшатали машину, что ты не справилась с управлением в заносе и вылетела за дорожное ограждение в овраг. Вы пролетели метров 100 с высоты, несколько раз перевернулись, пока авто не приземлилось на крышу. Ты первая выползла из машины, за шкирку достала из под обломков всё ещё дерущихся братьев, и отшвырнула их от греха подальше. Сейчас слово «переебать их нахуй» заиграло для тебя новыми красками: синими и красными, и ты в бессилии легла на песок, закрывая лицо руками. Карма наказывала тебя за обиду на вмятину, и ты мысленно отсекла себе голову. Жизнь показала тебе, как напрасно было расстраиваться по мелочам, каким бы ни было несчастье, всё может обернуться в разы хуже, так что стоит хотя бы изредка практиковать благодарность. Черта, за которую отец тебя особенно ценил: ты никогда не совершаешь одной ошибки дважды, и из каждого падения выносишь урок. Ему было всё сложнее чинить тебе препоны в ходе обучения, и очень скоро ты смогла бы обыграть его в его же игры. Но ты нарочно поддавалась, зная, как труслив и мнителен он бывает. До сегодняшнего дня. Теперь ты готова сдать финальный экзамен на выживание. Заметив тебя, собирающую разбросанные вещи в сумку, стоящую посреди обломков трещащей по швам жизни, братья Спарда подошли ближе. — Мне очень жаль, т/и. — Вёрджил положил руку тебе на плечо, мягко забирая сумку. — Пустяки, нам нужно идти. Придётся взять новую, эта мне всё равно уже поднадоела. Устаревшая модель, все дела. Ты уныло побрела по дороге, не из усталости или грусти, тебе не нравилось ходить пешком. Необходимость держать осанку и переставлять ноги угнетали, так что настроение у тебя было примерзкое. Яд на языке повышал градус токсичности, нервное напряжение достигло предела. Гнев не имел власти над тобой, покуда не рождалось желание выплеснуть его в страстном, грубом, плотском грехе. Потеря контроля над внутренним демоном угрожала разорвать на сей раз тебя на части, благо подвернулся заброшенный дом. Немного отдыха и беспамятный сон могли бы смягчить неприятное происшествие, и ты предложила Данте и Вёрджилу устроить привал. Они натаскали дров и разожгли в бочке костёр, их слаженные действия успокаивали тебя, ровно до тех пор, пока они не сняли верх одежды, оголив накаченные тела. Втянутые животы, квадраты мышц и объемные груди, рельефные спины, будто выбитые скульпторами из мрамора, они походили на античные статуи богов. Они синхронно повернулись к тебе, красуясь, струя крови хлынула из твоего носа, и ты покинула жестокий мир, прощаясь с жизнью.