Моногамия

«Завтра в девять вечера. Буду рад, если ты приедешь сам.» – Весь вечер эти слова Хвана, его приятный и обжигающий шею шёпот крутились в голове Феликса, вызывая глупую улыбку на лице, иногда парень даже начинал смеяться или легонько бить себя за такое. Но Ли младшему явно понравился художник, его странность и «эта моногамность», как говорил Джисон, привлекли Ёнбока. Но на утро все мысли о Хване исчезли, не было времени думать о нём. Проснувшись, Феликс был сильно нагружен различными фотосессиями и интервью, что и позавтракать не успел. — Планы на вечер? – в перерыве между съёмками спросил Чанбин, садясь напротив Ликса. — Никаких! – устало воскликнул Хан. Бедняжку гоняли по фотостудии около трёх часов, «принеси то», «принеси это», «сходи за тем», поэтому он буквально распластался по дивану, положив голову на колени веснусчатого друга. — А у тебя, Ликс? — Есть. – ответил он и тепло улыбнулся. — Свидание?! – выпалил бельчонок, смотря на Феликса. – Колись, кто она? — А может и он.. – ехидно улыбнувшись, проговорил Со, облокотившись на спинку кресла. — Не свидание, а встреча, это во-первых. А во вторых, это дружеская встреча с Кай Наби. – соврал парень, задумавшись, почему он врёт своим друзьям, тем, кому жизнь свою может доверить? — Что?! – встрепенувшись, воскликнул Чанбин. – С Наби? Она принцесса в компании твоего отца, и ты наконец-то уделяешь ей своё драгоценное внимание?! Чанбин был поражён. Он, один из немногих, знал, что Кай Наби, принцесса модельного агентства «Young Star Entertainment», которая благодаря ему поднялась и стала одной из самых высокооплачиваемых моделей Сеула, была по уши влюблена в Ли Феликса, как и другие девушки, да и некоторые парни. — Потом расскажу, как всё прошло. А сейчас, – он взглянул на электронные часы на руке, – пора вернуться к фотосессии, перерыв окончен. Джисон тяжко вздохнул и так жалобно простонал, показывая всю свою усталость, а взглядом то, как сильно он ненавидит фотографа. А за окном уже первое ноября. Погода резко изменилась, дул сильный порывистый ветер, солнце почти не выходило из тёмных грозовых туч. Где-то там, в далеке, слышались раскаты грома, что запугивали и как бы оповещая о скором дожде. Настроение не было ярким, но люди старались не унывать. Конечно, было бы атмосферно вечером сидеть в тёплой обсерватории, наблюдать за звёздами из телескопа, укрываясь тёплым вязаным пледом, обнимать безумного художника. Что собственно и произошло этим вечером, но до этого мы ещё дойдём.. Последнюю октябрьскую ночь Хёнджин провёл на третьем этаже обсерватории, наблюдая за звёздами, ещё чуть чуть, и он уснул на полу, закутавшись в одеяло. Наутро никто не будил его звоном колоколов, хотя было бы кстати, да и когда художник проснулся, было около трёх часов дня. *** За окном уже давно стемнело. Ветер завывал всё сильнее и сильнее, находясь в помещении, каждый чувствовал себя защищённым. Голые ветви деревьев, на которых только висели ещё жёлто-красные листочки, безжалостно бились о стёкла обсерватории. Хёнджин, сидящий на втором этаже, рисовал картину, на которую он попросил у Феликса одну-две недели. Раздался стук на первом этаже. Это были часы, большая и маленькая стрелка сошлись на цифре девять, а вот Ли всё ещё не было. Хван взглянул на циферблат часов на своём телефоне и, тяжко вздохнув, отложил его. Прошло десять минут, двадцать, тридцать, а парня всё не было. Тут послышался шум за окном. Тяжёлые капли дождя забили по стеклу. Стук с первого этажа смешался с шумом на улице. Хёнджин подорвался с места, быстро накрыв картину тканью. Чуть не упав с лестницы, он направился к входной двери. — Господин Хван.. – промокший с ног до головы Феликс стоял на пороге. Уголки губ Хвана растянулись в улыбке. Недолго думая, художник взял Ликса за мокрую ладошку и затянул в помещение. — Раздевайся. – громко сказал он, посмотрев на своего ночного гостя. Феликс, недоумевая, посмотрел на безумца и начал стягивать с себя верхнюю одежду..