Моногамия

Сынмин уже сколько времени не мог перестать смеяться от того, как Хёнджин его ругал и обзывал каждый раз по-разному и смешно, угрожая побрить его налысо. — Чё ржёшь, Ким? – спросил он, доедая яичницу. — Да ничего, просто так. – ответил Сынмин и, вновь довясь со смеха, он не мог забыть утреннее пробуждение друга. — Смех без причины – признак дурачины. – промямлил Хван и проткнул вилкой желток. Феликс, сидящий рядом с зелёной кружкой в руках, беззаботно и с лёгкой улыбкой на лице пил горячий шоколад, который Хван откопал где-то среди чайных пакетиков. — Я понять не могу, зачем ты, вместо того, чтобы поспать, собирал всю ночь эти вещи? – успокоившись после долгого смеха, спросил Сынмин, у него болели щёки, а теперь и живот, да и лицо покраснело. — Ты думаешь, я вот это всё, – он обвёл взглядом груду коробок, – Собрал за одну ночь? Нет, конечно! Я два дня потратил, чтобы это всё собрать, там в доме в прихожей ещё столько же. — И куда это всё? – поинтересовался Мин. — Выкидывать. — Как выкидывать? Куда? – оторопел Феликс, глаза его округлились, губы изобразили букву «О», а брови сдвинулись к переносице. — А куда это всё отвозить? Мне всё равно жить негде, малую часть вещей сохраню, остальное можно продать или на утилизацию. – немного погруснев в голосе, пробубнил художник. «Я же ему не сказал, идиот!» – коря себя за свою забывчивость, подумал Феликс, а потом улыбнулся. — После окончания строительства пентхауса на этой и ещё нескольких соседних территориях и его открытия, ты сможешь остаться жить в нём, а пока он будет строиться, ты сможешь пожить у нас. – объяснил осторожно Феликс. — У «нас» – это.. – недоговорил Хёнджин. — У меня. – прервал веснусчатый. Сердце художника пропустило крошечный пронзительный удар, что он ещё пару минут сидел и молчал, пытаясь понять, что только что сказал Ли. А сбоку сидящий Сынмин рясползся в ехидной шипперской улыбочке. — С.. спасибо, очень неожиданно. – промолвил Хёнджин, губы словно онемели и он не мог сказать что-то больше. «И приятно. Неужели, я буду с ним уже жить под одной крышей, я же, я же..» – думал Хван, незаметная улыбка скользнула по лицу, что заметили парни и тоже улыбнулись. — Слушай, Драко Малфой на максимуме, может и моделью устроишься? – спросил Сынмин, вновь начиная этот диалог про работу, что не любил Хёнджин. — Я могу с папой договориться. – проговорил под нос Феликс и отпил свой напиток. — Давайте до вечера хотя бы доживём. – умоляюще протянул парень и начал убираться со стола. Да, до вечера они дожили. Солнце раньше садилось, поэтому, когда было уже около шести, а на небе горел ярким пламенем закат, и летали птицы. К дому Хёнджина подъехала грузовая машина, на которой все коробки с его, как он считал, пожитками, доставят к Феликсу домой. А они втроём стояли на улице и контролировали работу. — Птицы низко летают, к дождю. – пробубнил Сынмин, смотря на пролетавших ворон. — Если ласточки низко летают, то это к дождю, а так, ничего не будет. – ответил Феликс, стоявший рядышком, грея руки в карманах пальто, а нос в шарфике. «Ну, это мы ещё посмотрим.» – подумал Ким, рассматривая облака, которые медленно плыли друг за дружкой. *** — Феликс, солнце моё! Что ж ты так долго, на весь день пропал! – приложив руки к груди, промолвила мама, она уже сидела за столом, как и отец. — Сын, садись за стол, остынет всё, – приглашая за стол, сказал Бо Ён, не смотря на сына. — Заходи, не стесняйся! Не съедят тебя! – шептал Феликс Хёнджину, что только зашёл в дом. Художник пододвинулся к Ликсу и поравнялся с ним в одну линию. Тогда он заметил, что выше Ли почти на голову. Бо Ён и Ю Со оторвались от еды и посмотрели на сына и рядом стоящего высокого парня в синих широх джинсах, в некоторых местах были пятна красной и белой красок, и чёрной однотонной футболке. Он смущённо улыбнулся и поклонился, так низко нагнулся, что чуть свои кеды не поцеловал. — Хван Хёнджин. – коротко изрёк он. — Тот самый художник безумец, прошу прощения. Феликс рассказывал про тебя, так яростно отрицал твоё безумие. – слегка усмехнувшись, проговорил отец. — Приятно познакомиться, Хёнджин. Я Ю Со, мама Ликси, это Бо Ён, его папа. – подскочив с места, сказала Ю Со и поклонилась в ответ. – Очень рада, что Феликс знакомит нас со своими друзьями! Заходи, присаживайся, чувствуй себя как дома! — Спасибо, спасибо! – тепло улыбнувшись, промямлил Хван, и сел рядом с Феликсом. Феликс улыбался во все зубы, он был рад, что родители, в частности отец, не закатили какую-нибудь истерику по поводу новых людей в доме и тому подобное. А Хёнджин почувствовал в словах Ю Со такое тепло, что не сравнится с другим, материнское, чего ему явно не хватало.