Моногамия

— Если ласточки низко летают, то это к дождю, а так, ничего не будет. – передразнивал Феликса Хёнджин. Как и говорил Сынмин, пошёл дождь и очень сильный, что когда он начался, Ю Со испуганно подпрыгнула. Феликс, не отрываясь от книги, скорчил недовольное лицо, он оказался не прав. Парни сидели в холе и под шум дождя, капли которого с неведомой силой и скоростью били по крыше и окнам, разносясь эхом по дому, создавая некую атмосферу отчаяния, одиночества, холода. А камин, в котором горели языки яркого тёплого пламени, наоборот, согревали и наводили на приятные мысли и сон. Феликс, сидя в кресле, читал очередной детектив и иногда, заслушавшись как трещат дрова в камине, закрывал глаза и дремал, но из этого мечтательного сна его выводили чихи Хёнджина, который сидел на другом кресле напротив и что-то рисовал в своём блокноте, то иногда посматривал на Ликса и улыбался, то завораживающе смотрел на огонь, свет от которого отображался в глазах парня. Дождь за окном становился всё сильнее и сильнее, что был больше похож на град. Бо Ён как обычно работал у себя в кабинете, Ю Со, находясь в одной комнате с мужем, вышивала и что-то рассказывала, а мужчина поддерживал диалог. Из-за треска дров в камине по холу до Хёнджина вдруг донеслись тихия посапывания, что становились громче. Он поднял взор на веснушчатого парнишку и увидел, что тот заснул, держа книгу в руках. — Феликс, – прошептал старший. В ответ тишина, лишь посапывание. Хёнджин отложил на кофейный столик свой блокнот с карандашом, встал и подошёл к спящему парню. — И впрямь заснул. – проговорил он. – Заснул, читая Стивена Кинга? Не думал, что такое для него как сказочки. Хван аккуратно забрал толстую и тяжёлую книгу, положил на столик с другой стороны и вновь посмотрел на мечтателя. — Если останешься спать в кресле, то завтра будешь как креветка с больной шеей, значит нужно перенести тебя в комнату. – вслух рассуждал он, думая, что же делать. Хён взял Феликса на руки, закинув руку Ли себе на плечо, одной рукой придерживая его за спину, а другой взял под коленками. Младший прижался к художнику, уткнулся носом ему в шею и что-то пробормотал. — Если я тебя ненароком уроню, обещай не ругаться, ты не пушинка. – проговорил Хёнджин, обращаясь к знакомому. Уже в комнате у Феликса, Хван аккуратно уложил Ли в постель, взбил подушку, укрыл одеялом. — В первый наш день встречи, ты мне приснился, – в полудрёме промямлил ликс. – Мы были у моря, и ты дал мне утонуть. Хёнджин вскинул удивлённо брови и сел на край кровати, мол «удиви». — Но перед этим ты сказал.. – он протяжно зевнул, чуть приоткрыв глаза, – что твоё сердце в моём распоряжении. — Раз я так сказал, то мог бы попросить, и я бы не дал тебе утонуть. – ответил Хван, убрав прядь белых волос с лица Ли. — Но я звал тебя... — Плохо звал, значит. – следом зевнул Хёнджин и встал, собираясь уходить. Небольшая холодная ладонь Феликса коснулась ладони Хёнджина, а тонкие длинные пальцы сомкнулись на запястье, останавливая старшего. — Останься, пожалуйста, со мной. – прерывисто с полузакрытыми глазами попросил Ликс, не отпуская художника. — Хорошо. Только спи уже. – согласился старший и улыбнулся, он обошёл кровать и лёг с другой стороны. Хён долго лежал, ворочался, а сон ему всё не приходил, наводилась одна мысль: «Это всё неправильно». А Феликс, закутавшись в одеяло, повернулся набок лицом к парню и сквозь сон улыбнулся, думая о нём.