Моногамия

За окном поднялся сильный ветер. Он сдувал, буквально всё на своём пути: снег, листовки, шапки и тому подобное. Хёнджин брёл по тротуару, смотря себе под ноги. Лицо он закутал шарфом, чтобы было теплее, и дышал исключительно в него. Руки на столько окоченели от холода, что парень был не в силах достать телефон и посмотреть время, но, он точно знал, что уже почти девять вечера, потому что множество ларьков и небольших магазинчиков готовились к завершению дневной смены, солнце давно опустилось за горизонт, и зажглись фонари. Единственное, чего сейчас хотелось – это придти домой, одеться потеплее, заварить облепиховый чай мамы Ю Со и сидеть разговаривать с Феликсом, который только сегодня вечером вернулся из Китая. Конечно, Хвана мучали сомнения по поводу душевных разговоров с другом, он знал насколько тот устал и не хотел навязываться и надоедать расспросами, а с другой стороны, хотелось прилипнуть к нему, обнять, чтобы согреться, и задавать все интересующие вопросы, а так же рассказать о том, что произошло с самим художником за три дня. — Хён! Хён! Смотри, звезда падает! – прокричала невысокая девчушка в пуховике и указала на небо пальчиком. Рядом идущий парень(он был выше девушки почти на две головы), посмотрел в небо и рассмеялся. Хёнджин тоже поднял глаза, но ничего не увидел, звёзды мерцали как и всегда. — Вот блин! Снова пропустил, не успел желание загадать! – она надула губки, чуть расстроившись. — Моё желание и без звезды падающей исполнилось. – старший по-лисьи улыбнулся. — Какое!? — Ты моя звёздочка, только моя, любимая. – буквально промурчал он и чмокнул девушку в небольшой и красный от холода носик. Она засмущалась и широко улыбнулась, пара весело пошла в сторону круглосуточного кафе, постоянно смеясь и громко говоря. Хёнджин, который немного подслушивал их разговор, счастливо улыбнулся. Он часто видел молодые парочки в такое время, ему казалось это романтичным, гулять с любимым человеком в поздний час, когда на улице ни души, особенно в такую атмосферную погоду. *** В доме было тихо и свет, который постоянно горел в прихожей, был потушен. Из холла доносились чьи-то голоса, из которых он сразу узнал Ликса. — Хёнджин~а!! Ты наконец-то пришёл, я ждал тебя! – подскочив со своего любимого кресла, воскликнул Феликс и набросился с объятиями на друга, который появился в комнате. «Ждун или Хатико?» – пронеслось в голове Хвана, и он обнял Ли в ответ. — У вас, я смотрю, тут своя вечеринка? – чуть приуныв, спросил художник, посмотрев на еду и алкоголь, стоящие на кофейном столике, а также оглядев всех присутствующих. Он увидел двух, совершенно незнакомых ему лиц. — Я, пожалуй, пойду к себе. — Нет, что ты, мы тебя ждали, Хён! – держась за руку друга, сказал Ликс и потянул его за собой. — Знакомься, это двойняшки Рене и Руне. – представил незнакомцев мечтатель. – Они актёры, думаю, хотя бы одну дораму с их участием ты смотрел. Хёнджин кивнул двойняшкам в ответ, совершенно не понимая кто из них кто. — Я Рене! – задорно представился парень с чёрными волосами, коротко подстриженными. У него были довольно острые черты лица, тонкие слегка розоватые губы, серо-голубые глаза, широкие чёрные брови и длинный нос с горбинкой. Хёнджин предположил, что Рене старше него на года четыре и чуть выше, как и его брат Руне. — Я Руне. – холодно отозвался второй брат, внешне он отличался только цветом и длиной волос, а также цветом глаз, которые были у него зелёный, а волосы покрашены в белый и заплетены в небольшой хвост на затылке. Ещё на лице присутствовали очки, видимо, для зрения. Чанбин, Джисон и Наби, сидящие рядышком, молча улыбнувшись, поприветствовали художника. — Ну что, господамы, давайте начнём трапезу, а после начнётся веселье! – хлопнув в ладоши, сказал Рене, с чем все согласились. Лишь Хёнджин был не особо в настроении, ведь на сегодняшний вечер у него были совершенно другие планы и только на Феликса. *** Это была уже восьмая бутылка соджу за последние два с половиной часа. И пока, самыми трезвыми были Хёнджин и Чанбин, хотя, Хван лидировал в плане трезвости. Компания постоянно шутила, смеялась, много о чём разговаривала и всем было хорошо. Наби уже сидела в обнимку с Феликсом, парень лежал у неё на коленях, оживлённо слушая рассказы друзей, пока девушка аккуратненько накручивала его белые прядки волос на свои тонкие пальчики, получая небольшие завитки. Хёнджин старался меньше смотреть на Наби в этот момент. Конечно, он переживал за всех, как бы друзьям и новым знакомым не стало плохо. Но что-то жгло внутри, и хотелось встать, послать всех куда подальше, и закрыться в комнате от всего мира. Неужели, ревность? Мысль о том, что Хван ревнует Ли к Кай Наби несколько раз пронеслась в голове парня, и он не стал её отрицать. Он ревнует. — Ой, маковка звонит. – чуть отрезвев, сказал Руне, посмотрев в экран телефона, это была его девушка. Он быстро ответил на звонок, и после минуты разговора будто прояснился разум. — Кажется, пора уже заканчивать этот прекрасный, ик, вечер.. – продолжил Рене, он осторожно встал, пожал руку Хёнджину в знак хорошего знакомства, как и брат его, и попрощался, кинув на последок: – Успехов, Наби! Девушка бросила смущённый смешок и проводила двойняшек взглядом. Следом за актёрами пошли Со и Хан, которые чуть ли не засыпали в холле. — Наби, думаю, нужно уже идти отдыхать. Давай я отнесу Феликса на верх, и мы потом вместе наведём здесь порядок? – предложил парень, потирая глаза от усталости. — Давай, Хёнджин, будет не плохо. Спасибо. – она нежно улыбнулась, и когда художник подхватил мечтателя на руки и направился в его спальню, девушка начала убирать со столика и убирать мусор. — Хён~а, подожди, не оставляй меня.. – пробубнил в плечо художнику мечтатель. — Я помогу Наби в уборке и после, она придёт к тебе, не переживай. Я буду в соседней комнате. – успокоил парень, укладывая друга на постель. — Я не хочу Наби, нет. – в полудрёме ответил Феликс, но больше сказать ничего не смог. Хван поправил его волосы и ушёл из комнаты, оглянувшись. Наби уже почти всё убрала, оставалось только помыть посуду, чем она нагрузила Хёна. — Я сейчас приду, Джинни. – промолвила она и ушла из кухни. «От неё Джинни звучит так, будто я её щенок. Противно.» – скривившись, подумал он, включил воду. Когда художник закончил, он поднялся на второй этаж, в первую очередь заглянув к Ликсу. Но увиденное его не обрадовало. Шквал эмоций и негодования обрушились на него огромной волной. Наби сидела подле Феликса и, водя рукой по его щёкам что-то рассказывала, иногда целуя в губы. «Надеюсь, утром Феликс вымоет рот с мылом.» – подумал Хёнджин, стоя в дверном проходе. — Джинни, дорогой, тебе не кажется, что пора уже баиньки? – нежно улыбнувшись, спросила Кай, вставая с кровати. — Наби, дорогая, хотел задать тебе тот же вопрос. Тебе пора домой, уже поздно, семья волноваться будет. – наигранно улыбнувшись в ответ, сказал парень, подойдя ближе. — Моя семья знает, что я у Ликса. — Я сказал, что тебе пора домой. – отчётливо проговорив каждое слово по отдельности, повторил Хван, взгляд его стал грубее. — Но.. – испугавшись, начала Наби, но парень перебил её. — Не переживай, я присмотрю за твоим любимым, как самый верный и преданный друг. – он отчеканил слова так, словно прислуга у жестокого короля. Явно разозлившись, девушка гордо подняла голову и покинула комнату, хлопнув дверью. — Гав-гав, Наби. – сказал ей в след Хёнджин и улыбнулся. — Ну ты, конечно, жестокий.. – промурлыкал Ликс, улыбаясь. – Принц. — Выпивали одинаково, накрыло по разному. – безысходно выдохнув, проговорил парень, опустившись на постель рядом. Феликс щёлкнул пальцами, мол «в точку». — Вообще, я так рад, что ты со мной, а не она. — Ты пьян, Феликс. Давай спать. — Ага, но тебе же не понять. Хёнджин удивлённо вскинул брови и посмотрел на Феликса. — Любовь. Она так опьяняет, что ничего больше не хочется. — А мне кажется нет. Ты просто выпил много соджу, а твой организм не привык к такому количеству алкоголя. – излагая факты, пробубнил Хёнджин. Феликс приподнялся и сел, обняв Хвана и положив голову на плечо. — Знаешь, чего я сейчас больше хочу? – улыбнувшись, спросил Феликс, улыбка его была безумной, что немного насторожила художника. — Спать? — Целоваться. Я хочу целоваться. – смотря в глаза хёну, говорил мечтатель. – Я хочу целовать тебя. — Меня? – переспросил Хван. В душе некий камень упал, стало как-то легче. Нет, Хёнджин всё прекрасно услышал, но ему хотелось, чтобы Ликс вновь повторил это для него. Он знал, что на утро пьяный веснушчатый парнишка забудет об этих разговорах и прочем. — Тебя. Только тебя. Феликс улыбался, словно он находился во сне и забывается его желание. Хёнджин осторожно коснулся щеки беловолосого, убрал прядки за уши, а затем поцеловал. Приятный и уже такой родной запах корицы и ванили, исходящий от Ликса, окутал его с головой, увлекая в глубокий и долгий поцелуй, что и отпускать не хотелось. Ли активно ответил на поцелуй, зарывшись пальчиками в чёрных волосах художника, то, о чём он писал, то, чего желал и о чём мечтал, сбылось, пусть и по пьяне. Поцелуи становились всё жарче, глубже, парни словно прилипли к друг другу и не могли оторваться. Настолько это было желанно, что внизу живота завязывались узлы, а бабочки порхали, всё больше и больше, вызывая возбуждение. — Я люблю тебя, мой любимый моногамик. – прикрыв глаза и оторвавшись от красных после поцелуев губ парня, промурчал Феликс и упал головой на подушку. – Доброй ночи. — Amantes sunt amentes.. – улыбнувшись, прошептал Хёнджин и чмокнул Ликса в лоб. – Доброй ночи. Всё равно на утро я буду для тебя просто другом, Хван Хёнджином.