Котёночек

      Джисон Минхо ненавидел. С самого их знакомства. Ли Минхо — будущее футбола, тот самый «популярный парень». Он постоянно тусовался, закатывал крупные вечеринки, а после, как бы плохо ему не было, тренировался на поле до победного. И при всем при этом Минхо довольно хорошо учился. Его образ был крайне неоднозначным и странным.       Хан Джисон же — студент художественного, предпочитающий рисовать закаты, сидя на берегу моря. Он кутался в плед и убирал свои отросшие волосы за уши, пачкая их в краске, как и собственные руки. Даже одежда страдала, не отстирываясь от акрила. Он горел мечтами, видел в каждом мгновении жизни вдохновение и любил проводить время наедине с собой.       Они познакомились благодаря их общему другу — Хенджину, который тоже играл в футбольной команде, и искра, пробежавшая между ними, породила далеко не нежные чувства. Потому что для Минхо Хан Джисон был очень вкусным, но запретным плодом, настолько непоколебимым, что завоевать его сердце было невозможно. А для Джисона Ли Минхо был козлом и бабником, которому отдать свое сердце означало, что оно останется разбитым.       Однако проблема была в том, что Джисон не мог не ныть Хенджину о том, что вообще-то этот футболист в его вкусе, из-за чего не поддаваться на все его подкаты становилось адским испытанием, а сам Минхо становился для Хана еще более ненавистным персонажем.

***

      Команда Минхо выиграла со счётом 5:1. Матч был легким, и в какой-то момент парни просто начали беситься на поле, почему и пропустили один мяч. Победа стала очередным поводом ликовать в компании друзей, вторых половинок и группы поддержки. Куча алкоголя, закусок, непонятные игры и громкая музыка. Все, где Джисон чувствовал себя небезопасно и странно. Он старался не оставаться один, всегда находился рядом с Хенджином или другими футболистами, которые были более-менее сносными, потому что вокруг было слишком много неприятных личностей. И Ли Минхо был в их числе.       — Эй, детка.       Хан закатил глаза и сделал глоток колы, которая смешалась с растаявшим льдом. Минхо всегда звал его именно так, поэтому сложно было не понять, кто это. Это его прозвище сильно вросло в кору головного мозга.       — Не зови меня так, — стандартный ответ, после которого футболист всегда лишь больше заводился.       — Так и не пьёшь? — Минхо улыбался, разглядывая Джисона.       — Не вижу в алкоголе смысла.       — Это весело, ты становишься свободнее, — пожал плечами Ли.       — Можно чувствовать свободу и без воздействия.       — Это как?       Хан задумался, посмотрев в толпу людей, шумно играющих в «Правду или действие». Свобода была везде. В природе, в зелени и цветах, в ярком солнце, в прохладном дожде, который внезапно начался, а ты забыл дома зонт, в закате, который окрашивал все вокруг в яркие цвета. Свобода была в чистом воздухе раннего утра, когда на улице еще безлюдно. Она была в книгах, поэзии, фильмах и музыке. В мечтах, в разговорах и любви. Но никак не в стакане с уже потеплевшим виски, который глушил Минхо.       — Разве ты не чувствуешь себя свободным, когда бежишь по полю во время игры? — взглянул Джисон на парня, глаза которого блестели из-за выпитого. — Воздух в волосах и лёгких. Ты просто двигаешься, сам решаешь, что делать… Разве это не свобода?       Улыбка сползла с лица Минхо. Кажется, сказанное его задело. Он нагло плеснул в свой стакан колы Джисона и проглотил остатки напитка. Хан цыкнул на это действие.       — Я… давно не бежал так быстро, чтобы чувствовать свободу.       — И тебе не хочется вернуть это ощущение?       Минхо хмыкнул, поднимая опустевший стакан: — Виски — моя свобода.       — Идиот, — и снова закатанные глаза.       — Научишь меня? — вдруг спросил Минхо, двинувшись ближе и осторожно дотронувшись до волос Джисона. Мурашки пробежали по телу. Ли всегда был таким. Да, он был в образе плохого парня, но он никогда не трогал без разрешения, лишь надоедал словами. А еще Хан замечал, что Минхо не сдерживался и все же касался его вот так мягко, чтобы не перейти черту, когда ему было грустно. Первый раз это случилось во время того, как он получил травму колена и выбыл на весь весенний период из игры. Джисону тогда казалось, что Минхо в его глазах стал более человечным. А потом он открывал рот, выдавая дрянной подкат, и все вставало на свои места. И это всегда бесило Хана.       — Чему? Трезвости? — фыркнул Джисон. А сердце предательски колотилось от взгляда Минхо и пальцев его рук в волосах.       — Свободе.       — Что за атмосфера такая? Как в дешёвом романе, — Хан пытался противостоять, но все равно плыл все ближе к старшему, больше не в силах контролировать тело и душу. Их лица уже были довольно близко друг к другу, ещё шаг, и случится неизбежное.       — Ладно. Тогда… Потрахаемся? — вскинул Минхо брови, толкаясь языком за щеку.       — Другое дело, — Хан хлебнул из стакана остатки колы и взял его за руку. — Веди.       Откуда в нем такая смелость, Джисон даже представить себе не мог. Но вот Минхо уже целовал его, глубоко, с языком, зубами прихватывал нижнюю губу, а руки сжимали по-хозяйски его талию. Джисон ничего не понимал. Ему просто захотелось прямо здесь и сейчас, без каких-либо отговорок, которыми он закармливал сам себя каждый день. Он хотел Минхо до покалывания в кончиках пальцев, до головокружения. Он думал о нем и мечтал о нем. Кажется, Хан проиграл игру «не отдавай сердце Ли Минхо», и то, что он громко стонал в его спальне под ним, подтверждало проигрыш на все сто процентов.       — Не знал, что ты настолько громкий, — ухмыльнулся Минхо. Он поддел пальцами дужку очков Джисона, снимая, и аккуратно положил их на тумбу рядом с кроватью. Перед глазами Хана поплыло, зрение ни к черту, но Ли был рядом, не давал запаниковать. — Интересно, от чего ты будешь стонать громче всего…       — Узнай, — с вызовом произнес Хан, подставляя шею, на которой тут же образовалось несколько засосов.       На секунду показалось, что улыбка Минхо превратилась в звериный оскал. Он сорвал с Хана брюки, поднял его кофту до груди и принялся выцеловывать подтянутый живот. Плотоядно, будто голодное дикое животное наконец нашло себе еду. Но хищник издевался, мучил жертву, вылизывая каждый миллиметр кожи особенно неторопливо.       — Ты со всеми, кого водишь сюда, так медлишь? — задыхался Джисон. Он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравилось, но ощущения были какие-то странные. Слишком острые. Минхо этими поцелуями будто давал понять, что это не просто перепих. А это было вовсе не так.       — Я не зову никого в свою спальню, — ответил Ли, не отрываясь от дела.       — Бред какой, — вдруг рассмеялся Джисон. Какой же Ли все-таки кобель. — Слушай, я уже тут, лежу перед тобой, прекращай эту напыщенность.       — Как скажешь, детка, — Ли потянул Джисона ближе к себе. Он облизнулся, заметив, как тряслись его ляжки, и тут же слегка шлепнул его по бедру. — Только я говорю правду.       Мысль в голове Хана о том, что надо бы поругаться на это, доходила до его рта куда дольше, чем довольный стон. Минхо вытаращил глаза, а затем незамедлительно оставил ещё один удар, повлекший новый довольный звук, и с интересом смотрел за реакцией парня.       — Перестань, — захныкал Джисон, отсчитывая новый, уже пятый шлепок.       — Мне действительно перестать?       Хан прикусил губу. Нет. Он хотел, чтобы Минхо продолжал, хотел, чтобы Минхо сделал все, что захочет. Джисон слишком долго терпел и больше не мог.       — Пожалуйста, продолжай, — тихо сказал он.       — Детка, — простонал Минхо, потянув Джисона на себя, чтобы тот сел ему на колени. Ли снял с него кофту, поцеловал опухшие розовые губы, а затем принялся за шею, оставляя на ней все новые и новые отметины. Он куснул хрящик уха Джисона и прошептал: — Я сделаю все, что ты захочешь.       Хан распахнул глаза. Этот шепот сводил с ума, эта фраза уничтожила его в щепки вмиг. Джисон чувствовал себя слабаком. И в любое другое время он бы вырвался, кинул бы Минхо кучу колкостей и ушел, только пятки бы сверкали, но прямо сейчас, подставляясь под губы этого парня, он ощущал себя на седьмом небе блаженства.       Минхо куснул ключицу, снова шлепая по заднице. Хана размазало в руках Ли и ему не оставалось ничего, кроме как уткнуться Минхо носом в шею, издавая самые опьяняющие звуки в мире, как сказал футболист. Даже виски справлялся хуже.       Снова шлепок, множество поцелуев и касаний, а затем снова шлепок. Кожа уже наверняка была алого цвета, но попросить остановиться у Хана бы отсох язык. Это было слишком хорошо, чтобы прерываться.       — Давай вернём тебя обратно, детка, — Минхо чмокнул его в висок, расцепляя руки парня, которыми тот только сильней вцепился в его шею. — Ты что? Я не бросаю тебя, просто сменим позу, хорошо?       Хан нехотя кивнул, шмыгая носом.       — Как же ты терпел, раз нуждаешься во мне так сильно? — спросил Ли, заглядывая в глаза Джисону, которые были мутными, но не из-за плохого зрения, а из-за пелены желания. Минхо улыбнулся, не дождавшись ответа. А Джисон и не мог ответить, в его голове и кишках все орало от такого страстного, но одновременно с этим нежного чувства.       — Черт, — шикнул Ли, когда поднялся и перерыл все ящики в тумбе.       — Что?       — Смазка есть, а презервативов нет.       — Ну… — протянул Хан, поднимаясь на локтях, — мы можем-       — Я в тебя без защиты не полезу.       Джисон вытаращился на парня, выпячивая губы трубочкой. Он честно был готов пойти на это, лишь бы заполучить эту ночь с Минхо. Всего лишь какая-то резинка, она бы не сделала погоды, подумаешь.       — И что мы будем делать? Просто подрочим друг другу?       Прекратить все, потому что не было презервативов? Ли Минхо точно был не из таких. Но то, как сейчас извилины в его мозгу работали, пытаясь придумать план действий, говорило об обратном. И лицо Джисона запылало. Минхо снова обвел его вокруг пальца.       — Есть идея, — Ли лукаво улыбнулся, кинул бутылочку смазки на кровать рядом с Ханом и вышел из комнаты, судя по всему, в ванную, которая была смежной со спальней. Удобно.       Раздался шум воды. Минхо не было меньше минуты, а для Джисона прошла будто бы вечность. Ли вышел, отряхивая влажные руки.       — Зачем?       — Если не могу членом, использую пальцы.       О. Джисон был в растерянности. Минхо с каждой минутой все сильней и сильней разрушал свой образ. Он не просто брал, что хотел. Он делал все правильно и заботливо. Блеск. Джисон был в ярости и влюблялся с каждой секундой все больше.       Ли навис над парнем, и Хан пробежался глазами по его телу, все еще скрытому за широкими джинсами и просторной футболкой. Он подумал, что вообще-то никогда не видел Минхо обнаженным, даже на тренировках, где вся остальная команда нередко бегала без верха.       — Ты как? — спросил Ли.       — Чертовски сильно тебя хочу, — прохрипел Джисон, не соврав.       Минхо хмыкнул и улыбнулся, прикусив губу: — Не могу тебе в этом отказать.       Он подполз ближе, целуя младшего в коленку.       — Стой.       — Что случилось, детка?       — А ты… не разденешься?       Ли прикрыл глаза и как-то нехотя произнес: — Если ты хочешь.       — Говоришь так, будто секс в одежде — это то, как ты занимаешься им обычно.       Минхо промолчал.       — Ох… Это… горячо.       Футболист поднял потемневший взгляд на Джисона: — Это не фетиш. Я просто не люблю обнажаться.       — Зато, кажется, у меня фетиш.       Минхо закатил глаза и стянул с себя футболку. И у Джисона в копилку прибавилась ещё одна вещь, которая скручивала узел в его животе. Первыми в списке были несомненно шлепки. Это ощущение большой ладони на коже обжигало и пускало ток по телу. Второй пункт Джисон бы не осмелился озвучить. Никогда. Но Минхо, трахающий его в своей спортивной форме (да, это обязательно), сводил его с ума практически каждую ночь в его мечтах. А теперь и это тело, что открылось взору Джисона. Третий фетиш в списке. Оно было подкачанным и крупным, но не казалось жестким. Взбухшие вены на руках дополняли картину, а косые мышцы живота, уходящие под ткань джинс и вовсе довели Джисона до потери дыхания. Это финиш.       — Детка? — позвал его Минхо, цепляя подбородок своим пальцем.       — Прости, ты просто так хорош, — залепетал Хан, закрывая глаза, пока Ли покрывал его лицо лёгкими поцелуями.       — Спасибо, котёночек, — улыбнулся старший, целуя Джисона, у которого, кажется, начался припадок из-за этого прозвища. Котёночек. Это звенело у него в голове.       Джисона вдавило в постель. Горячее тело соприкасалось с его собственным, губы терзали его кожу, а руки трогали, трогали и трогали. Хан впивался пальцами в плечи старшего, когда тот задевал особенно чувствительные зоны. Джисон даже не представлял, что их так много. Он конечно изучал себя, пытался понять, что ему нравилось, а что нет, но Минхо будто знал младшего вдоль и поперёк, просто взглянув на Джисона. Он сводил его с ума умело и любовно. И Хану уже было крайне плевать, что он ластился к своему «врагу».       — В идеале мне бы и сейчас понадобился презерватив, — бухтел Минхо, нанося на пальцы смазку.       — Да хорош уже, — Джисон пнул его пяткой в бедро. — Просто сделай это.       Ли усмехнулся, явно подавляя в себе что-то саркастичное. А потом его взгляд смягчился. Он навис над Джисоном, мягко целуя его губы.       — Ты же знаешь, что я тебя-       Джисон прервал его, впиваясь поцелуем и жадно кусаясь. Бедрами он обхватил талию старшего, прижимая того к своему паху. Оба простонали так облегченно, что рассмеялись в унисон.       — Давай сделаем тебе хорошо, котёночек.       Джисон активно закивал головой.       — Сделаешь медленный вдох? — промурчал Ли, целуя самый низ живота Джисона. И Хан был невероятно сильно благодарен этой просьбе, потому что так было действительно легче. Минхо был чрезвычайно нежен и аккуратен, и душа Джисона пела от счастья.       — Боже…       — Ты умница, — Минхо улыбался, внимательно смотря за реакцией младшего. Двигал пальцами медленно, раздвигал их внутри плавно. А Хан метался на простыне, превращая их в мятое нечто, и хныкал.       Один за другим Минхо погружал внутрь уже третий палец и снова целовал. Мочка уха, шея, ключицы, живот и внутренняя сторона бедер. На теле Джисона не осталось места, где бы не было поцелуя Минхо. Его выгнуло в спине, когда Ли скользнул языком по его члену и ввел пальцы особенно глубоко, давя так сильно и так хорошо.       — Ещё, пожалуйста, — молил Хан.       — Как скажешь, котёночек.       Минхо повторял действия снова и снова, доводил Джисона до края бережно и старательно. Водил языком от основания до головки, вбирая её в рот, сильнее и резче входил пальцами. Джисона разрывало от удовольствия в клочья. Он до побеления костяшек впился пальцами в подушку и кусал губы, чтобы не быть слишком громким.       — Котёночек, музыка орёт, никто тебя не услышит, — Минхо поднялся и прошептал это прямо на ухо, кажется, прописывая в списке фетишей еще один пункт. — Если хочется быть громким, прошу, будь.       — Поцелуй меня, — проскулил вместо этого Хан. Минхо повиновался. В очередной раз. А потом вновь спустился ниже и вобрал всю длину члена в свой рот. Пальцы внутри толкались, доводя до края, язык танцевал какой-то свой непонятный танец. Джисон сходил с ума.       Минхо выпустил член изо рта, теперь взяв его ладонью, и начал двигать рукой в бешеном темпе, повторяя скорость пальцев внутри Хана. Он был на пике, и потребовалось меньше минуты, чтобы Джисон излился на собственный живот с именем Минхо на устах.       Комната поплыла, а глаза щипало от слез. Минхо плавно поднимался выше, медленно целуя Джисона — от бедер к губам.       — Ты красивый, — прошептал он, целуя младшего в щеки. — Очень красивый мальчик. Самый красивый.       — Ты… — не мог собрать мысли в кучу Джисон.       Это было слишком для него, а нежность Минхо добивала. Этот час, или два, или сутки — Джисон не знал, сколько это длилось — уничтожили в нем все, что удерживало его на расстоянии от этого парня, эти мгновенья были слишком интимными. Мысль о том, что это был не просто секс, начинала доводить Хана до паники.       — Я? — Ли поцеловал его в нос.       — Тебе помочь? — все же собрался с мыслями Джисон. Было не время погружаться в поиски причин поведения Минхо.       Ли рассмеялся. Его член требовал разрядки, но он не торопился с этим.       — Я сам, котёночек. Только хочу, чтобы ты меня целовал, ладно?       Хан закивал. Минхо лёг рядом, уложив их обоих лицом друг к другу. Джисон сразу же поцеловал парня, закидывая свою ногу ему на бедро, перед этим спустив с них джинсы.       Минхо выдохнул в губы Джисона, запустил руку в нижнее белье и быстрыми, резкими движениями начал доводить и себя. А Хан во всю целовал, спускаясь к линии челюсти и шее, сминая плечи и оставляя языком влажные дорожки на коже.       Минхо потребовалось еще меньше времени. Он прерывисто вздохнул с тихим стоном, чмокнул Джисона в губы и откинулся на спину, вытерев ладонь о простынь.       Сил у обоих не было ни на что. Хотелось сказать столько всего, хотелось объятий. Минхо лениво зарылся пальцами в волосы Джисона, перебирая мягкие прядки и убаюкивая младшего. Тот улыбнулся и медленно погрузился в сон.

***

      Утром все оказалось куда менее нормальным. Минуту назад Джисон разглядывал профиль Минхо, который блаженно сопел, и ему так хотелось коснуться этого ровного носа, а потом в голову ударило. С чего он вообще взял, что особенный, что должен лежать тут и желать касаться Минхо, а не тихо уйти, чтобы забыть все. Ли быстро найдёт, с кем ещё переспать, а Хан ещё надолго запомнит эту свою слабость.       — И куда ты собрался, Хан Джисон? — раздался хриплый, сонный голос Минхо позади. — Мне так тепло было. Ляг обратно.       — Нет, — выдавил он из себя ответ.       — Что случилось? Я что, храплю? — засмеялся Минхо. — Вернись в постель, давай поспим хотя бы до полудня.       — Это было ошибкой.       — Котёночек…       — Я тебе не нужен.       — С чего ты взял? Я говорил об этом лично тебе? — нахмурился Минхо, зло сжимая челюсти.       — Нет, но-       — Я не спал ни с кем после того, как встретил тебя, — выпалил он. — Я пытался тебя завоевать столько времени, искал к тебе подход. Эта ночь была подарком свыше. И я пытался сказать, что люблю тебя.       — Что…       — Если тебе этого мало, скажи, что я ещё должен сделать.       — Минхо… — Джисон подошёл к постели и подполз к старшему, прямо к его лицу, заглядывая в глаза. — Ты правда любишь меня?       — Люблю.       — Я дурак, да?       — Есть немного.       — А назови меня ещё раз тем прозвищем.       Минхо удивленно вскинул брови: — Ты точно дурак.       — Это не то прозвище, — надул губы Хан, забираясь на бедра старшего.       — Я спать хочу, не лезь ко мне.       Минхо рухнул на постель, прижимая к себе младшего.       — Ну, пожалуйста, назови, — канючил Хан. — А я тебе скажу, что чувствую к тебе.       Ли тяжело вздохнул: — Я и так понял.       Джисон цыкнул и попытался выбраться из кольца крепких рук.       — Ладно, ладно. Котёночек.       — Я люблю тебя, — сразу же ответил Джисон, попутно выцеловывая лицо Минхо.       — А теперь спать, — Ли чмокнул его в лоб и снова зарылся пальцами в его волосы, массируя кожу головы. Джисон устроился на груди парня, сначала долго думал обо всем, выводя на обнажённой коже разные узоры. Мыслей было слишком много. О потерянном времени, о том, как ночью было потрясающе, о том, как сильно он заставлял себя думать, что Минхо плохой. А солнце внутри Джисона, заполняющее каждую клеточку его тела, уверяло его, что теперь он в безопасности, что все будет хорошо.       Минхо заворочался, забавно чмокая губами, и перевернулся к Хану, сгребая его в объятия. Тепло. Джисон обнял его в ответ, утыкаясь носом в грудь, и спокойно уснул, принимая эту любовь и то, что он оказался нужным Минхо, как никто другой.