Ходячие мертвецы

      Неделя в деревне Химицу прошла чрезвычайно спокойно, что не могло не поражать Томиоку. Каждый день он ходил по улицам и переулкам, чувствуя, как драгоценное время уносилось всё дальше и дальше, а расследование застывало, покрываясь льдом, на месте. С каждым мгновением он всё больше убеждался, что пролить свет на это дело всё сложнее и сложнее. Слишком много загадочных обстоятельств случилось, от которых у него кругом шла голова. Гию пришлось даже расписать всё, что он узнал, на бумаге, и тем не менее из всей этой писанины только несколько пунктов вышли не бредовыми. Несколько теорий о том, кто причастен к убийствам, он изложил на нескольких десятках страниц. И всё равно не был уверен в том, что его мысли текли в верном направлении.       Начав хотя бы с того, что сладкий запах от стекляшек не имел ничего общего со сладким запахом в окии. Они были весьма похожи, практически идентичны, однако если от дома удовольствия несло цветочными ароматами, то от бутылки явно поднимался более пресный и какой-то фруктовый запах. И Гию это понял, только когда испробовал сакэ в комнате, в которой встречался с Акэми. Молодой человек не в первый раз пожалел, что у него нет компаньона, к примеру, Танджиро. Обладая чутким нюхом, друг быстро бы различил два запаха и, в отличие от него, сделал выводы, к которым он пришёл слишком экстремальным путём. Как Томиока и думал, если бы в алкоголе действительно было что-то подмешано, то он бы сразу же это понял: организм отреагировал, и, наверное, его бы вырубило. Вот только это были лишь предположения, на самом деле доподлинный эффект от средства, которым отравили мужчин, неизвестен. Однако охотник теперь точно знал одно: Ясаши-бара имел в своих подвалах что-то, что скашивало взрослого здорового человека.       Гию приходил через день к Акэми, наблюдая за хозяйкой пристально, как до этого вёл слежки за демонами. Госпожа Мидори казалась обычной женщиной, радушно принимающей в своём заведении каждого желающего передохнуть мужчину. Она всегда была с особо важными клиентами почтительна и улыбчива, а с теми, кто не заслужил подобного отношения, — холодна, но при этом учтива. Каждый раз надевая для посетителей маску, женщина следила и очень трепетно относилась к тому, чтобы клиенты были счастливы и довольны. Особенно сильно это выражалось в желании достигнуть совершенства: девушки в окии настолько боялись и уважали женщину, что лишний раз страшились совершить ошибку и не обслужить клиента. Гию неустанно наблюдал за её поведением, но в итоге не подметил ничего, что могло бы указать на вину. Женщина никогда и никуда не выходила из дома, отдавая слугам распоряжения в случае, если надо было что-то купить в магазинах. Она работала в роли администратора, принимающего на входе мужчину и отводящего его к ожидающей ойран. От ночи до утра находилась под крышей своего заведения и ни с кем подозрительным на улице не встречалась.       — О чём задумался? — спросила девушка, лежащая рядом с ним, приподнялась на локтях, чтобы получше разглядеть его лицо. Акэми с невероятной быстротой вытянула его из размышлений. У неё это получалось намного лучше, чем у старых товарищей. И что интересно: с каждым разом он всё больше хотел слышать её голос и ждал того, момента, когда она позовёт его.       — Думаю о госпоже Мидори, — отозвался на голос Томиока, подняв голову с подушки. Спать особо не хотелось, несмотря на то, что уже была глубокая ночь. Девушку напротив освещала только рядом стоящая свеча, а лицо — отблеск луны, который делал её кожу прозрачной и гладкой.       — Я и не знала, что тебе нравятся женщины постарше, — подколола его ойран, тихонько засмеявшись оттого, что его брови встали домиком и лицо слегка скривилось.       — Вообще-то нет. — Но это не убедило девушку, потому что она продолжила над ним подшучивать, проигрывая бровями. — Мне не нравятся женщины в возрасте.       — Прости, не обижайся. — Акэми придвинулась к нему поближе и уткнулась ему в плечо, словно таким образом извинялась. Тем не менее от этого касания у Гию потеплело в душе. Он не понимал, почему ему так нравились её объятия. Наверное, спустя столько лет, проведённых в одиночестве, его желание почувствовать людское тепло превысило все возможные пределы. — Я просто подтруниваю над тобой. У тебя такое лицо смешное становится, когда ты злишься.       Томиока покачал головой, но всё же не сдержался и улыбнулся. Акэми даже не представляла, каким он может быть в гневе. И он надеялся, что она этого никогда не увидит.       — Я не злился.       — Дулся, — резонно кинула девушка, отстранившись от его плеча и подняв взгляд на парня.       — Я не… — не успел сказать, а уже был перебит ойран:       — И всё-таки даже интересно стало, — заинтересованно промолвила та, постучав по губам пальцами и сведя брови к переносице. — А кто тебе нравится? Какие женщины?       Томиока немного выпал с откровенного вопроса, хотя совершенно этому не удивился. Эта девушка настолько быстро озвучила все поступающие в голову мысли, что он не успевал за ними следить. Парень задумался, поглядев на Акэми внимательно и со всей мягкостью. В бытие охотником ему не пристало задумываться о женщинах: он сражался за будущее людей, нередко незнакомцев, чтобы обеспечить им хорошую жизнь без демонической напасти. Конечно, мужчина заглядывался на представительниц прекрасного пола, но мысли о том, чтобы подойти и познакомиться, не возникало. Он думал, что сказать об этом, однако любопытный взгляд девушки развеял все сомнения.       — Мне нравятся такие, как ты.       Акэми открыла рот и стремительно скрыла своё лицо в тканях подушки. Уши у неё покраснели от его откровенного высказывания. До Гию только сейчас дошло, что он был чрезвычайно искренним в своём желании поделиться сокровенным мнением. Видимо, переборщил. Всё-таки не стоило ему так открыто говорить… Ойран отбросила подушку и поднялась, усевшись напротив него. В её глазах горел огонёк, от которого любой бы мог согреться — только протяни руку. Она неловко отбросила волосы с лица и замяла пальцы.       — А почему тебе нравятся такие девушки, как я? — В голосе Акэми было столько смущения, что парень немного повеселел. Выражение лица, когда девушка испытывала стеснение, было неописуемым.       — Ну… — Гию не совсем понимал, как ответить на этот вопрос и сложить все впечатления в единое целое. В мыслях возник образ нечёткий и расплывчатый — идеальной девушки, а потом вдруг сменился на образ Акэми. Он никогда не думал о том, кто ему в действительности может понравиться. Не задавался вопросом, однако в этот момент спросил себя: кто подходил на роль? Только Акэми, хотя его окружало множество дам, в том числе и Мицури. Он мог бы сказать о ней, но в эту секунду в разуме плыла только девушка с зелёными очами. — Твои глаза.       — А что с ними? — Она потянулась пальцами к лицу, но парень остановил её, резко потянувшись к ней.       — С ними всё хорошо. — Немного подумав, Гию хмыкнул, решив всё-таки сказать: — Они прекрасны.       — Неужели только внешность привлекает тебя в женщинах? — Она насупилась и, наверное, очень сильно возмутилась по этому поводу. — Я не вещь и не предмет искусства, которым можно лишь любоваться.       Томиока не смог сдержать улыбку, но всё же покачал головой, развенчав её доводы. Ему бы стоило привыкнуть, что, несмотря на довольно нежный вид, за шелухой находилась настоящая бойкая душа, которая не принимала судьбу и не склонялась перед авторитетами.       — Я не это имел в виду.       — А что тогда? — обидчиво откликнулась девушка.       — В твоих глазах отражается прекрасная душа, которой ты обладаешь. — Гию горько сглотнул, чуть прикрыв глаза. В его душе оставалась чернота, проделанная скорбью, которую он чувствовал практически постоянно. — Ты словно светишься изнутри. Такие люди, как ты, меня сильно впечатляют.       Он открыл глаза и взглянул на Акэми, у которой на лице была написано неподдельное изумление вперемешку с искренним смущением.       — Даже если я — ойран? — стыдливо бросила та, краснея до состояния помидора.       — Не имеет значения, кто ты есть. — Томиока давно осознал: даже в самом грязном бездомном найдётся добрый и милый человек. Многим по этой жизни не везло с судьбой, многие в эти нелегкие времена оставались без семьи, крова и чистой одежды. Разве мог он быть притязательным к роду деятельности, если сам убивал антропоморфных существ, сошедших со страниц сказок? Он улыбнулся одними губами. Конечно, не ему было судить. — У тебя острый язык и довольно непоколебимый дух. Я считаю, что многим людям стоит поучиться у тебя терпению.       Здесь он довольно прозаично намекал на владелицу Ясаши-бара, получив на свои слова лёгкое хихиканье.       — Спасибо, — смущённо прошептала ойран, отведя взгляд куда-то в сторону. — Мой отец — иностранец, а мама — японка. — Гию и так это понимал, но она решила внести ясность. — Возможно, именно поэтому меня не выкинули из окии в первые несколько месяцев.       — Это довольно необычно… — проговорил тот, вспоминая, что за всю свою жизнь видел мало иностранцев. Только в самых густонаселённых и известных городах, и то настолько редко, что можно было пересчитать по пальцам. — Твои родители были женаты?       — Нет… — Акэми перестала улыбаться и слегка побледнела, взяв подушку в свои руки и приложив к груди. Она села в позу лотоса, прикрыв ноги одеялом. Голос у неё потускнел и перестал излучать обычное веселье. — У них были сложные отношения, которые я, даже если бы хотела, то не смогла объяснить.       — Что с ними случилось?       Девушка потупилась в пол с помрачневшим выражением лица. Даже казалось, что луна, освещающая её, потемнела на мгновение.       — Умерли.       — Мне жаль. — Гию хотелось забрать всю печаль, которая разлилась на её лице. Найти более уместные слова поддержки, но в итоге высказал только это. Он знал не понаслышке, что значит расставаться на века с любимыми людьми. Старшая сестра, Сабито, Макомо… Однако грусть, которую испытывала девушка, была такой огромной и всепоглощающей, что затянула всю комнату.       — Давай лучше поговорим о том, что у нас есть по расследованию, — сменила тему ойран, постаравшись придать своему выражению лица обычную сосредоточенность. Акэми надела маску и скрыла любую скорбь за ней, не давая выбраться. Наверное, она боялась расстроить его либо же не хотела бередить незажившие раны от потери близких.       В любом случае, Гию намёк понял и больше решил об этом не думать. Если она захочет поделиться, то сделает это без давления с его стороны.       — Значит, ты считаешь, что перед тем, как уйти из окии, клиенты выпивали отравленный алкоголь? — предположила девушка, нахмуривая брови. Она уже слышала эту мысль, но они часто повторяли вслух все факты, чтобы, возможно, вычислить что-нибудь новое.       — Да, но это странно, так как в той бутылке, которую я выпил, содержание было вполне обычным. — Гию поскрёб подбородок, запрокидывая голову обратно на подушку. — Значит, кто-то добавляет этот… яд не во все напитки, а выборочно. Здесь виден просчёт, поэтому осталось выяснить, кто это может быть.       — Хозяйка?       — Я думал об этом, однако совершенно не понимаю её мотивов в таком случае. — И действительно после стольких наблюдений оставалось загадкой поведение самой Мидори. — Если бы она и правда сыпала что-то в бутылки, то зачем? Ты же и сама понимаешь, что клиенты для неё — на вес золота. Ей выгоднее ожидать, что они вернутся в окию живыми и здоровыми и принесут доход.       — А вдруг это… какие-то личные счёты? — Девушке надоело сидеть, поэтому она легла на живот, подставив под локти подушку. На её лице отразилось напряжение, которое он ощущал и в себе.       — Почерк не тот, да и выбор жертв странный. — Покачал головой парень, давно откинув этот вариант в сторону. — Мне интересно то, куда деваются тела. Если бы я только добрался до них, то понял, в чём причина смерти. Мы нашли улики с отравлением, но до сих пор не можем разгадать эту тайну.       — Мне кажется, я знаю, что тебе надо сделать. — Ойран даже подскочила на месте, когда в её голову ворвалась внезапная мысль. Девушка пытливо уставилась на него. — Если несложно, то можешь понаблюдать с расстояния за Ясаши-бара. Вдруг заметишь что-то подозрительное, например, как преступник заходит и общается с кем-то, с кем состоит в сговоре здесь.       — Вряд ли наш убийца настолько глуп, чтобы выходить на свет. — Мысли вновь вернулись к демоническому происхождению подозреваемого. И Гию откинул их, мотнув головой. Он не должен без веских доказательств об этом вообще задумываться. — Но я уже давно думал над этой мыслью.       Томиока и раньше задумывался над тем, чтобы последить за окией снаружи. Однако не спешил с этим, так как проводил наблюдение за внутренними стенами. Сначала нужно было убедиться, что там он не найдёт того, чего искал. И только потом выходить наружу, исследуя территорию и выслеживая невесть что. Но в данный момент понял, что девушка была права: больше ему нечего было ловить в заведении как посетителю. Он нашёл бутылку с тем, что подливали в окии, и теперь поиски нужно было распространить на более обширные территории. А это означало, что он не сможет часто встречаться с Акэми. И по какой-то невнятной причине от этого было грустно, потому что он уже привык приходить к ней и спать рядом. В эти минуты ему было спокойно: Акэми не смущала его, наоборот, своим присутствием дарила какой-никакой уют, о котором он совершенно позабыл за время странствий.       — Мне нужно идти, — без всякого желания произнёс парень, заправив выскользнувший волос девушке за ухо.       Она понимающе кивнула, прижав его грубую ладонь к своей щеке и на секунду прикрыв глаза. Умиротворение снизошло на её губы, а на лице появилась лёгкая краснота, выдававшая в ней смущение. Акэми прочертила пальцами по ладони, а потом отпустила, в одном взгляде выразив всю невысказанную тоску. Томиока помнил, как она перепугалась за его жизнь, и не мог допустить повторения. Не хотелось чрезмерно волновать ту, кто так сильно за него переживал.       — Я понимаю.       Акэми отпустила его, поднявшись со своего места и подав ему хаори, сложенное аккуратно в сторонке. И всё же она печалилась, наверное, не хотела, чтобы он покидал её так рано, а не под утро, как обычно.       — Может, ты что-нибудь хочешь, чтобы я принёс в следующий раз? — Поправив одежду и разгладив складки, Томиока повернулся к девушке, наблюдавшей за его движением. Очнувшись, она поглядела куда угодно, но только не на него.       — Только одно. — Акэми выпрямилась, неуверенно прошагав к нему. Девушка остановилась рядом и поднялась на цыпочки, легко коснувшись губами его щеки.       Гию непомерно удивился, раскрыв глаза во всю ширь. Он забыл сказать ей, что она с каждым разом изумляет его всё сильнее и сильнее.       — Вернитесь ко мне здоровым и живым, господин Томиока. — Ойран быстро обняла его за талию и отошла, шутливо улыбаясь и скрывая своё беспокойство, проскользнувшее в движениях и глазах. — На удачу.       — Тогда мне точно ничего не грозит, — ласково заключил охотник, развернувшись к выходу, обещая себе, что вернётся. Он не мог не вернуться. Его ждали. Его наконец-то кто-то всей душой дожидался.

***

      Выйдя в ночи из Ясаши-бара, охотник направился в место, где специально на всякий случай оставил оружие. У него было предчувствие, что сегодня что-то произойдёт, и его оно не обмануло, хоть и получилось совершенно не так, как он планировал. Оставил меч в кустах, в одном из переулков, но чуть дальше, чем находился центр. На самом деле, просто решил таким образом не выделяться, хотя на улице действительно в это время было ни души. Однако лишняя осторожность не помешала: он не знал, с чем мог столкнуться под покровом ночи, а рисковать без необходимости не хотелось. Он дошёл до переулка, завернув в него максимально незаметно, и вытащил из запомнившихся кустов свою верную катану.       Вести наблюдение за Ясаши-бара было довольно неудобно, особенно в часы, когда померкли даже фонари на зданиях. Томиоке пришлось расположиться в узком пространстве между домами, выглядывая время от времени из своеобразного убежища. К несчастью, на улице было очень тихо, даже любители пошляться по ночам уже отчалили на боковую. И только Гию в это время пытался что-то поймать. У него действительно возникла довольно давно идея со слежкой, но он всячески её отталкивал. Дело было ещё и в том, что не был уверен в связи преступника с домом удовольствия. Всё-таки только после посещения моста охотник наконец обнаружил совпадения, которые до этого времени не видел.       Вот только это ещё сильнее запутывало всё дело, потому что никогда нельзя было предположить, будет ли совершено следующее убийство или же нет. Всегда присутствовало это «если». Принцип выбора жертвы был настолько хаотичным, что невозможно было отследить, кто станет следующим. Один мужчина слыл трудолюбием, но был изменщиком, а о другом можно было сказать почти то же самое. Томиока не вызнавал подробностей о мужчине, посетившего Акэми, не желая таким образом разбередить старые раны у неё в душе. Единственное, что ему было известно, — все посещали окию и каждый из них не вернулся домой. Присутствие демона в доме ойран не было обнаружено даже после того, как Гию излазил его вдоль и поперёк. Он провёл такое тщательное наблюдение за всеми жильцами, но оно не выявило каких-то отклонений или же реальных опасений. Всё в жизни заведения было ровно и спокойно, не считая бесчисленных трупов, пропадающих с мест преступлений.       Сегодня Томиока решил убедиться окончательно в своих предложениях, развеяв сомнения, поселившиеся внутри него, пока он захаживал в дом удовольствия. Но несмотря на непреклонное состояние души, он не учёл того, что ждать каких-либо результатов… придётся очень долго. Гию даже не представлял, когда случится убийство и как долго ему не выдастся поспать. Он глядел в сумраке ночи на тёмное заведение, в блаженный сон погружённое. В окнах погасли свечи, люди мирно спали в удобных комнатах, и только ветер прерывал эту идиллию, заставляя развеваться занавески на ставнях. Где-то там спала и Акэми, и, вспомнив о ней, Гию не смог сдержать лёгкой улыбки. Вся полнота жизни ещё никогда не ощущалась так ярко и приятно. Он был рад, что девушка в безопасности, и молился, чтобы в эту ночь ей снились только самые прекрасные сны. Молодой человек постепенно уставал стоять на одном месте, а потому пристроился к стене и присел на землю. Глаза непроизвольно закрывались от тяжести, накопившейся на веках. Ему безумно хотелось лечь и уснуть, однако он сопротивлялся этому желанию со всей непоколебимостью.       После он всё-таки задремал в довольно неудобном положении, однако проснулся, услышав на улице странные крики. Стонал мужчина, да так отчаянно и душераздирающе, что Томиока быстро выплыл из тревожной дрёмы. Поднявшись на ноги, выглянул из-за угла, увидев мужчины, опирающегося на стену здания Ясаши-бара. Дверь внутрь была приоткрыта, а значит, он вышел из неё. Мужчина не двигался несколько мгновений, уткнувшись лицом в ладони. Он выглядел так, словно его тело сотрясали плач и невыразимые страдания. И действительно, до охотника наконец дошёл характерный звук, а после — неразборчивый шёпот. Гию не стал дожидаться чего-то сверхъестественного, а потому вышел из убежища и направился прямиком к мужчине. Однако не успел он до него добраться, как тот с истошными криками помчался прочь от заведения. Гию чертыхнулся, однако решил броситься за клиентом в погоню.       На удивление мужчина оказался очень быстрым, словно каждый день бегал марафон по деревне и являлся атлетом. И Томиока хоть и поспевал за ним, но догнать так и не смог. Посетитель был подкован достаточно хорошо в беге, а потому достать его — довольно сложная задача. Мужчина петлял по переулкам, из-за сильного алкогольного опьянения его шатало так, словно он дрейфовал на каноэ в самом эпицентре бури. Только пьяных людей могло так качать из разные стороны. Этот посетитель мало того, что бежал, так ещё говорил какие-то слова, которые, однако, не удалось расслышать. Те сплетались с ветром и уносились от него прочь.       Они пробежали в бешеном темпе огромное расстояние, так как за несколькими домами показалась опушка леса. Зелёные пики выстроились в ряд и ждали прихода гостей, которые, к всеобщему сожалению, не могли разделить радость от встречи с природой. Мужчина повернул ещё несколько раз, а потом выбежал на открытую местность, с которой раскинувшийся лес был виден очень и очень хорошо. Вместе Томиока и клиент вбежали в него и даже не думали останавливаться. Ветки нередко хлестали по лицу и хватали за одежду. Охотник несколько раз проваливался в грязь, но всё же не снижал темпа, продолжая преследование. Мужчина, казалось, и вовсе не думал, куда идёт. Всё дальше и глубже клиент вёл охотника, идущего по следу, и если бы не решение Томиоки, то они бы добежали таким темпом до близлежащей деревни. Благо парень догадался бросить в него камни, и тот всё-таки замедлился, а потом, словно очнувшись, резко затормозил, врезаясь в рыхлую землю штанами и садясь на колени. Он возвёл руки к небу, будто бы прося у него прощения. Хотя всё именно так и было:       — Простите меня, о духи… — а дальше полилась нечленораздельная речь, от которой Гию чуть было не сломал уши.       Успокоив подскочивший пульс, молодой человек подошёл к мужчине с надеждой привести его в себя. Парень остановился рядом с ним, продолжающим молиться всем, кому не лень. Он потряс его за плечо, но ничего не вышло. Потом присел на корточки перед ним и всмотрелся в лицо: оно ничего не выражало. В острых чертах лица не нашлось ни тени осознанности, а в кудрявой голове застряло несколько листочков. Выглядел он молодым, по ощущениям, и был сложен весьма атлетически. Бледный цвет кожи сопровождался обширными потовыми выделениями, которые текли по щекам, лбу и подбородку, а также заливали глаза. Томиока протёр те ему, но парень перед ним так и не горел желанием очнуться. Мужчина не реагировал ни на какие манипуляции. Его состояние было сложно объяснить, но отравление даже на первый взгляд выглядело серьёзным. Мужчину срочно надо было доставить туда, где ему смогут помочь и откачать от интоксикации. Гию принялся лупить отрезвляющими пощечинами, чтобы хоть как-то вывести клиента из состояния транса… Это точно был транс. Во всяком случае, охотник предполагал, что подобное было вызвано каким-то сильнодействующим средством. И вновь взгляд коснулся руки посетителя. Вдруг в ней он держал заветную улику?       А потом кто-то подошёл сзади и чуть было не оглушил Гию, пока тот осматривал мужчину и пытался найти на нём какие-то улики. Он почувствовал жажду крови за спиной, явную угрозу, а потому успел среагировать. Инстинкты охотника в нём были не изничтожены инвалидностью. Даже без руки он сумел выставить меч. Истребитель резко отпрыгнул, защищаясь им от ещё одного хлёсткого и стремительного удара неожиданно появившегося третьего лица в лесу. Томиока ужаснулся тому, что совершенно его не заметил. Все его мысли занимала погоня и клиент, который мог искалечить себя неровной походкой, заваливаясь при беге в углубления в земле. Перед ним в лунном свете стоял высокий… мужчина, на лицо которого была надвинута демоническая красная маска с прорезями для глаз. В руке он держал металлические веера, на острых концах которых блестели маленькие, но смертоносные лезвия. Чёрный хакама скрывал его ноги, и такого же цвета хаори — тело. Даже волос не было видно под платком, который полностью прятал голову неизвестного. Вполне понятная конспирация: никто не должен был догадаться ни по какой частичке, кто именно был преступником. Тот склонился над мужчиной, словно желая что-то проверить, но ничего особенного не предпринимал. Томиока предполагал, что кто-то третий поджидал бедняг, но не ожидал увидеть человека, одетого… словно какой-то демон. Удивительнее было и то, что неизвестный даже и не думал убивать жертву. Он просто его… будто бы осматривал. А потом переключился после долгого наблюдения на Томиоку, пытаясь то ли его запомнить, то ли придумать, что делать дальше.       Охотник не дал ни себе, ни ему дополнительного времени на размышления. Парень бросился в атаку на человека, решив проверить оппонента на прочность. Взмахнув мечом, он чуть было на рассёк неизвестного напополам, однако тот сумел остановить клинок своими железными веерами. После чего сделал выпад и чуть было не порезал щеку Гию. Краем глаза тот увидел маленькую каплю жидкости на лезвии крохотного клинка. Это был, наверное, яд. Такие орудия для большей эффективности покрывали ядами, которые, соприкасаясь с кожей противника, вызывали в том сильнейшие судороги и нередко дисфункцию некоторых конечностей, органов.       Поэтому Томиока увернулся и отошёл на расстояние, не приближаясь слишком близко к врагу. Он вздохнул, пропустив через лёгкие воздух и наполнив им каждую клетку тела. Следующий выпад неизвестного Томиока заблокировал, а после, чуть отойдя назад, заставив врага поверить в своё отступление, сделал резкий рывок вперёд. Один вертикальный удар, нанесённый с удивительной скоростью, чуть было не рассёк маску неизвестного, обнажив лик преступника.       Однако тот, решив сохранить секрет своей личности, всё-таки ушёл от удара, но не слишком успешно. Томиока задел его руку, сделав надрез на рукаве. Клинок прошёл сквозь ткань и достиг кожи, из которой хлестнула кровь. Враг сразу же пошатнулся, но, почувствовав реальную угрозу от противника, помчался наутёк. Охотник хотел было последовать за ним в глубину чащи, но уловил глазом тело мужчины, который пострадал от яда, что отравил ему сознание. Парень проследил, как неизвестный прыгнул в кусты, и вздохнул, с горечью понимая, что его работа с грохотом провалена. Он не сумел остановить в битве потенциального виновника в смертях, так ещё и упустил его. Тем не менее важнее всего была жизнь мужчины, что так за всё время и не пришёл в себя. И Томиока поплёлся к нему, чтобы наконец разобраться с состоянием мужчины и отнести его в безопасное место.       Кое-что, конечно, радовало. Теперь Гию знал, что демоны не причастны к убийствам, а также и то, что преступник совершил сегодня ночью фатальную ошибку. Он не убил преследуемого мужчину, но что интересно, даже не попытался как-либо его тронуть. Пазл начал складываться в единую картину происходящего. Наконец-то у Гию появился шанс добраться до истины.