Get your hands off me

— Я готов кое-что рассказать. А что вы с этим будете дальше делать — ваше право. Мне уже надоело. Они сели за стол. Катя видимо так и осталась в комнате, может ей Дима всё рассказал. Бедная женщина, так перепугалась. Арс нервничает. Тяжело дышит, собирается с мыслями. Антон решает помочь. Он пододвинул свой стул ближе к тому, не обращая внимания на вопросительный взгляд Арсения. Ему некомфортно всё же показывать чувства на публику, а здесь ещё и Антон. «Останься здесь». Арс может и не знает, но Антон делает всё правильно. Он передаёт свою чистую энергию. — Всё, что я вам сейчас расскажу, узнал от бабушки, которая к сожалению сейчас мертва. Она не моя родная, а просто со двора, но знала она про всех. Встречались вам такие, которые знают абсолютно всё и про всех? —он усмехнулся. — Это единственный человек, который в моей жизни был честен, который искренне меня любил ни за что. Дима взял блокнот, увидев неодобряющий взгляд, пожал лишь плечами. — Я специалист, — а, ну да, действительно. Просим прощения. Антон положил свою руку на колено брюнета, тем самым говоря, что он здесь, что Арс не один. — Я родился в обычной семье. Детей было трое. Мальчиков. Денег не хватало даже для себя, поэтому родители отдали в детдом младших детей. Я по всем законам оказался младшим, самым маленьким, — он усмехнулся. — Попав в детский дом, я не особо грустил, так как родителей то и не знал по сути. Мне было год-два. У меня были друзья, добрые воспитатели. Они вырастили меня. Заложили фундамент. — А ещё один брат твой? — вставил свои пять копеек Дима. — Его отправили в другой детский дом. Поэтому ничего не знаю о нём, с тех самых пор. Не сказать, что он грустит. Ему правда даже неинтересно знать. Арсений пытается занять чем-то руки, поэтому начинает убирать кутикулы. — Всё было хорошо, не сказать, что меня там гнобили, били, унижали. Нет. Но в одиннадцать лет меня усыновила богатая семья. Я думал, что буду жить в замке, есть золотыми приборами, у меня будет много техники, книг и так далее. По сути у меня было правда всё, о чем можно пожелать. Но ровно через год меня стали продавать. Об этом знали многие, но боялись докладывать в органы. — О, господи! — не веря своим ушам выдал Антон. — Да, но я ведь и не понимал, что это может быть аморально. Наоборот мне говорили, что это хорошо. В пятнадцать я впервые дал отпор «грязному человеку». Отец ругал меня и взял слово, что я буду всегда повиноваться ему и как он скажет, так и будет. Несмотря на деспотизм, я их любил. Я так думал долгое время. Когда мне было шестнадцать, мы ехали втроём на машине поздно вечером. Кто-то выехал по встречке. Произошла авария. Наша машина отлетела и мы разбились. Мать умерла в больнице, отец на месте происшествия. Я лишь потерял сознание, а потом как оказалось в больнице, память. Но не всю, а часть. Мне потом долгое время снились кошмары. Бабушка та, нашла меня и сделала так, чтобы мой авторитет в будущем не исказился, за что безумно ей благодарен. Не знаю, как она это сделала, но она дала мне новое имя и свою фамилию, договорилась и сделала новые документы. Почему просто не усыновила, не знаю... Меня снова отправили в детдом. Через полгода меня снова усыновили. Уж с тех пор я ношу фамилию — Попов. Эти люди не менее статные и влиятельные. Они дали мне воспитание, построили мне новые правила жизни. Холодность — вот, что я видел и слышал. И слышу по сей день. Потом я поступил в МГУ. Имел разгульный образ жизни. Но в двадцать меня изнасиловали, — он почувствовал как Антон ещё больше сжал его колено. Да, ведь именно в тот год они познакомились, а он и не знал, через что прошёл этот человек. — В тот же год не стало моего лучшего друга. Сейчас в моей жизни происходит ещё больший пиздец. Я правда понимаю это, сужу по вашим лицам, действиям, но ничего не могу поделать. Вот и всё. Выхода нет. Арсений встал со стола и направился в комнату. Ушёл по-английски. За всю историю он ни разу не показал слабости. Будто эта речь была отрепетирована. Только в конце он дал себе волю. Было видно, как его лицо исказилось. Будто он съел лимон и пытался это всячески скрыть. Да, он психанул и рассказал. К сожалению, такое бывает. Тайна становится явью. Дима всё время что-то записывал, по его лицу ничего не было понятно. Видимо он будет разбираться с записями позже и даст вердикт. Антон был не здесь. Он не верит своим ушам. Он подрывается с места и идёт к Арсу. «Чёрный ворон кружит над крестом»