Воссоединение двух ветров

Венти плакал, и это не было притворством или актёрской игрой. Такой светлый и жизнерадостный человек действительно сейчас плачет. «Надо его успокоить… Но тогда я не узнаю, о ком он говорит, и не смогу помочь исправить причину, по которой ему плохо, если конечно у меня хватит на это сил. Но даже так, лучше узнать», — подумал Кэйа и посмотрел на Дилюка. Тот уже открыл рот, чтобы что-то сказать. — Ве… — однако он не успел ничего сказать. Ему помешала рука капитана кавалерии, которая успешно заткнула ему рот. «Что?! Какого чёрта этот пьяница творит?!» — подумал Дилюк, грубо убирая руку от своего рта. Он хотел было выразить все свои претензии, но посмотрев на Кэйю, он заметил, что тот приложил палец ко рту, как бы прося сохранять молчание. «Почему это? Венти сейчас плачет!» — такой вопрос читался в глазах Дилюка. Но ответ появился сам собой, прежде чем Кэйа успел всё ему объяснить. Венти заговорил вновь. — Я-я Ик! ведь просто хочу ничего не помнить! Ик! Может быть, тогда Ик! не буду мучаться от этих воспоминаний. Ик! — он продолжал плакать и говорить сам с собой. Он словно не замечал или же просто забыл, что рядом с ним есть ещё кто-то. — А что ты помнишь? — как бы невзначай поинтересовался Кэйа. На Дилюка снизошло озарение: «Теперь я понял, этот придурок хочет вытянуть из Венти побольше информации, поэтому просил меня не успокаивать, иначе его друг, как обычно, не будет отвечать на вопросы». — А? Снова ты? — спросил спросил бард, устало подняв голову, и косо посмотрел на Кэйю. — И опять всё размыто. Ик! Глупая галлюцинация… «Что?! Галлюцинация?.. У Венти галлюцинации. И это «снова»… У него такое уже не в первый раз?» — промелькнуло в головах у братьев. «Он сказал, что у него всё опять размыто, а так же спокойно отреагировал на то, что эта «галлюцинация» с ним заговорила. Неужели они у него не только зрительные, но и слуховые? Это плохо, ему явно надо будет обратиться за помощью», — продолжил свою мысль Дилюк и принялся ждать ответа. — Ты ведь и сам прекрасно Ик! знаешь ответ на этот вопрос. Я помню многое и одновременно почти ничего… Ик! Помню его тёплые руки, его звонкий смех. Красивые песни, что он Ик! пел, играя на лире. Его старый, потрёпанный плащ, что он носил не снимая… — после этих слов Венти замолчал и ещё пуще расплакался. «Чёрт, как же мне сейчас противно от того, что я делаю. Я же фактически манипулирую им. Мои остатки совести просто сжирают меня изнутри, ведь плачет он фактически из-за меня. Но… Я… Мне интересно, и это лишь ему на пользу», — терзал себя внутри Кэйа, но решил продолжить расспрашивать. — А что ты тогда не помнишь о нём? Венти приподнял голову и посмотрел на капитана кавалерии, хотя будет точнее сказать, что он смотрел сквозь него. — Не помню?.. Всё. Всё самое важное для описания человека… Я не помню даже черты его лица, что уж говорить о цвете глаз! Я… Я даже его имени не помню… Как же это паршиво! — Венти даже перестал заикаться, впадая в истерику и захлёбываясь в своих собственных слезах. Братья нахмурились, они не представляли, как бы они чувствовали себя в такой ситуации. «Не помнить ни лица, ни имени действительно ужасно, с этим бесспорно можно согласиться. Но встаёт другой вопрос: что должно произойти, чтобы можно было забыть такие запоминающиеся и обычные вещи?» — подумали они и продолжили ждать следующих слов от Венти. Но их не последовало. Он просто продолжал плакать, беззвучно. И это одновременно и пугало, и удивляло. «Видимо, придётся самому что-то спросить, чтобы узнать ещё больше», — вздохнул Кэйа и потянулся к Венти с желанием похлопать его по плечу. — Тогда мо… — начал было Кэйа, но договорить у него не вышло. В его сторону прилетела кружка, стоящая на барном столе, и с удивительной точностью попала прямо по руке, оттолкнув её. Венти вскочил и посмотрел на Кэйу с усталым и измученным, но очень злым лицом. Хоть его глаза опухли от уже не идущих слёз, но даже так у него получалось выглядеть очень грозно. — Н-не трогай меня! — вскричал он. — Не хочу чтоб такая галлюцинация, как ты, могла быть ещё и материальной! Е-если я буду ещё и чувствовать твои прикосновения, то точно сойду с ума!.. Сойду с ума от желания снова почувствовать хоть и ненастоящие, но всё же хоть какие-то твои прикосновения… Когда он произносил последнее предложение, из его глаз вновь потекли слёзы. — И вот я снова плачу. Ты явно хочешь добить меня, — улыбнулся Венти горькой улыбкой и вышел из таверны. Дилюк с Кэйей просто молча смотрели на то, что только что произошло, не в силах ответить находящемуся в истерике Венти хоть что-то, находясь в состоянии шока. Они посмотрели друг на друга. — Я ведь говорил тебе, что с ним что-то не так. Хорошо, что мы хотя бы сейчас убедились в этом, — вяло сказал Кэйа. — Признаю, ты прав, нашему барду действительно нужна помощь. И вот ещё что, ты знал о галлюцинациях? — спросил Дилюк. — Нет, о них я не знал, иначе бы я более настойчиво расспрашивал его, — покачал головой Кэйа. — Тогда предлагаю рассказать об этом путешественнику, чтобы он что-то предпринял, как и мы, если кто-то из нас найдёт Венти, — предложил решение Дилюк. — Хорошо. Так и поступим. У Венти такие галлюцинации уже случались, поэтому я надеюсь, что с ним всё будет в порядке. Ведь правда, будет же? — понадеялся Кэйа.