Страх – наивысшая форма уважения

О габаритах золотой шахты хочется кричать или поведать всему миру через громкоговоритель. Она будто специально вводит в транс видами, завораживает своими каменными стенами, высокими потолками, тянущимися к голубому, в местах серому небу и огромными залежами руд, цветных металлов, отбиваемых рабочими от скал. Это место создали для усиления тюремного наказания, работают заключённые до посинения. Тэхён вхож в эту компанию, хотя сильно и не прижился к правилам, он самый что ни на есть новичок, им же, наверное, и останется. А также он привереда, перфекционист и чистюля, что отнекивается буквально от всего, от любой мелочи и даже той же пылинки. Он удирает от охранников, брезгует взять в руки отбойный молоток, секиру, не говоря уже о страшном звере — перфораторе, работающем в непрерывном режиме. Карие газа смотрят на всё укоризненно и холодно, будто презирают каждого рабочего, готового идти на поводу начальства и трудиться в поте лица, до убитых конечностей или нервного срыва. Время тут идёт слишком медленно, тягуче долго и нудно, позволяя из лютого перфекциониста сделать не то фаталиста, не то пофигиста-грязнуля, коим теперь можно назвать и чистолюбимого Тэхёна. После некоторых советов Бублика, о которых никто не просил, а тот дал их исключительно из личной прерогативы, омеге удается приналовчиться отбивать и ковать руду без причинения вреда собственному здоровью. Он также разрешает себе залезть руками в грязь и поковыряться в ней — всё ради благого дела. У него появляются неплохие навыки в управлении сложным техническим оборудованием и налаживаются связи с перфоратором. Кажется, роль горнодобывающего Киму начинает по-детски нравиться, хоть и имеет некую сложность в понимании. Как держать? Куда нажимать? А эта штука не отрубит руку? А вдруг ногу. Впрочем, вопросов много, а ответ один. Не сделаешь — не выживешь. Именно поэтому уже в первый день хочется всё бросить и умчаться сидеть в допотопный карцер. Полдня работы морят так, что спустя пять часов упорного труда болят спина, плечи, мышцы на руках, поясница, ноги же и вовсе отваливаются. Молодой детектив ненавидит чувство слабости в теле, свою беспомощность, но терпеть подобные пытки приходиться не только ради себя, но и ради семьи, ждущей его дома.       Однако здесь, на удивление, были люди с иным мнением. Те, кому грязная работа приносила удовольствие и не давала помереть со скуки. Шахта оказалась излюбленным местом для душевно больных, грубо говоря психов, сумевших найти в глухих каменных стенах себе лестных приятелей и подруг. Отражающееся громкое эхо собственного голоса явилось для них другом, а отражение в речке, тянущейся с самого начала туннеля — новой реальностью, в которой можно ненароком спрятаться от прочего бытия, забыться в странном шуме. Тэхен однажды тоже попытался себя развлечь разговорами с эхом. Идея оказалась провальной изначально. На него сразу же посыпались обломки жёстких кораллитов, свисающих с потолка пещеры. Толщина небольшая, отпали лишь первые сантиметры, но попади они на голову — и череп раскололи бы на смерть. Одному арестанту, кстати, такой кусок кораллита свалился на плечо и поцарапал кожу до крови и мяса. И никакая спецодежда не смогла спасти этого мужчину от глубоких шрамов. Но это ещё не самое ужасное. Тэхена всё время мучает клаустрофобия, изнеможение, страх одиночества, которым он себя нарек с детства. Будем честными, к концу первого дня омега еле стоит на ногах. Никто так часто не отдыхал, облокотившись о стену и переводя дыхание, шептал, что всё наладится, никто не выбирал кусок золота поменьше, дабы проще было донести или отколоть. Один раз Тэхен даже молоток уступил другому заключённому, ведь остался последний. Его поведение казалось многим странным и вызывало не мало подозрений у охранников. Но омега старался, как мог. Несколько раз получил нагоняй от смотрителя и всего лишь два удара по рукам за неправильно выполненную работу. На ладони лопнул мозоль. Жгучее чувство мгновенно окутало руку. Тэхен откинул тяжелый молоток в сторону, переключив всё своё внимание на раненную кожу. Образовавшаяся внутри желтоватая жидкость стекла к пальцам и упала на ботинок, оставив жирный след, словно масляный. Боль усилилась. Тэхен еле сдержал всхлип. — Эй, ты, парень почти омега, — неожиданно кричит один из рабочих. Новенький, по его мнению, должен понять, что сомнительный комплимент адресован, никому другому, а ему конкретно. — Ты почему отхлыниваешь от работы? — Это вы мне? — удивляется Тэ, прикусывая от боли язык. Ранка щипает и кровит. — Так я и не отхлыниваю. — Ещё раз увижу, что ты хернёй страдаешь, отправишься в карцер. Тэхен не отвечает на угрозу, боясь издать даже писк. — Ты уяснил? — Да. — Не слышу! — Уяснил я! Поворачиваясь задом к надоедливому смотрителю, испортившему настроение, Тэхен отыскивает глазами выкинутый минутами ранее инструмент. — Долбанная тюрьма, — вырывается вместе с новым ударом молотка, — долбанные люди в ней, изверги, — ещё один кусок золота валяется в ногах, — долбанный Чон Чонгук! Пошел ты в жопу! — Ты меня звал, сокровище? Прямо за спиной откуда не возьмись появляется тень. Мрачная пещера становится ещё темнее. Омега в испуге замахивается молотком и практически врезает им по чужому лицу. Благо, ловкий мужчина успевает схватить кисть будущего преступника, не дав совершить тому первое в жизни убийство. — Ты идиот? — вырывается прежде, чем Тэхен успевает подумать. — Зачем так резко? В могилу решил свести меня? И только, когда Ким понимает, с кем разговаривает его язык, пульс, ритм сердца забиваются в такт работающему рядом перфоратору. Аккумулятор под названием дыхание, кажется, сломался. Не нормализуется спустя пару минут. — Чон Чонгук? — Приятно познакомиться. Позор. Какой же это позор. Давай, Тэхен, — сделай вид, что ты оговорился. Закопай себя ещё сильнее. Откидывая мокрую челку со лба так, как будто он в спортзале с штангами провозился, а не в шахте с камнями, омега плавно поворачивается, утыкаясь в крепкую грудь носом. Спокойствие. Только спокойствие. — Да, блять!              Голову всё-таки приходится поднять, чтобы лицезреть лицо, а не кофту альфы. Тэхен как ошпаренный отпрыгивает, тут же теряясь в темных галактиках глаз. — Сквернословие я не приветствую. Запомни, сокровище. Тэхен скалой застывает, не двигается, словно прирос ногами к земле. Три недели. Он провел здесь три недели, чтобы сейчас так просто разговаривать с человеком, которого в скором времени должен будет сдать полиции? Это шутка? Чтобы встретиться с гребаным, мать вашу, Чон Чонгуком, ему всего лишь нужно было послать его в жопу? Э-ээ, нет, не может быть всё так просто. Так не бывает в жизни. По выданным документам Чону в этом году исполнилось двадцать шесть. Очевидцы, видевшие его, говорят, что он высокий, крупный брюнет. Тэхен украдкой смотрит на темноволосого мужчину перед собой, сравнивая и оценивая. Тэхен, метр семьдесят шесть, довольно высокий для омеги. И вот это вот счастье перед ним. У него что, метр девяносто? — Метр восемьдесят восемь, если быть точным. Тэхен краснеет от стыда. Оказывается, последнее предложение он случайно выпалил в слух.        Ах. Ладно. Там в корректировке говорилось про высеченный дракон на спине — символ организации. Таа-ак. Интересно. Других данных в папке не лежало, Тэхен точно помнил. Фотографии тоже не нашлось. Класс. И как ему теперь проверить чертового дракона? Не полезет же он к нему под одежду, чтоб увидеть ящерицу?. И в лоб спросить не вариант. Чёрт, чёрт, чёрт! — не сдерживает эмоций, но и в слух не произносит. Этот альфа покамест подходит под описание. Но что остаётся? Проверить, что у мужчины под формой. — Почему это должен быть именно он? — продолжает с толикой досады в голосе. — Я тебе чем-то не нравлюсь? — впервые подает свой голос обсуждаемый в мысленном диалоге парень. Чон с явным интересом наблюдает за метаниями новичка, умиляясь с высоко поднятых бровей и сморщенного от злости носа. — Я... — не знал, как выкрутиться Ким и при этом не спалить свою настоящую личность. — Я Пак Тэён — недавно прибыл, приятно познакомиться. Омега нервно протягивает свою грязную, всю в пыли, занозах руку, не подумав о том, что вряд-ли нормальный человек согласится её пожать. Но на удивление альфа, не брезгуя, тянет свою в ответ. — Я Чонгук, но все зовут меня Джеем или Балер... Хотя, нет. Забудь, лучше просто Джей. Громкий лязг наручников друг о друга скрепляет рукопожатие. В голове Тэхена всё это выглядит настолько странно, что кажется, будто они не в тюрьме, а в парке на лавочке сидят. Не хватает лишь сладкой ваты и пару билетов в кино — получилось бы полноценное свидание. Тэхён искренне улыбается с подобной теории. И как та могла прийти к нему в голову, не понятно. Здесь и свихнуться можно, не только забить голову ненужными мыслями. С чего бы тогда начать разговор? Или, может, сразу перейти к решительным действиям? Мешала сейчас только одна маленькая проблемка: как бы омега не пытался отвлечься, взгляд то и дело опускался на сцепленные запястья. «Почему он всё ещё держит меня руку? Не убью же я его». Ким одним движением вырывает свою ладонь из большой и теплой, той, которую никогда бы в жизни просто так не отпустил, не было б на то обстоятельств. И не заметно даже для себя задерживает слегка долгий взгляд на идеальном лице. Природная красота Чонгука очень впечатляет. Чтобы не посчитать этого человека красавцем, нужно быть конченный идиотом. Кем Тэ, отчасти, не являлся. А чужой феромон... Такой приятный запах ладана забивается в нос, освежая. Внутренний омега, скреплённый жёсткими цепями, под названием блокаторы, рвется облизать этого альфу с головы до ног. И будь неладен этот преступник, что своими словами лишь усугубляет сложившуюся ситуацию. — Чем такую красотуля сюда заманили? Мужчина не отводил глаз. Они темные, как самая глубокая ночь, в самом центре которой зияют черные дыры-зрачки, мысленно давно были в курсе о всех проделках Кима: о его задании, о том, что альфу хотят использовать в своих целях, о том, что Тэ омега, и даже о том, что после знакомства станет добычей полиции. Хотя... Кто в скором будущем будет добычей, им ещё предстоит выяснить. — Деньгами. А тебя? — немного зямялся Тэ. — Я так и подумал. А про меня тебе знать необязательно. Не удосужившись попрощаться Расстроенный чем-то он резко хмурит брови, небрежно отряхивает тюремные штаны и уходит в дальний угол, ближе к выходу. От чужих любопытных взоров альфу скрывает тень кораллитов и небольших свисающих залежей. Мужчина, не беспокоясь о наказании, достает из кармана зажигалку с сигаретами и делает первую затяжку. И чего охранники на него не кричат? Альфа ж не работает. Отдельными привилегиями наделён значит. — И в чем моя проблема? — удивляется омега, не понимая, что именно он делает не так. — Ты альфа, — шепчут ему сбоку, и уже через секунду Бублик со смешком на лице стоит рядом, покачиваясь из стороны в сторону. Получается, он всё слышал? — Будь ты омегой давно бы уже стонал под Джеем. А так... — задумывается беззубый, — максимум, чем ты сможешь его заинтересовать, так это качественным отсосом. Не больше. Ты только не обижайся на мои слова, знаю, не приятно. Просто я заметил каким взглядом ты на него смотришь. Словно хочешь свадьбу и пятерых детей. Вот и решил не обнадеживать раньше времени. Хотя... фигурка у тебя реально зачёт, может всё-таки и перепадёт что-то. Попытайся ещё. Новый друг, хлопнув по плечу в знак поддержки также незаметно, как и появился, убегает. И кто сказал, что Тэхён обиделся? С чего бы ему вообще это делать? Попытка не пытка, ещё сто таких сделает, но внимания чужого добьется. — Так, Тэхён, не время раскисать по пустякам. Ты сильный, справишься, — успокаивает себя, пока на душе кошки скребут. — Нужно действовать напористее. На свой страх и риск омега делает повторную попытку знакомства. Короткими шажками он приближается к объекту симпатии, чьё положение не меняется с прошлого раза, и громко откашлявшись, спрашивает: — Э-м, Джей, а ты случайно не знаешь, почему мы здесь работаем? Где обычные шахтеры? Разве это законно? Из-за близкого контакта щёки Тэхена вмиг делаются красными, напоминая спелое яблоко в разгар сезона. Так ещё и вопрос свой глупый задаёт, словно хочет услышать ответ. — Может и знаю, а тебе зачем, яблочко? — отвечают быстрее, чем Тэхену хотелось бы услышать. Так ещё и ласковым прозвищем смутить успевают. — Я не яблочко, — пуще прежнего краснеет старший, но вопрос свой повторяет. — Так ты знаешь? — Знаю, но просто так не скажу. Тебе уж точно. — И что ты... — промаргивается, делая свой голос на несколько актав ниже, — хочешь? — Дай-ка подумать, — произносит с оскалом альфа, добивая стеснительного омежку толчком языка в щеку, — отсосешь мне? Тэхён никогда не перестанет удивляться прямолинейности альф. Это ж насколько нужно быть бестактным, чтобы предлагать такое? Да ещё и кому — первому встречному. Ким порывисто заходится в кашле, улавливая явный намек в словах, и странно косится на чужую ширинку. Бублик оказывается прав в своих советах. Но вот что ему ответить? Да? Или всё же... Нет? — Ну так ты согласен? — Может быть, но только сначала я узнаю нужную мне информация. Ты ничего не утаишь, расскажешь всё, как есть, а потом, так уж и быть, обрадую отсосом. Договорились? Джей неверяще косится вперед, не верит, всем своим нутром чувствуя подвох в словах, но всё равно кивает. Выгода найдется всегда и везде, так ему кажется с детства. — Только давай не здесь, я немного стесняюсь делать мине.., его при посторонних, — Тэхен делает страшно умоляющие глаза, точно как у кота из Шрека, и тихое «ладно», так непринужденно слетевшее из уст альфы, заряжает Кима на весь день. — Встретимся в душе в восемь, сегодня. Как все закончат свои дела, можешь заходить. И с радостными воплями юноша покидает Джея, практически обнимая на прощание, но вовремя спохватившись, отстраняется. Берет в руки молоток, работать на веселе ему нравится гораздо больше. — Эх, Тэхёна, мал ты ещё, чтобы водиться с серьезными людьми. Но я не против с тобой хорошенько повеселиться, — альфа смеётся как сумасшедший, цепляя идущего к нему охранника плечом. Тот, ничего не говоря, проходит мимо. Горящие огнём глаза следят за фигурой ещё несколько секунд, а после идут следом. Сегодня будет ещё одна жертва Балерио́на — Черного ужаса, кем мужчину прозвали заключённые, охранники и сам начальник австралийской тюрьмы — родной дядя Чонгука по маминой линии. Хороший друг и приятель.