Каменные Земли

На полу пещеры не так уж жарко, да и серой всё же несёт. Но ретираду играть поздно — сам предложил, сам набросился. Ри дрожал в предвкушении, всем сердцем желая ласк и тяжести Тэма на груди. Он не понимал, какого демона с ним творится, хотя в глубине души рыбкой по мелководью шныряла простейшая разгадка — он отдавал всего себя тому, кто единственный на всём белом свете был готов отдать всего себя ему. Не требуя взамен ни денег, ни титулов, ни условий. В этой страсти он упустил одну деталь — Тэм всё-таки ставил ему условия, раз за разом загоняя в ловушки, когда Ридж пытался брыкаться. Но то было столь давно, что затёрлось в памяти иным — преданой дружбой, добрыми отношениями. Нир всегда вставал на сторону де Каро. Во всех спорах, на поединках, в боях. Нир был ярким, резким, неожиданным. К таким людям тянутся из чистого интереса — а ну-ка, что ещё отколет мрачный шутник? И вместе с тем Тэм был надёжен, как скала. Совершенно неудивительно, что потерявший опору под ногами пренебрежением родных, презрением и безразличием подчинённых, обманом хитрой магиссы Ридж видел в мегальце единственного друга. К тому же ласки его оказались столь необычны, столь жарки, то почему бы и нет? В конце концов те же столичные или мегальские нравы ничем не лучше. Тэм опустился на колени. Он был обнажён до пояса. — Хреновое всё-таки местечко. — буркнул он. — Холодком бьёт. Застудишь спину, Ри. Давай не будем сегодня рисковать, а? — пальцы распустили шнуровку рубахи. — Есть ещё один способ. Он тебе понравится. — Серые глаза сощурились. — Обещаю. Ридж был готов на всё. Он протянул руку, схватил Тэма за плечо и потянул на себя. Тот не стал противиться и навалился грудью на грудь, захватил приоткрытые губы Ри в свои, целуя и чуть покусывая их. К демонам, под ним горячий от желания паренёк, судорожно обнимающий Мегалисское Чудовище за плечи. Никакие штаны не спрячут восставший уд, а его губы так сладки. «Мой мальчик… Мой бедный мальчик… Ты измучен, одинок. Я согрею тебя и прикрою от мерзостей всего мира». Тэм отрывается лишь затем, чтобы покрыть поцелуями бледную шейку и треугольник шелковистой кожи в вороте распахнутой на груди рубахи. Ридж запрокинул голову, поскуливает, гладит любимого по голове, по уху, по рёбрам, по лопаткам. Согнул левую ногу в колене, чуть выгибается, прижимаясь крепче и крепче. «Сколь сладостна эта тяжесть, жаркое дыхание, сильные руки. Боги, когда же ты возмёшься за мой пояс?! Нет уже сил терпеть, грубый шов царапает твёрденькую головку». — Ты… обещал раздеть. — шепчет Ридж. Тэм отрицательно качает головой. Он проводит рукой по бугру на промежности, дёргает завязки штанов и пальцы сжимают розовую налитую плоть. — Холодновато. И не спеши, моя любовь, не спеши. Время главного ещё не пришло. — Тэм снова приникает к губам Риджа, сквозь ткань ласкает острое плечо. — Ты готов? — Что хочешь, Тэмми. Делай всё, что хочешь. — Ри тяжело дышит, глаза мокрые, язычок проходит по истерзаным губам. Тэм развязывает свои брюки, из них восстаёт тонкий крепкий уд. Развратник перегибается назад, из груды вещей на полу является под неверный слабый свет круглая деревянная баночка. Крышку Тэмми выкручивает со скрипом, притёрлась. Ридж не сводит глаз с аманта — что он задумал? Нир облизывает губы, дразнит Ри кончиком языка. «Интересно, догадался или ещё нет? Ну, сейчас объясним подробно». От посудины несёт кофейной сластью. Тэм зачёрпывает двумя пальцами светло-коричневую мазь и густо покрывает ей свою плоть. Он перебрасывает ногу через тело и встаёт на колени над грудью так, чтобы член оказался у тонких губ юноши. — Оближи пироженку, лапка. Ри нервно сглатывает. — Ты сам хотел, не правда ли? Давай, оно сладенькое. Ридж чуть приоткрывает рот, опирается на локти, осторожно проводит кончиком языка по низу дрожащего ствола. Смесь и вправду сладкая, с привкусом кофия. Он начинает вылизывать длинное и тугое, дрожа в предвкушении. Сквозь кофий прорываются оттенки солёного. Тэм закрыл глаза и ласкает любовника, поглаживая русую шевелюру. Неумелый старательный тугой язычок изучает вздутую вену, чуть касается сморщеного мешочка, снова возвращается к оголовью и прихватывает его губами, высасывая сладость из щёлочки. Пора! Тэм нажимает на затылок юнца, подаётся вперёд и проникает в горячий мокрый рот. Невнятный полустон, полувзвизг. Тэм упирается головкой в нёбо, начинает короткие ритмичные движения. Он не даёт Риджу вырваться, прижав голову мощным захватом. Впрочем, последний и не пытается, стараясь доставить любимому удовольствие. Разве что язык совсем неумел. — Продолжай лизать, где достаёшь. Прижми губками, вытяни их чуть-чуть. «Н-да, тебя ещё предстоит многому научить. Уд наливается трепещущей истомой. Вот последний глоток тебе пока рано». Нир отпускает Риджа, почти отталкивает от себя и откидывается сам. Молоко жизни льётся на подбородок, на щеку, на грудь, пятная рубаху. — О, боги, Тэм. — Ри лежит, чуть повернув голову. Грудь ходит ходуном. — Тебе хорошо, милый? А вот это что-то новенькое. Не хватало ещё, чтобы он воспринял себя девкой. Тэм Нир любит мужчин, а не баб. — Не бойся. Тебе сейчас тоже будет хорошо. Ридж пытается подняться на локтях, тянется к Тэму. Тот не сопротивляется, когда возбуждённый юноша начинает покрывать нервными короткими поцелуями его соски и плечи. Наоборот, Тэмми прижимает его к себе, шепча: — Никогда не торопись, тяни медленно. Прижимай губами. У тебя сильные твёрдые губы, мне это так нравится, Ри. Ляг, растянись. Тэмми помогает Риджу лечь, гладит живот, проводит двумя пальцами по шее и ключице. Аккуратно стирает со щеки слезинку вперемешку с липкой каплей. — Раздвинь ножки. Ридж повинуется. Тэм сползает вниз, некоторое время играет с головкой, разминая её пальцами, оглаживая ствол. «У него сильно выпирает жила, такое нечасто увидишь. Смажем и тебя даром далёких островов. Сла-аденький. Прикусить губами оголовье, языком провести вокруг него, придерживая у основания пальцами. Чуть сожмём, чтобы ты не излился раньше. Дрожишь, дрожишь. Руками вон шаришь окрест, в сукно плотное вцепился. Колено поднятое в сторону толкнём, так удобней. Нет, надо было раздеть. От штанов всё-таки несёт лошадью. Ладно! Будет ещё время, будет мыльня, жар, ароматное масло. В конце концов, что мне мешало в мятежной таверне? Ничего, кроме глупого опасения. А теперь придётся помочь тебе разрядиться. Иначе выйдет неблагостно. Сам получил своё, а он нет. Демоны! Треклятый запах! Нет, не могу. Остаётся рука». Тэм встаёт на колени, только слизал обмазку, чтобы потом не чесалось у бедняги. Надо будет принести снега и обмыть, а то есть такое последствие нехорошее у сего крема к любовной пироженке. «О! Идея. Сейчас мы с тобой поиграем». — Лежи, я сейчас. — Да… да… — глаза закатил, шевелюрой короткой тёмной о синее трётся. «Вот же я сволочь. Ри просто в полубезумии, а я не могу доставить ему наслаждение игрою губ. Проклятый конский пот. И как Беллю удалось отодрать Мальта Цегвера посреди конюшни? Я бы не смог. Хотя наш дорогой Тай и по шею в навозе не погнушается. Изумительно небрезгливая скотина». Тэмми нашёл, что искал, в шаллете. Обыкновенное гусиное перо. Чуть распушил его, примерился и начал щекотать алую черешенку, помогая себе ловкими пальцами. Ри стонал, выгибался на скомканом одеяле, выл сквозь сжатые зубы. А его копье дрожало, пульсировало и, наконец, оросило перо жемчужными потёками. Тэм отбросил игрушку в сторону, лёг на содрогающуюся в конвульсиях грудь. Он поймал на ладонь голову Ри, повернул к себе и нежно, как и учил, накрыл тонкие губы распахнутым ртом. Ридж ответил на поцелуй, с трудом раскрыв рот. Тэм провёл по его зубкам кончиком языка. Втянул в себя сладкий аромат вперемешку с терпким запахом молока любви. Они лежали, обнимаясь и вжимаясь друг в друга до тех пор, пока в глазах не поплыли пятна от нехватки воздуха. — Я люблю тебя. — прошептал Ридж, повернув голову набок. — Как никого не любил, никогда, Тэмми. Тэм коснулся языком мочки ушка и шепнул в самую розовую раковину: — Мы не расстанемся, пока Решающая не призовёт одного из нас. Клянусь. Ну, — нежно продолжал мегалец. — Отдышись. Потом сполоснёмся чуток из той лужи. Не оставаться же тут на ночь, право. Вдруг призраки вовсе не досужая выдумка, а? Ридж потянулся всем телом. — Пожалуй, ты прав. Кроме того, я хочу горячего вина. Мы успеем доехать до одной премилой харчевни за полдня, тракт отсюда совсем недалеко. И нам не надо будет возвращаться через развалины, я ведаю путь короче. ..................................................................... Холодным вечером того же дня они сидели в харчевне «Егерь и Колдунья» на перекрестье Старохьитского и Северного трактов. Вино было кислым, но горячим, мясо жилистым, а две печи в зале жарили так, что голову мутило. Харчевщик был из восточников, так что блюда подавал более-менее привычные Тэму и никаких вам трёх ложек перца на одну колбаску, как предпочитают на югах. Ридж потребовал бадью с горячей водой в комнату, но получил учтивый отказ — не держим. Третий разряд, что же вы хотите. Странно, что хоть пара нумеров была. Третьему разряду полагается одна общая зала. Жаль, сполоснуться бы стоило — в штанах чесалось. Тогда веркер вышел из положения попросив кувшин горячего вина в нумер. Это подали. Как и завёрнутые в тряпки раскалённые камни в корзине, ибо печи стояли только внизу — на них и готовили, никакой отдельной кухни. В общем, «Егерь и Колдунья» произвела на сомечников неприятное впечатление. Стол жирный, опилки на полу не выметались, наверно, дней пять — шесть. Потолок закопченый, хозяйский фартук — хоть в лекарную академию — миазмы болезнетворные изучать. Народец вокруг был самый простой — негоцианты, возчики, отставные солдаты, разные вояжёры — одиночки, что вовсе неясно за каким демоном шляются по дорогам в этакую холодину. Нир недаром выбрал стол у стены, чтобы со спины не зашёл никто. Доев, поднялись по скрипучей лесенке на «галдарейку», таща корзину с тяжеленными булыжниками и медный кувшин, что жёг ладонь через перчатку. — Не по нраву мне, как постель тут стоит, Ри. — нахмурился Тэм, оглядев грязноватую комнатёнку. — И засов на лживом слове держится. Ридж почесал нос и признал, что его дружок прав. Огромная кровать придвинута в самый угол под окно, а от внешней стены тянуло холодом. Одеяла тощие, комковатые. Хорошо, у них свои, походные есть. А иным как быть? — Ляжем в одежде и подальше от края. — решил он. — А знаешь что? — Нир прищурился, что-то прикидывая. — Натяни-ка свой колетик. Что-то рожа нашего хозяина мне не нравится. Тэм залез на кровать, костяшками пальцев простучал по брусьям внутренней стены. У изголовья оная отозвалась звонко. Сомечники переглянулись. — Оборотнева морда! — прошипел Нир. — Ну что, устроим сурпризец? Ридж поморщился — спать хотелось неимоверно, но уж лучше непроспатым, но живым, чем заснуть навеки в какой-нибудь промоине или нужной яме, раздетым донага. Проклятье! Разбойник, верно, уже нацелился на справные клинки, на содержимое перемётных сум и шаллетов. Мундиры не продашь, даже не перелицуешь, всё равно видно. А вот сапоги, ремни и прочее — сколько угодно. Лошади к тому же. Тэмов мерин много не стоит, а вот его Исс — конь справный, ниобов восемьдесят спросить не грешно. Веркер вспоминал карты и прикидывал — может уехать? До Южного Моста и приличных таверн подле него лиг восемь. Дорога укатана, можно идти на рысях, к утру доберёмся. Но ночью, в мороз, через лес. Всего вдвоём. Кони устали, они сами носами клюют. Волки, лисы, да ещё что-то может быть. «Лошажьих голов» опасаться не стоит, зимой они не промышляют. «Да нет, промышляют!» — поправил он себя. — «Вон, внизу один такой крутится, скалится, колбасы жарит». — Спим по очереди. — предлагает Ридж. — С краю постели. Караульщик сидит у изголовья. — Тогда ты спишь первый. — Отчего, Тэм? — От того, — нежно прошептал блондин. — что ты очень измотан, лежал внизу и подстыл. Не спорь, Ри. Давай обмоемся этой дрянью, кою злодей смеет называть вином, а то чешется — спасу нет. А драконку надену сперва я, потом ты. В кирасе, знаешь ли, на постельке неудобственно. ‭