Каменные Земли

— Дорогой мэтр Шэллер! — возгласил блондин, картинно опершись ладонью о спинку кресла. Ридж искоса взглянул на друга и обмакнул дурно заточеное перо в чернильницу. — Имею честь поздравить вас со званием невероятнейшего идиота первой степени. — Что, так и писать? — иронически осведомился веркер. — Пиши, а потом зашифруем. Я же не собираюсь сразу открывать карту. — А, ну тогда не торопись. — Ридж мелкими быстрыми движениями начал писать, ставя каждую букву отдельно. За семь лет он изрядно понаторел в составлении тайных эпистол, а потому ведал как удобнее исполнить сие занятие. Белл вытянул шею и закусил губу. — … первой… степени. — Также имею честь поздравить вашу матушку, ибо славного поросёнка оная на свет произвела. Жалую вашу мудрость орденом навозного рыла за великое умение копаться в чужих пожитках и чужих мыслях. — Да они в мыслях не умеют. — заметил мальчик. — Так, враки распознать или какие яркие чувствования. — Сие и я умею, хоть и не ветряк. — улыбнулся Тэм. — Готово. — Ридж сызнова обмакнул перо. — Несказанно жажду рандеву на заднем дворе близ поганой ямы дабы диспутировать с Вашим Свистейшеством об этикетах и гостеприимстве. Точка. Подпись: Магистр Белыя, Синия и Зубодробительныя Магии, наследник королевства подаятелей, первый советник Сердца-Камня Тэмми — Что-Не-Прирежу-То-Отдеру. Ридж фыркнул. — Нешто морду бить станете? — усомнился Белл. — Поглядим на нравы мэтра, мой юный друг. Де Каро, разумеется, и не подумал предъявлять мальчонке заветную книгу, посредством коей шифровал свои письма. Для сей цели веркер воспользовался давешней песней о незадачливом Мране, выписав сию балладу на отдельном листке. Правда диктовал Тэм, а потому баллада звучала по-иному. К примеру, если в южном варианте вторая искусница в постели только упоминалась, то в северном, мегалисском, где и родилась сия история, её именовали Арианой. Фиона была не из Цормут, а из Сарвут, деревушки в Дерьере. Не целовала, подсев, но «прямо гладила рукой по бедру и уду, а ему дала помять мягкую посуду». Кроме того, подробное описание альковных игр Мрана с девицами вздымало штаны и жарило щёки. В общем и целом Белл с Риджем получили достойное представление о нравах мегалийцев, а точнее — полной безнравственности и распутстве. Ридж споро зашифровал послание, а Нир состарил оное посредством алхимии. Листок стал серо-жёлтым, чернила — с коричневым отливом. Следующее письмо сочинял сам веркер. — Любезный сын хвостатой мамаши! Ежели Вашу Пёсьесть не пришибёт мой верный друг господин аредер Нир, я буду иметь честь отрубить всё лишнее свисающее Вам и Вашим соратникам самолично. Ибо терпеть при отцовском дворе этакое непотребное сборище было бы крайне неразумно. Предлагаю Вам переговоры и обещаю учесть все обстоятельства службы Вашей. Ридж проговаривал писаное вслух. — Ежели вы будете упрямствовать, станете припоминать учёные титулы своя, а то и вовсе впадёте в ажитацию, то осмелюсь напомнить, что я от волшбы защищён таковым искусством, до коего Вам, питомцам погрязшего в распрях и прямом невежестве Огорода, аки на коленях до Брета. Берегитесь, мэтры, когда пытаетесь мочиться против ветра! Рука моя тверда, клинок остёр, а нрав безжалостен. — Ты хочешь говорить с этими скотами? — удивился Тэм. — Да. — бросил веркер, облизнув верхнюю губу. — Одним тобою Азар не одолеть. Нир не в первый раз поразился разуму и расчёту любимого. «Воистину, мне досталось неземное сокровище! Безумное в руках моих и поразительное мудрое в делах земных. Мягкий и податливый в объятиях обращается сверкающим клинком, едва речь заходит о сражениях и политиках. Боги, боги! Дайте мне силы и разум уберечь его от измены, яда и кинжала!» Мысли же Риджа в течении кодировки ультиматума витали в намерениях, кои Тэму бы вряд ли пришлись по нраву. Граф поглядывал украдкою на вихрастого шпиона. Воображение рисовало картины, коим несомненно возрадовалось бы мегалисское общество. Ридж возмечтал взять мальчишку в миг, когда его самого брал бы Тэм. Он мысленно ласкал нежную кожу и запускал пальцы меж выступающих ребёр, одновременно отдаваясь страстному развратнику. Он представлял как его рука погрузится в мягкие волосы и пригнёт юнца к раскинутым ногам своим, дабы тот согрел блудливый отросток языком и губами. Сам бы Ри не отказался от сладкой закуски в собственном рту или если бы Тэм погрузился бы в мальчика с иной стороны, перед тем, как проделать такое же с Риджем. От предвкушения сладко намокло на кончике уда, хотя живот и устье всё ещё терзала ноющая боль. «Надо лечь и расслабить брюшину.» — размышлял он, отсчитывая буквы в строчках и перенося цифры на чистовик. — «Хворь поразила от обильной и жирной пищи после скитаний по харчевням. Велю притащить жаровню в спальню, завесить стены шкурами и коврами. Пусть наглядец али слушник помучаются! Тэм собирался врачевать рану мою, так что лечь всё одно придётся. Отчего бы и не в тепле?» — Довольно будет и двух эпистол. — решил Ридж, осматривая дело рук их, пропечатаное аляповатыми кляксами сургуча с личным вензелем. — Ну, Белл, тащи добычу прямо в руки охотника! Да передай там, дабы принесли в почивальню жаровню, шкуры по стенам развешали и дров поболее доставили. — Слушуюся вэш милсть. — хихикнул мальчик, пряча послания под рубаху. — Сей мих сполню! .................................................................... Ридж опустился в кресло и чуть согнулся. — Ты намерен изображать хворого? — осведомился блондин. — Разумеется. Иначе они догадаются, что их уловка провалилась, а сие нам не на руку, Тэмми. — Хворобника пришлют. — Как пришлют, так и ушлю. — ухмыльнулся граф. — Дайте, мол, с дороги отдохновения да успокоения. Ведь и впрямь дурновато. Нир встал на колено перед другом, скользнул ладонью по предплечью, подхватил и поцеловал тонкие пальцы. Ри другой рукой огладил волосы и ухо любовника. — Прости. Я упреждал тебя. Первый раз всегда больно. — шептал Тэм. — Мне было хорошо. — ответил Ридж. Тонкий язычок облизнул верхнюю губу. — Ох, Риджи, скорей бы нам покинуть сию юдоль ледяного ветра! — Тэм прижался было щекой к шершавому суконном бедру, но тут внизу заскрипела дверь. Змей отпрянул, переместился к печке, присел рядом с открытой дверцей топки и сцапал кочергу, делая вид, что собирается пошуровать уголья. Ридж откинул голову и чуть повернул оную набок с видом несчастным. Он прикрыл глаза, рука бессильно свесилась с подлокотника. — Не переиграй. — фыркнул Тэм. — А то прямо девица в будуаре. Ещё притираний и духовитой воды не достаёт. Кто же поверит? А, кавалерия? — Тэмми, ступай к демонам. — слабым голосом отвечал Ридж, изображая умирающего. — Иль принеси мне каранколу, как мне носила ты не раз, дабы я мог в свой смертный час ей усладить больные уши. Брови Тэма взлетели вверх, губы расплылись в широкой улыбке: — Я каранколу принесу и буду слушать, шагов Решающей она не заглушит, но боли и страданья усмирит. Будь прокляты убийцы твои, Велле! Клянусь настичь их и не дать им смерти на постеле. Оба расхохотались. То были куплеты из плохонькой натужной выспренной драмы, что пару лет назад представила бродячая труппа в Нойтеале. Речь в оной шла о бедном юноше по имени Вель или — уменьшительно — Велле, искусном менестреле. Вель и его возлюбленная Олисия мечтали получить приглашение выступить на свадьбе дочери герцога, победить на состязании музыкантов и получить «Местечко при блистательном дворе, дабы прожить отныне в сытости, тепле. И слух господ своих лаская пеньем и музыкою на пиру, как будто в чудном сновиденьи устроить жизнь несчастную свою.» Однако у Велле объявились два соперника. Завистливый хриплый миннизингер Дов («Что прибыл из неведомых краёв изрядно мят и беспробудно пьян, туп, бесталан, вонюч, как облизьян») и небезнадёжный, с хорошим голосом и приятной внешностью шулер Жюр («Не раз бывал я бит и сажен в яму, не раз пришлось мне предаваться сраму чтоб выкупить себя же из долгов. Не раз пришлось отведать батогов, столба позора, тухлой снеди по лицу. Я картами принёс позор почтенному отцу! Но карты жизнь моя, дурман страстей! Без зелени стола мне не прожить и дня. Рыдайте над душой несчастною моей, лишь музыка и карты жизнь моя.» — надрывался актёр на импровизированой сцене из четырёх составленых и покрытых досками телег.) Дов и Жюр, предвидя превосходство Велле над ними, угостили его отравленым вином. Уже понимая, что жить ему недолго, Велле идёт на состязание, поражает герцога и его гостей великолепным пением и умирает прямо перед троном под рыдания несчастной Олисии. Девушка взывает о правосудии и оное торжествует: Дова и Жюра герцог велит немедля схватить, а Олисию берёт в камеристки герцогиня. Негодяи раскаиваются, признавая что «До Велле, государь, нам словно свиньям до небес!» Однако Их Сиятельство не трогают их раскаяния и мольбы — обоих четвертуют на площади. Герцог произносит пафосную речь «Из зависти, стяжательства и злобы погублен истинный алмаз. Смотрите же, как всех пороков свору меч правосудья рассечёт на раз!» Пиеса прошла с успехом в неизбалованном Нойтеале. Антрепренёр труппы воспрял духом и направил стопы свои в Лонвурт, где комедиантов освистали и закидали конскими яблоками. Из сего коронного города, славного ярмарками и крупной пристанью, укатили они куда-то на полночный закат, проклиная искушённых лонвуртцев. ...................................................................... На лестнице послышались тяжёлые шаги, голоса, скрип и грохот. Целая толпа слуг ввалилась в комнаты. Четверо тащили вожделённую жаровню — круглую переносную печь на высоких ножках, напоминающую огромный котёл с ручками и короткой трубой. Топилась такая штука по-чёрному, что было вполне в обычае сих земель. Ещё двое несли камни, что полагалось нагревать в жаровне и класть в постель меж одеял, дабы отдавали они тепло своё, не обжигая кожи спящего. Следующие трое пожаловали с охапками дров, а пятеро тащили огромный рулон плотных меховых покрывал. На «мэлодово хосподинэ» оглядывались с жалостью и скрытым сочувствием, а вот на Тэма — с опаскою. Но красавец не утруждал себя даже лишними жестами. Он стоял за креслом друга и всем видом своим выказывал желание дабы прислуга поживее управилась со своим делом и оставила «ослабевшего от долгого пути» в покое. Тэм и впрямь испытывал нетерепение: как только постель согреется, надо проделать намеченную им операцию — не то рана и загнить может.