Свет агонии

      «Дом»…       Какое интересное и приятное слово. Место, где тебя всегда ждут и вкусно накормят. Даже если ты провинишься — получишь по шапке, но от этого тебя любить не перестанут.       Слово теплое, но для Кэссиди незнакомое.       Понять, сколько сейчас было времени — сложно. После того, как её отпустил резкий всплеск ненависти, девчонке дали поесть и сказали ждать, но уже в другом кабинете, где в углу стоял одинокий диванчик. Заприметив его, вымотанная заморашка плюхнулась на него, и, укутавшись в ранее врученный ей плед, провалилась в сон.       Так бы она и пробыла весь день в царстве снов, не разбуди её суета за дверями кабинета. Несколько человек расхаживали и разговаривали за деревянной, слегка обшарпанной дверью.       — Все еще не было звонка о пропаже ребенка в городе?       — Нет. Сообщений о пропаже никто не оставлял.       — А что насче… — мужской голос тут же перебил женский.       — В соседнем городе был звонок лишь о пропаже мальчика, но не девочки.       Ох! Они обсуждали ситуацию с Кэссиди.       Повернувшись к двери, она сонно смотрела на свет, бившийся из-под проема внизу, на котором выделялась пара теней.       Видимо, было раннее утро.       Кэссиди быстрым движением скинула с себя плед и, поежившись от холода, от которого ей захотелось лечь обратно, встала и направилась к двери. Просто подслушать.       — И что нам делать с ней? — вздохнула женщина.       Девочке даже не пришлось прислоняться ухом к двери — все и так было прекрасно слышно. Похоже, они либо забыли о спящем ребенке, либо тот их вообще не заботил.       — Приют. — Снисходительно ответил мужчина.       Кэссиди этот ответ не напугал нисколько: все лучше, чем спать на улице, да и есть возможность друзей завести… наверно.       Когда щелкнула дверная ручка, имеющая привычку открываться не сразу, Кэссиди отскочила от двери и в один прыжок оказалась на диване. Жаль, ей не хватило тайминга завернуться в плед, чтобы уж точно принять вид невинного спящего ангела. Вошедшие стражи порядка увидели только развернувшуюся в воздухе ткань пледа, что тут же резко упала на диван. Те лишь слегка посмеялись.       — Подслушивать нехорошо. — Произнес тот, кто ранее сухо выдвинул вердикт девочке.       — А вам… — Кэссиди приподнялась на локтях и глянула на них через плечо, — стоит говорить тихо и не будить младших.       — Значит… ты все слышала? — произнесла девушка с сомнением.       — Да сдавайте меня в приют, — уже будучи в сидячем положении (и повернутой к ним), девчонка махнула рукой, — если у меня есть родители, и я им нужна — заберут.       Взрослых удивило то, что ребенок отреагировал спокойно. Другой бы на её месте расплакался и начал умолять оставить тут.       Настала неловкая пауза, и тишину нарушали еле слышимые постукивания пальцев Кэсси об собственное колено.       — Тебя отвезут завтра вечером.       Заморашка кивнула.       — Славно.

***

      Приют, в который ту привезли ближе к сумеркам был красивым. Неудивительно. Особенно учитывая, что из дыры, где нашли девчонку, её везли в крупный город целых два часа.       Это был точно не уровень столицы, но здание создавало приятное впечатление. Стражи порядка высадили ее у ворот, где ту уже ждала пара молодых воспитательниц. Стоило ей выскользнуть из машины, как лица коснулся холодный вечерний ветер. Над крышами многоэтажных зданий висело золотое небо, которое к горизонту закрывали блекло-фиолетовые облака.       — Позаботьтесь о ней. — Махнул ей один из полицейских, чье имя она так и не запомнила, пусть во время поездки его товарищ постоянно сыпал того проклятьями (очевидно, в мягкой форме при ребенке). Это было последнее, что Кэссиди услышала, прежде чем их машина тронулась с места и скрылась за углом.       — Как тебя зовут? — обратилась к ней молодая воспитательница, пригнувшись. Форма у них была одного дизайна, который так же был приятен глазу: черные платья с блеклыми кружевами и фартуком поверх.       — Кэссиди. — Ответила девчонка, подняв взгляд. — Без фамилии, я память потеряла.       Девушки сочувствующе глянули на неё.       — Все обойдется. Тебя ждет здесь новая жизнь. — Подбодрила её одна из них.       Сколько бы позитивных мыслей не было, Кэссиди пронзил укол сомнения и нехорошее предчувствие. Возможно, всему виной незнание мира и… другие причины, которые ей было сложно выразить.       Не смотря на сомнения, она натянула мягкую улыбку на лицо, чтобы создать впечатление у воспитательниц, и последовала за ними.       Двери приюта громко хлопнули за ними, оставляя улицу в тишине.

***

      Что ж, для нее было досадно то, что в этом детдоме она и месяца нормально не провела. Жаль. А ведь кормили в нем прилично.       И так, поначалу у неё все шло хорошо: персонал был приветлив, за исключением прачек, а сверстники и дети старше старались относиться к ней положительно и идти на контакт. Само же здание пусть и было компактным, но удобным по внутреннему убранству, да и к тому же чистым. А каким был задний двор — словами не передать! Качели, горки, и прочие приблуды для детской радости было достаточно, как и большой поляны, где можно порезвиться. Пусть и было начало декабря, детей строго по графику выводили на прогулку.       В общем — прекрасное место для детей, которые сплотились в одну большую семью.       Девчонка за эти пару дней расслабилась, думая, что вот оно — спокойное место, где ей ничто не угрожает.       Но через неделю начали происходить странности: некоторые дети свалились с не спадающей температурой и мигренью. Медсестры первое дело разводили руками, посчитав происходящее за поветрие.       Вот и Кэсси, которая, будучи достаточно внимательной (и любящей подслушивать) считала так же, переживая за младших, с которыми играла в догонялки до их недомогания.       Но на вечер другого дня, скитаясь по коридорам, пока не была под присмотром, услышала разговор трёх медсестер в столовой, мимо дверей которых проходила. Дети уже как два часа расправились с ужином, и помещение со столами в ряд пустовало, за исключением собравшихся женщин. Под тусклыми лучами вечернего солнца они беседовали, и, похоже, забылись.       Кэссиди прижалась к резным деревянным дверям, даже не заглядывая в щель между ними.       — Может вы и считаете, что это поветрие, но мне кажется, что дело в ремнанте.       «Ремнант». Это слово она слышала ранее много раз в стенах этого знания, то имела слишком расплывчатое понятие об этом.       — Так думаешь?       — Не будь наивной: и раньше были такие случаи, пусть… влияние было не таким сильным. Нам бы сказать управляющей, чтобы детей обыскали. Возможно, какую-то «проклятую» вещицу подобрали с улицы.       — Какой же она силы, раз больше десяти детей уже свалились…       — Не только. Те прачки тоже чувствуют себя хреново…       — Тогда этим же вечером скажем. Но для начала закончим по стакану.       Подслушивая и затаив дыхание, она и не заметила, как кто-то коснулся её плеча.       Дернувшись, Кэссиди обернулась и столкнулась с лицом воспитательницы.       — Кэссиди, время вечер. Почему не в комнате?       — Простите, я-а… засмотрелась на небо. Да.       — Лучше тебе на часы засматриваться. — Подхватив девочку за руку, та повела ее на этаж выше.       Но скорость сердцебиения все равно не спала, потому что младшая понимала, что осмотр действительно будет, и ей было страшно за амулет, который та прятала надежно — единственную связь с, как ей казалось, прошлым.

***

      Девочка сообщала о том, что потеряла память. Но в законы мира её просвещали мало. Кэссиди не могла винить взрослых в том, что ей рассказали слишком мало: все же, у них полно забот по приюту, и не одна она такая со множеством вопросов.       В горле пересохло, когда та стояла перед воспитательницей. Одной из тех, кто впервые встретила её тем холодным вечером.       — В чем дело? Ты хотела сказать что-то важное.       Она тихо сглотнула, подняв золотистые глаза на воспитательницу.       — Да, тут такое дело… — ей было легче рассказать об амулете, который так старательно прятала, до того времени, прежде чем его нашли бы при осмотре. По крайней мере, сделают наказание менее тяжелым за то, что честно созналась. — Я хотела кое-что показать. — Тон девчонки стал немного уверенным.       Старшая внимательно посмотрела на нее. Даже с каким-то напряжением.       Поправив выбившуюся из пушистых волос прядь, она потянулась в карман штанов и неуверенно достала найденный на рельсах амулет — уже протертый от пыли, но имевший тот же покоцанный вид.       — Этот амулет был при мне с того момента, как я очнулась. Я не знаю, что это, но… носила его с собой, потому что думала, что он как-то связан с тем, что было раньше. — Она набрала в грудь побольше воздуха. — Вы не знаете, что это и откуда? А-а может похоже на что-нибудь?       Девушка с недопониманием посмотрела сначала на неё, а после и на амулет.       — Ты… — почти шепотом произнесла она. Воспитательница протянула руку к ладони девчонки. Резким движением она выхватила безделушку из рук младшей, слегка поцарапав кожу ребенка ногтями. — Хотя бы понимаешь, что протащила с собой? — ладонь с амулетом сильно дрогнула и она, с ноткой страха в глазах, сильно швырнула его об стену.       Кэссиди шокировано посмотрела на нее. Она видела эту девушку только спокойной или доброй, и не ожидала, что та может говорить в таком грубом тоне.       — Эта вещь пропитана ремнантом, а ты молчала в тряпочку? — повысила тон воспитательница, — а если бы кто-то умер? Ты бы с таким же лицом щенка пришла ко мне спрашивать, что это? У тебя вообще есть голова на плечах?       — Я… я не знала, я же-       Однако, той не дала договорить старшая.       — Что тебе мешало показать его раньше? Что?! Из-за тебя дети младше серьезно заболели, близки к ужасному состоянию, а ты ведешь себя как беспомощный ребенок!       Она не пыталась даже вставить и слова. Не было смысла, потому что старшая была права — незнание не освобождает от ответственности.       Воспитательница подошла к стене, об которую со всей силы бросила амулет, и, подобрав его за верёвочку, направилась к двери.       — Стой здесь. С тобой еще поговорят. — Выплюнув эти слова, она резко захлопнула дверь, оставив Кэссиди одну.       Мыслей прятаться у неё даже не возникало.       С тягучим чувством вины она села на маленький диванчик у окна, ожидая.       Она… даже не знала, что есть нечто подобное. Неделю она провела в помощи по дому и знакомству с коллективом приюта, от детей до сотрудников. Да, у нее вылетело из головы желание узнать больше, или хотя бы расспросить какие опасности могут быть в мире, о котором та забыла.       Тяжело вздохнув, девочка согнулась и, оперевшись локтем об колено, подперла лицо ладонью, глядя в пол.       Кэссиди ни в коем случае не хотела никому вредить. Она просто не знала. Она просто забыла.

***

      «Воспитательная беседа» прошла в таком же тоне, с которой с ней говорила воспитательница. На неё строго и громко ругались: за незнание, безалаберность, и утаивание такой опасной вещи.       По крайней мере, из ругани в её адрес стало понятно, что есть «ремнант» — явление, возникшее неясно откуда. Просто обрушившийся в один день на мир века назад «катаклизм», выкосивший половину земли. От этой дряни умерло немалое количество людей, ведь стоило им получить огромную дозу этого нечта, как тела просто рассыпались в порошок, исчезая навсегда. С кем-то ситуация была ещё хуже, обращая их в то, что не было похоже на человека и вовсе. По некоторым точкам континента разбросаны места, где ремнант создал отдельные аномальные объекты. В «беседе» упомянули две таких (но в реальности может быть больше, Кэсси не знает) — дыру на севере и аномальное пятно в море.       Кэссиди и без криков поняла бы суть этого кошмарного явления. Ремнант — это то, что забирает. То, что убивает. И то, что ненавидят.       Амулет у неё изъяли, и сказали, что завтра же та отъедет в подобающее заведение — приют для таких же «одаренных». Тех, чей организм приспособился к влиянию этого проклятья (да, у ремнанта было полно завуалированных названий), но и сам представлял опасность для окружающих, потому что их тела могли «фонить» им. Да, своего рода «радиоактивные люди».       Знатно так донеся до Кэссиди «азы мира», ту отправили спать.       Только сон совсем не шел. Она не могла потерять то, что являлось единственной зацепкой к её прошлому. Конечно, можно было бы отбросить прошлое и жить тем, что есть, но душу царапало достаточно сомнений и чёртово любопытство.       Кем она была? Есть же вероятность, что она дочь какой-нибудь известной личности, завистники которой бросили ребенка на рельсы. Может она дочь ковбоев, чьи которых вытворяли подобные штуки в фильмах, которые они иногда смотрели в общей гостиной. Или нелегала. Или из обычной семьи, которая волнуется о ней.       Так много мыслей! А ей нужно спать, потому что через жужжащие домыслы и догадки пробивался план.

***

      Наблюдательная девчонка, которая часто втихаря прогуливалась по этажу, где был кабинет заведующей и медпункт, запомнила одну закономерность — в два часа дня, когда детей приводят с прогулки, женщина уходит на обед вместе со всеми.       Да, зацепка хилая. Очень хилая. Настолько, что будь она осязаемой, и встань на нее Кэссиди — тут же упала и покатилась вниз по лестнице. Но у девчонки и выбора толком не было — приедут за ней в три часа дня, пока дети будут отдыхать, и заберут с глаз долой, будто такой «разгильдяйки» (как назвала её заведующая) и вовсе не было.       На прогулку она не пошла, сказав, что чувствует себя слабо из-за перемен погоды. Да и гулять в день, когда шумят ветра не хотелось.       Уже тогда она услышала пару перешептываний по поводу неё и криков, которые были слышны на этаж ниже. Это подкосило её настрой.       Нервно листая книги, и делая вид, что все хорошо, и планов перевернуть вверх дном кабинет заведующей у нее нет, она ожидала, когда же «семья» придет с прогулки.       Как только слух прорезали радостные крики и голоса детей, та притворилась, будто что-то старательно пишет в тетрадь из учебника. Создала образ «достаточно занятой», чтобы оставшиеся дети спокойно без неё ушли на обед. Стоило их фигурам выйти за двери, как та скользнула под кровать, стянув покрывало вниз настолько, чтобы не была видна воспитательнице, которая зайдет проверить.       Да, этот план она обдумывала всю ночь, и была этим горда!       Вошедшая женщина осмотрела большую спальню, и, не обнаружив никого, закрыла дверь.       Ага, первая часть плана выполнена — Кэссиди не заметили и не приструнили сразу же!       Так. Столовая — на втором, кабинет заведующей — на третьем.       Выскользнув из укрытия, та ринулась к дверям и выглянула за них — «хвост» пришедших с прогулки уходил на второй этаж. Постояв до тех пор, пока топот стал менее громким, Кэссиди осторожно зашагала вверх по лестнице. Когда в её зоне видимости был второй этаж — та лицезрела уходящую заведующую. Это шанс. Это шанс!       Вздохнув, Кэссиди настолько, насколько ей позволяли ноги, пронеслась вверх по лестнице на третий этаж. Зеленая деревянная дверь кабинета заведующей тут же поймала напряженный взгляд девчонки.       Добежав до неё, Кэссиди спешно оглянулась.       — «Соберись. Назад уже не отступить!» — совесть знатно грызла её за такой неправильный поступок. Вчера она показала пропитанный ремнантом амулет, который навредил детям, а сегодня — ворует его. Да, Кэсси признает, что делает неправильные вещи. Да, ей стыдно, и она себя винит. Но как человек, у которого ничего нет в этом мире, и даже вселенной, кроме чертового амулета, который может странно сиять, она могла бы простить свой поступок.       Схватив дверную ручку, и потянув один раз, дверь не поддалась. Сердцебиение участилось.       — «Ну давай. Мне не нужны деньги или документы той тетки, дайте мне просто амулет!» — девчонка дернула ещё один раз, и чуть с силой не упала на пол. Дверь была либо хреново закрыта, либо магия мыслей открыла ей дверь, либо в прошлом Кэссиди была научена таскать или ломать что-то тяжелое.       В любом случае, проверять замок у неё не было времени.       Ловко влетев в кабинет, прикрыв за собой дверь, она начала осматривать шкафы и ящики стола. Документы, шкатулки, книги, сигареты… всё не то!       Кэссиди тяжело дышала от переполнявшего её волнения. Она в спешке просматривала все, что было в её зоне доступности. Плюсом, девочка старалась не совершать лишних движений от паники и страха, опасаясь уронить чертову вазочку с цветами на столе или металлический маятник.       Когда взор испуганной Кэссиди пал на шкаф, та заметила маленький сейф. Он стоял в углу, не выделяющийся среди книг. Будто специально, чтобы на него обратили внимание в последнюю очередь. Рост не позволял дотянуться до него, и она подставила к шкафу стул с мягким сиденьем, умудрившись чуть не залезть на него в обуви.       Знатно прооравшись про себя, она спешно сняла обувь и залезла на стул, схватившись за сейф. Кнопочки в углу тут же выбили её из колеи. Даты рождения заведующей она не знала, и инициалы, первые буквы которых по номеру в алфавите могли сойти за пароль — тоже. Ух, как же сложно…       Введя наугад четырехзначный код, она потянула дверцу, обнаружив, что его даже не закрыли, и ту встретил блеск родной безделушки.       — Да ну не… — подумала она. Может, Кэссиди ещё постояла в ступоре на стуле, но боясь быть пойманной, убрала амулет в карман, слезла со стула, и, обувшись, поставила его на родное место.       Быстро закрыв дверь, она побежала на первый, в спальню, но к её ужасу оттуда вышла воспитательница.       — Почему ты не на обеде? — строго спросила она.       — Меня стошнило, простите… только хотела сказать.       — Стало плохо? — девчонка кивнула ей. — Пошли, дам таблетку.       Не есть перед дорогой было плохой идеей. Но дай она другую причину — поймали бы. Ладно, водичка тоже может глушить голод… а таблетку можно выкинуть.

***

      Через полчаса её, с собранными вещами первой необходимости, которые очевидно при ней изначально не были, вывели за двери приюта к машине. Внешне она походила на ту, что Кэсси видела в учебнике по «прошлой эре» до ремнанта (который ей с утра вручили взрослые, чтоб мир лучше знала). Такие же машины были в середине двадцатого века. К сожалению, ремнантовая дрянь очень сильно затормозила технологический прогресс.       Сухо попрощавшись, ту посадили в машину на задние сиденье.       Когда «мехо-кобылка» тронулась с места, Кэссиди сунула руку в карман, и, облегченно вздохнув, сложила ручки и уставилась в окно. Запорхал легкий снежок, прогоняемый уже знакомым холодным ветром. Мимо окна проплывал пейзаж приевшейся осени, с голыми тонкими деревьями и серыми зданиями за ними.       В этом году зима наступила с опозданием.