Свет агонии

      Вид снегопада за окном всегда клонил в сон. Но тряска в машине — особенно.       Кэссиди, не зная отчего, проснулась, уставив сонный взгляд на стекло, по которому бежали капли от растаявших снежинок. Она развалилась на заднем сиденье, свернувшись калачиком (перед этим сняв обувь конечно же). Девчонка обнимала единственную подушку, про которую сам водитель вероятнее забыл давным-давно.       Её ждала новая жизнь. Где — она не знала. За окном проносились лишь бескрайние фигуры деревьев и неба, уж с её-то ракурса, где она лежа смотрела в окно между провалами в царство сна.       В любом случае, ехали они уже долгое время.       Сонно глядя на пейзаж за окном, она встрепенулась, когда за стеклом проскользнул силуэт черных ворот.       Девчонка оживилась, сев и склонившись к окну.       — «Новый дом». — Тут же пронеслось в её в голове. Именно. Место, куда её сослали от нормальных детей. Мыслей о том, будет ли там хорошо или плохо не было. Неприятный осадок от ситуации в прошлом приюте перекрывал эмоции и мысли.       Когда машина припарковалась у большого здания с красной черепицей, в её глазах резко блеснул интерес.       Водитель открыл дверь и из салона Кэссиди вышла во двор, где налетевший холодный ветер поприветствовал ее. Здание, возведенное из серого кирпича угрожающее возвышалось над ней, а алая крыша сияла даже в пасмурную погоду. Длинные черные окна второго этажа, казалось, не получали света и вовсе.       Вежливо дождавшись, когда водитель достанет чемодан из багажника, она последовала за ним ко входу.       У деревянных резных дверей их ждали воспитательницы. Внешне они сильно отличались от тех, что были в прошлом «доме» — те даже не пытались давить наигранную улыбку; девушки были унылы, и вероятно машинально выполняли поручения администрации приюта.       Кэссиди лишь любопытно оглядывалась по сторонам, но не приметила ничего интересного, кроме высокого забора с пиками и голых кустов.       Но когда девчонку завели внутрь, та удивилась еще больше. Следуя за воспитательницами, она приметила, что мебель и ремонт был новым, будто его сделали прямо перед её приездом. Однако, Кэссиди предпочтительней был бы обычный интерьер, а не тот, что похож на витрину в магазине мебели.       — «Удивительно, что в глуши стоит приют с таким ремонтом».       Вопросов воспитательницам задавать не хотелось, не смотря на пробудившийся интерес — персонал выглядел достаточно загруженным работой.       Кэсси сопроводили с чемоданами вещей на второй этаж, и по вырезанному минималистичному рисунку кровати на дверях она поняла, что это общая спальня.       Когда деревянные двери отворились, девчонка вошла туда первой: комната была широкой, а благодаря грамотной расстановки двуспальных кроватей и тумб она казалась еще шире; прямоугольные окна были лишь на высоте верхних полок кроватей, и то ручки были сняты; стены покрашены в приятный блекло-голубой цвет, сочетавшийся с резной мебелью. Глаз Кэссиди зацепили и рисунки, развешанные на стенах в большом количестве.       Девчонка, идя в шаг с воспитательницами, проследовала к своему новому спальному месту — двухэтажной кровати у стены, до которой те шли через шумных детей, предпочётших не сразу пропускать старших. Это смутило Кэссиди, и ей бы хотелось бросить им что-то строгое.       Она терпеливо сложила руки в замок, глядя на то, как девушки перекладывают её вещи из чемодана в нижний ящик тумбы, а также… в ящик в самой кровати! Такой роскоши Кэсси в прошлом приюте не видела и приятно удивилась. Так еще ящик в ширину как сама кровать был пустым, свидетельствуя о том, что соседей она не имела и могла выбрать любую полку. Джекпот, она всегда хотела спать на верхней! Сколько себя помнила…       Когда девчонку оставили одну, та мигом залезла на верхнюю полку кровати, осматриваясь.       В помещении стоял шум, и в нем терялась одинокая Кэссиди, смотрящая на суету снизу.       Оглядываясь, та заметила сверстницу с интересной внешностью. Ей это было не сложно, ведь девочка сидела напротив Кэсси: у неё было худое телосложение, зажатый вид, и прическа «горшком», хотя пряди волос облегали голову так идеально, будто на ней каска. Одета она была в легкую выцветшую футболку в розово-оранжевые полоски и блёклые шорты, будто кричавшие, что они — максимум выжитого из гуманитарной помощи.       На мгновение те пересеклись взглядами. Кэссиди поняла. У неё появился шанс завести первую подругу новом приюте. Тяжело сказать, чем зацепила незнакомка, но одно та знала точно — она подружится с ней любой ценой.       Не успела девчонка помахать рукой, как соседка отвернулась, завернувшись в одеяло.       — «Ей нехорошо? Или от меня еще больше разит ремнантом?..» — с сомнением подумала она, нахмурившись.

***

      Дни превращались сначала в недели, а после и месяцы. За окнами лежала снежная подстилка и шумел ветер, заставляя ветки деревьев тревожно стучать по стёклам ночами.       Кэссиди, не смотря на соседство с «девочкой-строителем», так не получалось с ней сдружиться. Да и… завести друзей в принципе.       На завтраках-обедах-ужинах она пыталась заводить разговоры с кем только могла, но её оптимизм встречали холодно. Когда в поле зрения попадала соседка — Кэссиди тут же пыталась завести диалог с ней, со всей своей теплотой и позитивом. Но разговоры шли вяло. Все, что Кэсси удалось узнать от соседки, то только имя — Ди-ди. При чем, это было полным именем!       После столовой шли уроки-перемены, где их делили по разным кабинетам и группам. И тут тоже неудача!       На контакт с Кэссиди сверстники шли так же неохотно. Или… пока дело не касалось домашки, потому что «подкидыш» была достаточно сообразительной и писала разборчиво, хотя память ей знатно отшибло.       Кэссиди искренне не понимала почему к ней так относятся: ведет себя дружелюбно в общении, гóлоса не повышает, плохим поведением не отличается, едой конечно никогда не поделится, но это до дружбы!       Сначала она всё списывала на действие амулета, но это перебивала логика — все здесь поражены в разной степени ремнантом. Да, эта «чума» влияет и на ею пораженных, но для губительного эффекта человек должен быть поражен им настолько, что простой смертный уже отправился бы на тот свет.       Девчонка ломала себе голову этим вопросом до тех пор, пока не услышала перешептывания персонала. При чем, это было как ночью, когда та выбиралась из спальни, так и при свете дня. Взрослые тёти и дяди обсуждали её. При чем крыли так, будто она воплощение самой чумы… Да кто бы говорил, «чумовые!»       А всему виной были слухи, просочившиеся из прошлого приюта. Да только на новом месте их искорёживали так, будто Кэссиди не давала спокойно жить каждому ребенку: мол лично подходила, и обзывала, и бросала ремнант им в лицо (его в руках не подержишь… в основном), и жизнь всем портила в общем. Да, её по сей день грызла вина, и могли бы обойтись без соли на рану! Ладно бы взрослые плели бредни, но и дети их подхватывали. Прямо Кэсси никто не оскорблял, но настороженные взгляды, перешептывания, и пару подножек она ловила.       Как любая здоровая личность, осознающая своё положение, она не реагировала на это. Умудрялась оставаться приветливой, но получала ответы с бóльшим холодом. Даже Ди-ди иногда странно поглядывала на неё.       Что ж, и тут спокойной жизни не было… лично для неё.       Дни летели быстро для Кэссиди, даже если та погрязла в учёбе. Ну а что? Виновата ли она, что слухам верят охотнее, чем ей?       В маленьком кабинете было шумно. Пытаясь сосредоточиться на замудрённых предложениях в учебнике литературы, Кэссиди не сразу отреагировала на то, что кто-то упрямо тыкал её пальцем в спину.       — А? — тихо сорвалось с её губ, когда та обернулась и встретилась взглядом с одноклассницей, которая одной из первых заговорила про «опасность» Кэссиди.       — Могу списать? — спросила она, и не дожидаясь ответа уже потянула ладонь к записям Кэсси, привыкнув к её постоянным согласиям.       — Осторожно, тетрадка тоже заразная. — В спокойном тоне ответила Кэссиди, и начала кашлять на тетрадь так, будто у неё астма, аж содрогаясь. С ликом настоящего отвращения одноклассница отдернула руку, скривившись.       — Больная.       Как говорится: с волками быть — по-волчьи жить. Чтобы все вокруг выли от тебя. И теперь Кэссиди будет придерживаться такого настроя.

***

      После занятий ее группу отпустили в столовую. Кэссиди привыкла быстро собираться и в первых рядах выбегать из кабинета, следуя до места трапезы длинными путями.       Неспешным шагом девчонка шла через коридор, освещенный зимним светом из окон. Она практически расслабилась от спокойной атмосферы, наслаждаясь триумфом победы… пока её чуть не сбили с ног младшие, пробежав мимо неё.       — Во мне больше осадка, поэтому я тебя обращу! — прокричал один из них, всеми силами пытаясь поймать друга за рубашку.       — Нет во мне! Мне так врачи сказали! — сказал другой, делая крутой поворот, в желании сбить друга с ног.       Они убежали, смеясь, оставив Кэссиди смотреть им в след.       Дети, что не дошли до программы первых столетий после катастрофы, жили в неведенье и не знали страха за будущее.       «После двухсотого столетия со дня катастрофы человечество начало «Эру Очищения», устраивая геноцид по всем континентам. Жертвами массовых убийств становились как люди, носящие последствия ремнанта, так и обычные, подвергшихся клевете. Общество верило, что огонь убивает ремнант, отчего сутками горели города».       От строчек из учебника по её спине пробежал холодок. Открывшаяся история не была радужной, и оставила шрамы обществу. Чем больше в твоем теле проклятого осадка, тем больше шанс, что ты никогда не сможешь взаимодействовать с обществом, кроме таких же, как и ты. Кровавая история разделила людей на два лагеря — обычных, кто чудом избежал и пережил «чуму», и тех, кто носил ее осадки в себе, мешая «нетронутым», вызывая у них недуги и боль.       Она замотала головой, отогнав мрачные мысли.       Тьфу. Общество стало современней, и где-то да Кэсси и примут. Так и будет!

***

      — Следующий!       Голос поварихи резал уши, но будучи доброй девочкой, готовой быть божьем одуванчиком перед воплощением слова «орк» ради добавки, Кэсси ответила:       — Хорошо! Вы сегодня в рассвете сил! — и не дождавшись ответа, девочка пошла между столов, выискивая свободное место. — Занято, занято, за-       Среди столов та заметила Ди-ди, и не одну, а в окружении девчонок постарше, что возвышались над ней, как стервятники над полудохлой мышью.       Она медленно подходила к их столу, но ускорилась, стоило заметить, как «главная» ловким движением подвинула поднос младшей на свою сторону. Издевательств Кэссиди не потерпит, а тем более над слабыми! Если вступиться за неё сейчас, то покажет «мегерам» их место, и проявит себя перед Ди-ди!       С уверенностью та зашагала вперед. Но перешла на бег, завидев как одна из них опасно занесла руку назад.       — Прекратили сейчас же! — во все горло гавкнула Кэссиди. Да так, что старшие дернулись, осекшись. В то же мгновение, подчеркивая свою ярость, она с силой поставила свой поднос на стол. Это было лишним.       Стеклянный стакан с соком, отъехавший назад, облокотился о бортик подноса, проливая свое содержимое к чертям собачьим на одежду Кэсси и штаны Ди-ди, прежде чем упасть на пол без единого ущерба. Кроме ментального.       Воцарилась немая пауза. Кэсси смотрит на Ди-ди, Ди-ди на неё. Потом переглядки с задирами, и снова с соседкой.       — Ты… — проблеяла она, — ты идиотка?! — выпалила Ди-ди еще громче, чем Кэссиди изначально наехала на старших. — Ты вообще смотришь за собой, или у тебя с головой не в порядке?! Дура!       Кэссиди ошарашено на неё смотрела. Тихоня подала голос. Да такой, что ее же задиры в шоке таращились.       — Подожди! Я хотела тебе-       — Боже, Ди-ди, я тобой восхищена, — Перебила заморашку главная, — ты оказалась лучше, чем мы думали. Пошли в прачечную, поможем отстирать.       Теперь тихоня посмотрела в шоке на них, прежде чем сменить взгляд на завороженный.       Кэссиди стояла в ступоре, все еще сжимая поднос.       — Как мерзко, что эта нищенка тебя испачкала. — Они встали со своих мест вокруг Ди-ди. — Мало того, что чумная, так еще и дурная.       — Мы все тут чумные, стрелки не переводи! — тут же ответила Кэссиди. Нашла терпилу. — Я хотела прогнать вас к чертовой матери. Ах да, вы же в прию-       — Она еще и огрызается?! — перебила ту другая из «банды». — Как низко.       Без всяких слов те пошли со «строителем» из столовой через ближайший вход, через который можно было выйти на нулевой этаж к прачкам. Перед тем, как раствориться в разговоре со старшими, Ди-ди бросила раздраженный взгляд на Кэссиди.       Они ушли. А Кэссиди так и стояла с мокрой рубашкой, закипая от ярости и стыда.       Она не подписывалась на то, чтобы быть главным героем банальной книжки про подружек-врагов! Почему она?!

***

      Остальной день прошёл мрачно. Да настолько, что Кэссиди все еще кипела от гнева. Конечно же ситуацию замяли, когда старшие прознали об этом.       «Будьте дружны, а Кэссиди стоит быть повнимательнее». Сами бы «повнимательнее» смотрели на то, что детей травят… тьфу.       Было уже поздно. Час, два, три ночи?.. Да не важно, её недовольство будет кипеть ещё долго. Завернувшись в одеяло Кэсси лежала на боку, глядя в одну точку. Жутко переплетенные ветви не пугали, как и силуэты деревьев в свете фонарей. Туда, куда не добирались лучи света была непроглядная тьма.       Такой жутковатый пейзаж наоборот успокаивал Кэссиди. Да так, что она начала практически засыпать… подождите, а что делает кукла за окном… второго этажа?!       Глаза Кэссиди широко распахнулись, уставившись на небольшую фигурку за стеклом. Оно двигалось. «Кукла» наклонилась, опираясь на все четыре конечности. Даже крупиц света хватило, чтобы девочка рассмотрела её: лицо было идеально гладким, с черными глазницами и широким ртом в форме перевёрнутого треугольника. Может игрушку на нитках зацепило за ветки и её колыхает ветер? Верное замечание, даже правдивое, не двигайся у неё яркие желтые глаза. Хтонь метала взгляд, пока не остановилась на Кэссиди.       Обе застыли. Девочка не знала, что ей делать: кинуть одеяло и спугнуть, закричать, игнорировать и принять за сонный паралич.       — «М-да, дела плохи». — Заключила Кэссиди. Но с другой стороны — если это галлюцинация, то бояться нечего. С этой мыслью девчонка помахала ей ладонью. «Кукла» отстранилась, опешив. — «О, значит безвредна». — Кэссиди облегчённо вздохнула.       Тут же уши прорезал крик сзади.       — Ч-что это?! — следом прокричала Ди-ди.       Что ж, не галлюцинация…