Стеклянные дома́

      Тэсса свернула на ещё более узкую дорожку, которая пересекала другую, на этот раз украшенную фонариками и, значит, предназначавшуюся для гостей. Она вывела её к широкому проезду для машин. И к воротам.       Охранник, вышедший из тесной стеклянной будки, попытался остановить Тэссу. С сильным испанским акцентом он объяснял ей, как пройти обратно к вилле и саду, словно никак не мог поверить, что кто-то мог пожелать уйти отсюда. Но Тэсса решительно взялась за белые прутья калитки и подёргала.       – Откройте! – повернулась она к охраннику.       – Мисс, там может быть опасно. Вам лучше идти через главный вход, на улицу. Тут проезд для поставщиков, и вы…       – Вы меня слышали? Откройте ворота!       Охранник обречённо развёл руками, приложил карточку, и дверь открылась.       Тэсса оказалась на тёмной, влажной от мороси улице. Пахну́ло прелым, затхлым, и к прелости примешивался тонкий, слегка уксусный аромат фруктов или, может быть, местных экзотических цветов.       Тэсса задыхалась от злости, от обиды, от несправедливости происходящего…       Почему он так поступал с ней?       Иногда она пребывала в полной, абсолютной уверенности, что Чонгук любит её, но потом происходило что-то вроде сегодняшнего, и всё рушилось. Она догадывалась почему – потому что даже в любви Чонгука к ней было что-то больное и неправильное. Как будто он не хотел её любить и с радостью выкорчевал бы из себя это чувство, если бы мог.       Проезд оказался совсем коротким, и выводил он на широкую улицу. Не все рестораны и бары на ней были открыты, но все – ярко освещены, чтобы немногочисленные туристы могли прогуливаться по вечерам даже не в сезон.       Тэсса понятия не имела, в какую сторону ей идти и даже что она собирается делать, поэтому решила направиться туда, где музыка громче.       Просто сесть, перевести дух. Подумать.       Сердце до сих пор бешено колотилось в груди и не желало успокаиваться. Нездоровое адреналиновое возбуждение пульсировало в каждой клетке.       Это было так унизительно – когда он подошёл к ней и увёл, точно расшалившегося ребёнка с детской площадки. Она знала, что не должна была ему уступать. У него не было никакого дела к ней, никто их не ждал, Чонгуку просто не понравилось, что она находилась в той компании. Но она имела права остаться с теми, с кем хотела! Или он думал, что она так и будет бродить в одиночестве, дожидаясь его, как верная собачонка? И что такого, что она с кем-то поговорила?       Тем не менее она уступила – просто потому что не хотела спорить с ним. И что в ответ?       Как им жить дальше? Если даже сейчас, когда они видят друг друга так редко, умудряются ссорится…       Если подумать, она никогда не жила с ним долго. Это всегда были какие-то ненастоящие отношения: Чон Чонгук оставался с ней на день, на два, потом уезжал. А если они не смогут жить вместе? Если того, что она его любит, недостаточно?       Вы быстро разбежитесь…       Самовлюблённый ублюдок…       Слова Харри так и крутились в голове.       Тэсса сама не заметила, как дошла до пляжа. Он был отделён от дороги низкой оградой и рядом деревьев, а за ними иднелись даже в темноте светлый, словно подсвеченный изнутри песок и чёрное глянцевое море.       Освещены были только выдающиеся в море пирсы, на пляже же царила темнота.       Тэсса пошла к воде. Каблуки постоянно попадали в щели между деревянными планками дорожки, так что Тэсса сняла туфли и пошла босиком. Дерево до сих пор было тёплым.       Дорожка закончилась, и Тэсса ступила голыми ногами на влажный песок. Дошла до кромки воды и позволила волнам облизать ступни и щиколотки.       Волны отступали и набегали снова и снова, а она всё стояла, пытаясь собраться с мыслями.       Тэсса посмотрела на сияющие разноцветными огнями пирсы, на уютные бары вдоль пляжа, где за стойкой сидели парочки и пили яркие коктейли, на чёткие, словно вырезанные из чёрной бумаги, силуэты пальм…       Год назад она даже не мечтала о Карибах… И вот она здесь, вместе с человеком, в которого безумно влюблена, по которому отчаянно скучает; она ощущает себя невероятно красивой, на ней дорогущее платье и колье с бриллиантами – и она всё равно несчастна. Наверное, это не совсем то слово. Она не несчастна, она просто чувствует, что что-то в её жизни пошло не так.       На глазах выступили слёзы, и Тэсса отёрла их тыльной стороной ладони.       Ей стало холодно, наверное, из-за ветра и мокрых ног.       Холодно, плохо, горько…       Тэсса расплакалась по-настоящему.       Она отошла подальше от воды, туда, где было сухо, и опустилась на песок.       Слёзы закончились быстро, а с ним ушло и то странное, похожее на транс состояние, в котором она примчалась сюда.       Полоса песка была не особенно широкой, бары на набережной находились совсем близко, но Тэссе всё равно стало страшно. Она схватила туфли, вскочила на ноги и побежала к освещённой улице.       Столики перед одним из заведений стояли пустыми, и Тэсса села за один из них, на свету и под навесом.       Прошло минут пять, прежде чем бармен вышел из-за стойки и поинтересовался, не принести ли ей чего. Тэсса честно призналась, что вышла из отеля без сумки и карточки, на что бармен предложил её заплатить завтра. Тэсса отказалась – она не знала, что будет завтра и сможет ли она зайти в этот бар. Мужчина понимающе кивнул и вернулся за стойку.       Она сидела и наблюдала за тем, как крошечные полупрозрачные насекомые кружат вокруг ламп, подвешенных над столиками. Из невидимого динамика, спрятанного где-то в перекрытиях навеса, текла медленная, плавная музыка, которую порой заглушали громкие всплески старой песни Рики Мартина из соседнего заведения.       – Безалкогольная маргарита, – прозвучало рядом с Тэссой.       Она испуганно обернулась на голос и схватилась за подлокотники кресла, готовая выскочить из него.       Она сначала подумала, что это был бармен, но широкий бокал для маргариты поставил на стол вовсе не он, а молодой парень в синей футболке и оранжевых шортах.       – Не напугал? – спросил он, занимая соседнее кресло. В руках у него был высокий стакан с каким-то бесцветным напитком, судя по можевеловому запаху, джином с тоником.       – Нет, – сказала Тэсса, решив не признаваться, что на самом деле у неё чуть сердце из груди не выпрыгнуло.       Парень немного виновато улыбнулся.       Тэсса не могла по лицу определить – из Китая он или из Кореи. Могло быть и то, и то. Она уловила в его голосе лёгкий акцент, но пока парень сказал слишком мало, чтобы можно было определить его родной язык.       – Я сидел у стойки и всё слышал, – пояснил он. – Печально в такой вечер сидеть одной и даже без коктейля. Надеюсь, ты любишь маргариту.       – Спасибо, – улыбнулась Тэсса, поддаваясь добродушному, какому-то мальчишескому очарованию незнакомца. – Но мне, правда, ничего не нужно.       Он был старше её, но не намного, максимум – двадцать пять. А может быть, он казался моложе, чем есть, из-за мягких черт лица, пухлых губ и искренней улыбки.       – То есть, маргарита не подходит? – не унимался парень.       – Не в ней дело. Просто я не в настроении.       – Что-то случилось? – он наклонился к ней. – Ты плакала…       – Тушь потекла? – спросила Тэсса проводя пальцами под глазами.       – Нет, что-то другое. Может, тени размазались? Не надо, не три, заметно только вблизи. Так что случилось? Знаю, не моё дело, но ты сидела такая грустная… И такая красивая…       Всё-таки кореец. Когда они поговорили чуть дольше, Тэсса поняла, что акцент точно был не китайским.       – Меня зовут О Сонбин, кстати.       Тэсса ничего не ответила, хотя О Сонбин, очевидно, ждал от неё ответной любезности.       – Извини, я… – он опустил глаза. – Я не хочу быть назойливым. И эта маргарита… Не очень умно, да? Просто не придумал лучшего предлога. Я здесь один. Ни друзей, ни хотя бы знакомых… В таком месте, где все отдыхают, веселятся, как-то особенно неловко быть одному. И тут я увидел тебя. Но ты-то, наверное, на самом деле не одна.       – Сейчас одна, – Тэсса всё же взяла бокал с коктейлем и сделала глоток.       Снова брызнул дождь. Мелкие капли зашелестели по навесу и по гладким листьям цветов в больших горшках, расставленных вдоль тротуара.       – Поссорилась с парнем? – догадался Сонбин.       Тэсса кивнула.       – Помиритесь, – уверенно сказал Сонбин. – Он одумается и приползет к тебе на коленях. Будет просить прощения.       – Почему ты думаешь, что виноват он?       – Мне так кажется. Но если он серьёзно накосячил, не поддавайся, шли его куда подальше! Этот вариант мне даже нравится больше. Ну, когда ты его шлёшь.       Тэсса поставила маргариту на стол и откинулась на спинку кресла.       – Так только в фильмах бывает, – тихо произнесла Тэсса. – Знаешь, когда выкидывают вещи за дверь, кричат: «Убирайся, не желаю тебя больше видеть!» На самом деле всё сложнее. Ты так сильно связан с другим человеком, что вышвырнуть вещи – не поможет. Но вообще-то ты даже и не хочешь их никуда вышвыривать… Хочешь остаться с ним, несмотря ни на что.       Тэсса месяцами ни с кем не разговаривала по душам, только с Чонгуком. Но с Чонгуком нельзя было поговорить о Чонгуке. Или, по крайней мере, нельзя было поговорить так, как ей хотелось. И вот пожалуйста – вывалила всё на совершенно незнакомого человека!       – Как ты тут оказался один? – спросила Тэсса. – Приехал по работе?       Почему-то только сейчас до неё дошло, что совпадение могло оказаться не случайным. А что, если О Сонбина послал Мин Юнги?       Нет, это просто очередной приступ паранойи. Мин Юнги остался в прошлом вместе с Тэссой Ким, он никак не мог её выследить.       – Не совсем по работе. Но вообще-то да… – Сонбин замялся. – На самом деле я встречаюсь с одним своим родственником. У меня к нему дело, связанное с деньгами и всем таким, я хотел бы поговорить лично, но он в Корее, а я сейчас живу в Штатах. Во Флориде. И когда я узнал, что он будет здесь, решил, что махнуть сюда гораздо проще, чем…       – Его не Чон Чонгук зовут? – выпалила Тэсса, так неприятно поразила её мысль о совпадении.       – Нет, – не задумываясь ответил Сонбин. – А что за Чон Чонгук? Почему именно он?       – Вряд ли на Сент-Томасе много людей корейского происхождения. А он сейчас как раз здесь.       – Это с ним ты поссорилась? – догадался Сонбин. – Получается, ты всё же кореянка… Я не был уверен.       – Наполовину.       Сонбин произнёс что-то на корейском, но Тэсса поняла только, что это был какой-то вопрос, и где-то в начала предложения было слово «страна».       – Я не говорю по-корейски, – Тэсса покачала головой. – Я росла с матерью.       Отец в моей жизни появился сравнительно недавно.       Это всё содержалось в том описании жизни Ли Даён, которое Тэсса должна была выучить, и конкретно в этом фрагменте звучала какая-то печальная ирония: Тэсса действительно росла с одной только матерью, а Ли Кёнсу появился в её жизни совсем недавно.       – Жаль, что не говоришь. Я был бы не прочь поболтать с кем-нибудь, – сказал Сонбин.       – А как же твой родственник?       – Он приехал сюда по делам, освободится завтра утром. А я прилетел заранее. Решил, что и без него могу хорошо провести тут время, к тому же, был удобный рейс. Так что я отдыхаю, гуляю, пью коктейли… Познакомился с тобой. Не совсем познакомился, конечно. Ты даже не сказала, как тебя зовут.       – Даён, – ответила Тэсса после короткой паузы. Называть вымышленное имя другому человеку каждый раз было страшно, точно она совершала преступление.       Сонбин внимательно рассматривал её, как будто имя в ней что-то поменяло.       – Что такое? – спросила Тэсса.       – Такое странное ощущение… Ты кореянка, пусть даже наполовину, но ведёшь себя совсем иначе. У меня внутри, – он постучал по виску указательным пальцем, – что-то не стыкуется.       Тэсса вспомнила, что Чонгук тоже говорил о чём-то таком – и это при том, что он вырос не в Корее и долго жил в Штатах.       – И тебе это не нравится?       – Не сказал бы. Просто непривычно. Не могу сказать, что безвылазно сидел в Сеуле, мы всегда много путешествовали, сейчас я учусь в другой стране, но почему-то никогда не встречал кореянок, которых воспитывали совершенно иначе. А может, дело в другом…       – В чём?       Сонбин опустил глаза:       – В том, что я просто смущаюсь, потому что ты мне нравишься.       – Смущаешься? Что-то не похоже. Насколько я помню, смущение выглядит совсем не так.       – Ты просто не видела обычного меня, – усмехнулся Сонбин.       – И не уверена, что хочу… Ты и так довольно… эээ…       – Напорист?       – Прямолинеен.       – Это работает. Проверено годами практики. Я умею добиваться своего.       – Ты сейчас похож на персонажа из дорам… Такой богатый наследник, который считает, что ему закон не писан, и он всё может купить.       – Вообще-то я и есть богатый наследник, но не такой угашенный, как в дорамах, и не такой тупой.       Тэсса непонимающе посмотрела на Сонбина, пытаясь понять, шутит он или говорит правду.       – Я серьёзно, – слегка насупившись, ответил тот, словно недоверие незнакомой девушки его задело.       – То есть ты из чеболя?       – Нет, до чеболя мы не дотягиваем. Мой дед решил, что его старший сын, мой отец, должен заняться политикой, а младший – бизнесом. У моего отца всё получилось, а у дяди… Так себе. Компания крупная, но не чеболь. Дядя в своё время уступил «Тонъянгу», и они так и продолжают захватывать рынок, а у нас… Да ну их! Это неинтересно.       – А мне интересно. И что за бизнес? Что твоя семья производит?       – Продукты питания. Ещё есть сеть кафе и небольшие магазины… В общем, всё в таком роде.       – Это же всё равно огромный бизнес! Сеть кафе…       – Но когда начинаешь сравнивать его с «Лотте», то выглядит не очень впечатляюще. Мои бабушка и тётка любит порассуждать на тему, что было бы, если бы дед сделал всё наоборот: отдал бизнес отцу, а дядю отправил заниматься выборами и прочим.       – И тогда ваша компания доросла бы до чеболя, а дядя был бы уже президентом?       – Или наоборот – мы разорились бы, а дядя сидел бы в тюрьме. У нас с политиками это часто случается. Но мы теперь никогда не узнаем, что было бы с нами, будь дедушка в тот день в другом настроении. А если бы…       Сонбин замолчал, заметив задумчивое выражение лица Тэссы.       – Просто задумалась, – махнула она рукой и снова поднесла к губам бокал с маргаритой.       – О нашей семье? Или, может, обо мне?       Тэсса покачала головой. Она думала о своей истории. В ней было столько моментов, когда, прими она другое решение, всё сейчас могло быть иначе. И ведь дед Сонбина наверняка долго раздумывал, как ему поступить. Он наверняка определил роли своих сыновей не под влиянием настроения в какой-то случайный день; он хорошенько всё взвесил, понимая важность этого шага. А она даже не знала, что делает что-то важное и значимое. Знай она наперёд… Что было бы с ней, если бы она она не согласилась в тот день встретиться с Мин Юнги? Он жила бы сейчас в Европе, Чонгук приезжал бы к ней… Или, может быть, она переехала бы в Гонконг. Ей не нужно было бы ни от кого скрываться. А что если бы она никогда не встретила Чонгука? Что если его поручили бы другой девушке, той самой, которая вместо неё работала с Мин Юнги?       Одно маленькое решение, принятое год назад, полностью изменило её жизнь, разрушило до основания – чтобы Чон Чонгук смог заново её собрать.       – Послушай, – заговорил Сонбин, не дождавшись ответа, – если у тебя серьёзные неприятности, то я могу… Я всё понимаю, ты видишь меня первый раз в жизни, но я…       На дороге, отделявшей линию баров от пляжа, остановилась чёрная машина. Прямо напротив бара. Остановилась резко – шины проскрежетали по бетону.       Сонбин мельком взглянул на здоровенный BMW, но тут же снова повернулся к Тэссе.       А она смотрела на машину, пытаясь разглядеть, кто был за рулём. В тёмом стекле отражались фонарики и неоновые вывески бара, и ничего больше не было видно.       Появилось тревожное предчувствие…       Дверца водительского сиденья распахнулась, и из машины показался Стоукс. Он открыл заднюю дверцу и громко произнёс:       – Мисс Ли, прошу вас.       – Как вы меня нашли?       – Объезжали все улицы. Я очень прошу вас сесть в машину. Вас ждут.       Тэсса хотела сказать Сонбину «Пока», но что-то ей подсказало, что лучше этого не делать.       Это не только для неё лучше. Так лучше для Сонбина.       Она молча поднялась на ноги и пошла к машине. И она слышала, как Сонбин за её спиной произнёс: «Ли Даён».

***

      Когда она вошла в их спальню на вилле. Чонгук сидел на диване. И вид у него был совсем не «диванный»: напряжённый, нервный.       – Ты понимаешь, как я волновался? – Чонгук отшвырнул телефон, который до того держал в руках, и вскочил на ноги.       – Можешь больше не волноваться, – холодно ответила Тэсса.       Она уже успела остыть. Сначала проревелась на пляже, потом болтовня с Сонбином помогла ей отвлечься, а ещё позднее, пока они ехали назад, у неё было время подумать…       – Ты ушла без телефона, без денег! Ты никогда здесь раньше не была! Я не знал, что делать, где тебя искать!       Он подошёл к Тэссе, как будто хотел обнять, схватить, но остановился в шаге от неё, словно наткнувшись на стеклянную стену.       – Ты мог меня догнать, если так волновался.       Тэсса насмешливо смотрела ему в глаза. Она понимала, почему он даже не попытался. Слишком горд для этого. Слишком зол на неё.       – Нет-нет, конечно, ты не мог! Как я могла подумать, что господин Чон за кем-то побежит?       – Мы оба взрослые люди, – сказал Чон. В глазах по-прежнему тлел злой огонь, но лицо сделалось каменным, бесстрастным. Он взял под контроль эмоции. – Они не бегают друг за другом. А для начала – не убегают, вместо того, чтобы поговорить.       – Я не хотела с тобой разговаривать. Не после того, как ты чуть ли не силой потащил меня за собой! Ещё и сказал, что я привлекаю внимание? Я?       – Я отправил за тобой Стоукса, но ты его проигнорировала.       – Я даже не поняла, чего он хотел от меня!       – Потому что была слишком занята Уиллом Пирсоном и его дружками?       – Я не была ими занята… Я просто разговаривала!       – Со стороны это выглядело иначе. Мне два разных человека сказали, что девушка, с которой я приехал, уже нашла мне замену. Сразу двое пускают на неё слюни…       – Всё было не так! – возмутилась Тэсса. – Харри пригласил меня на танец, потом мы разговорились… Не знаю, что было у них на уме, у меня точно ничего такого не было. Я просто…       – Тэсса! – Чонгук обхватил её лицо руками. – Я не хочу ссорится. Я не хочу это обсуждать.       Он вздохнул и поднял глаза к потолку, словно не мог подобрать слов.       Тэсса тихо прошептала:       – Я тоже не хочу.       – Просто никогда так не делай! – тёмные глаза Чонгука касались двумя холодными, колкими осколками обсидиана. – Ты поняла? Есть несколько вещей, которые выводят меня из себя… Я ненавижу выглядеть глупо. Это неприемлемо. – Его ладони крепче сжимались на её скулах. – Ты не должна показывать, что тебе нравятся другие мужчины, их внимание… У тебя есть только я. Запомни это.

***

      Когда они пошли в постель, Тэсса долго лежала без сна. Чонгук тоже не спал – она слышала это по его дыханию.       Она перебирала в голове события сегодняшнего дня, вчерашнего, ещё более ранние времена. А потом одна абсолютно спокойная и чёткая мысль, вонзилась в её суматошные мысли, разъяв их, как скальпель.       – А что, если мы не можем быть вместе? – спросила Тэсса. – Просто не можем.       Чонгук медленно, пугающе медленно приподнялся на локте и посмотрел на неё. Непонятно, что он мог видеть в почти полной темноте их комнаты.       – Что это значит?       – Что недостаточно того, что я тебя люблю. Ты хочешь, чтобы я стала кем-то другим. А я не могу, Чонгук… Я не смогу дать тебе то, чего ты хочешь! Не смогу сделать тебя счастливым.       – Ты уже делаешь меня счастливым, – голос Чонгука прозвучал удивительно серьёзно. – Может быть, не всегда… – добавил он. – У меня не так много вещей, которыми я по-настоящему дорожу. Ты – одна из них. И поэтому, когда тебя пытаются отнять, когда только думают об этом, во мне что-то просыпается… Я не могу это описать. Я не знаю, поймёшь ли ты, если никогда такого не испытывала. Это какое-то слепое, животное чувство, как у собаки, у которой отбирают кость. Даже если ты понимаешь, что так неправильно, это ничего не меняет. Мысли – они только в голове, а это чувство… Оно заполняет всё тело.       – Меня никто у тебя не отнимет. Неужели ты не понимаешь, что я… Что мне никто больше не нужен? И когда ты сомневаешься во мне, подозреваешь меня, это ужасно унизительно!       – Я понимаю, но это сильнее меня.       Тэсса замерла, не дыша. Что-то рванулось изнутри, и в горле распухал огромный разъедающий ком.       – Ты никогда не забудешь… – произнесла она, борясь с подступающим рыданием. – Я всегда буду для тебя шлюхой – или где-то около того. И с этим ничего нельзя поделать! Ты никогда не сможешь мне доверять, и…       – Это не так, Тэсса!       – Это так! Если ты считаешь, что я такая, что недостойна тебя, то почему тогда не бросишь меня? Ты сто раз мог это сделать, чем мучить себя и меня…       – Ты знаешь, что я не могу. Не могу без тебя. Поэтом мы будем вместе – получается у нас это или нет.

***

      По дороге в аэропорт Тэсса получила имейл от Эмилии: та написала, что готова принять её на работу, если всё будет в порядке с документами, и спрашивала, готова ли Тэсса выйти на работу в среду с девяти.       Тэсса написала, что, разумеется, готова.       В Нью-Йорке было холодно и промозгло – как будто она отсутствовала не три дня, а три недели, и за это время на Манхэттене успел воцариться почти зимний холод.       Тэсса поняла, что у неё даже одежды на такую погоду нет, и если она планирует гулять и ходить на работу пешком, а не ездить в машине, то ей нужны как минимум куртка и перчатки. И хорошо бы ещё шарф.       Бэйкер отвезла её в магазин, и Тэсса так и вышла оттуда в только что купленных куртке и шапке.       Несмотря на дрянную погоду и пронизывающий ветер, возвращаться домой не хотелось. Во всей этой унылой мрачности было что-то извращённо-приятное тэссиной встревоженной душе.       Она зашла за кофе в душный, забитый людьми «Старбакс», а оттуда отправилась на Геральд-сквер. В такую погоду столики, обычно занятые туристами и горожанами, стояли пустыми. Только вокруг одного разложили белые бумажные пакеты из Мейсиса три пожилые женщины -- они вынимали и перекладывали вещи, попутно сварливо переговариваясь, видимо, их покупки то ли перепутались, то ли потерялись.       Тэсса села подальше от них. Накинула на голову капюшон и укуталась поплотнее. Кэти Бейкер, тоже в капюшоне, топталась неподалёку, наверное, недовольная тем, что они мёрзнут сейчас под этим злым ветром.       Тэсса наслаждалась одиночеством. Конечно, очень условным одиночеством, учитывая поток машин в нескольких десятках шагов от неё, телохранительницу и трёх пенсионерок.       Она чувствовала себя одинокой, и здесь, на открытом пространстве, ей не было страшно, как почти всегда бывало на улице. Ей не нужно было перебарывать себя, убеждать, что ничего не угрожает. Тэссе просто было спокойно – вот так сидеть, греть руки о стаканчик с кофе и смотреть на дома, поднимающиеся вокруг узкой площади, точно стены.       Представить, что ещё утром она была на тёплом острове, было тяжело.       Чонгук не полетел с ней в Нью-Йорк. У него, как всегда, нашлись важные и неотложные дела где-то ещё.       Может быть, это и к лучшему. Они, вроде, и не поссорились, но отношения были странно-напряжёнными.       Ну почему у них не может всё просто и понятно, как у всех?       Она знала почему. Потому что их отношения начались не как у всех – с обмана, выдуманных имён и прочего. А теперь у неё снова было выдуманное имя.       Тэссе почему-то было тревожно от того, что том парень из бара, О Сонбин, узнал, как её зовут. Казалось бы, ничего такого, но на задворках мыслей что-то постоянно зудело.       Он хочет её найти? А что, если он каким-то образом обнаружит, что Ли Даён не существовало до июня этого года? И что, если он вообще не тот за кого себя выдавал?       Тогда она была расстроена – и даже немного пьяна – и разболтала то, что не должна была.       Тэсса достала из кармана телефон. Чем мучиться неизвестностью, лучше поискать этого Сонбина.       Если он живёт во Флориде – то ли учится там, то ли работает, – то у него, скорее всего, есть фейсбук.       О Сонбин нашёлся на удивление быстро – он учился в колледже Розен в Ордандо, что в общем и целом совпадало с рассказом о том, что его семья занималась продуктами питания. В Розене были одни из лучших в мире программы по туризму, гостеприимству и общественному питанию.       Найти информацию о его семье оказалось чуть сложнее, потому что про такое писали в основном на корейских сайтах, но всё же и это отыскалось. «Сонхва», крупная компания по производству продуктов питания, с фокусом на овощах, фруктах и зерновых, управлялась неким О Джэхваном, а его родной брат, О Джэкун, был видным политиком, который обладал большим влиянием и за свою довольно долгую карьеру занимал значимые места в разных министерствах. Хотя он никогда не заявлял об этом публично, многие считали, что сыграл важную роль и в деле Ли Кунхи, когда владелец и президент «Самсунга» получил условный срок, и в скандале о биржевых манипуляциях, который полыхнул как раз во время выборов 2007 года. У бизнесмена О Джэхвана детей не было, а вот у политика О Джэкуна их имелось целых четверо, да сына и две дочери. Но все они были непубличными людьми, и Тэсса не смогла узнать о них ничего: ни имён, ни даже приблизительного возраста. Но выходило так, что Сонбин действительно мог быть сыном этого О Джэкуна.       Вряд ли такой человек мог быть у Мин Юнги на побегушках. А значит, не было ничего страшного в том, что он узнал её имя.       И всё же… На тех самых фотографиях с Мин Юнги её лицо никогда не попадало в кадр – разве что размытым, очень мелким. О Сонбин не мог её узнать! А что если он всё же уловил что-то знакомое? Что, если он где-нибудь упомянет, что встретился с девушкой очень похожей на ту, из-за которой сорвалась свадьба Мина?       Ей вообще не надо было разговаривать с Сонбином – хотя бы ради собственного спокойствия! Потому что даже если Сонбин случайно оказался в том баре, она сама себя теперь поедом съест и ещё несколько месяцев будет думать о том, не был ли Сонбин послан Мин Юнги, не выдаст ли он её, не произойдёт ли новое нападение?       От этих мыслей у Тэссы скрутило желудок, по телу пополз липкий страх. Она поняла, что не сможет больше сделать ни глотка кофе, и ей нужно бежать отсюда, пока она ещё владеет собой, пока не начался приступ паники.

***

      Когда Тэсса вернулась домой, то продолжила искать упоминания семьи О. Ей не был особенно важен Сонбин, просто она знала, что если убедится, что он не соврал и на самом деле происходит из этой влиятельной семьи, то ей станет намного, намного спокойнее!       Она провела за ноутбуком около часа, но так ничего не нашла. Семья О Джэкуна старательно держалась в тени.       Тэсса подумала, не стоит ли рассказать об этой подозрительной встрече Чонгуку, но тут же отбросила эту мысль. Он опять невесть что подумает…       Можно было через Стоукса связаться с Ким Намджуном и рассказать ему. Но тогда и Чонгук узнает.       Тэсса не знала, что ей делать. Как ни поступи, всё плохо!       Может быть, рассказать Чонгуку, но не сейчас, а когда он приедет в следующий раз. Эта их встреча и так уже была катастрофой. Тэсса даже не успела спросить, что Чонгук имел в виду, когда говорил, что решит проблему, из-за которой они так мало времени могли проводить вместе. Тэсса часто вспоминала об этом, но те часы на пляже были слишком идиллическими, чтобы из портить такими разговорами, потом не было времени, а потом они снова поссорились… Утром же каждого ждал свой вылет.       Чонгук, наверное, до сих пор в самолёте… Ему лететь гораздо дальше. А может быть, он уже и на месте. Правда, у него сейчас шесть утра. Тэсса уже привыкла в голове вычислять время в Гонконге. В Нью-Йорке – особенно после перехода на зимнее время – делать это было гораздо удобнее, чем в Париже: надо было всего лишь прибавить к своему времени один час и поменять половину дня. Если у неё сейчас было пять вечера, то в Гонконге – шесть утра.       Тэсса задумалась. На часах Чонгука была та же самая разница, тринадцать часов, но на Карибах было другое время. Она перевела часы сначала на час вперёд, а сегодня, пока летела, на час назад. Часы должны были показывать одинаковое время на обоих циферблатах.       Когда на Карибах было девять утра, в Гонконге должно было быть девять вечера. Тот самый идеальный вариант, разница ровно в двенадцать часов, когда не надо вообще ничего высчитывать.       Тэсса всегда путалась в часовых поясах, поэтому решила перепроверить себя – открыла сайт, где можно было посмотреть часовые пояса, разницу во времени между двумя городами и прочее.       Она была права. Сегодня, когда на острове Сент-Томас было девять утра, в Гонконге было девять вечера. Не десять.       Выходило, офис, где работал Чон Чонгук, находился не в Гонконге, а в зоне GMT+9.       Наверное, он ошибся…       Нет, ошибиться можно на словах, но  в часах должно было быть выставлено правильное время. Чонгук очень аккуратен в таких вещах.       Или она неправильно всё поняла.       В любом случае, какое ей дело до этого? Что это меняет?       Тэсса пока не знала. Просто появилось какое-то неприятное чувство, точно она открывает дверь, куда не следует заходить.       Ерунда, это всего лишь временная зона. Тэсса решила посмотреть, какие города находились в GMT+9.       Что-то чересчур диковинное вроде Палау или Якутска Тэсса вообще не рассматривала, из более или менее реалистичных вариантов были: Токио, Йокогама, Киото, Сеул, Пусан. Пхеньян тоже казался маловероятным.       Оставались Япония и Южная Корея.       И что это значило? Тэсса понятия не имела. Но вряд ли это было важно.