In all my dreams I drown

На следующий день Жан проснулся рано, наскоро помолился, позавтракал и сразу пошёл в префектуру. Только увидев большое, белое здание префектуры, Жан почувствовал, что его мутит от страха. Он бегал от этого места и людей, наполняющих его, как зверь, по всему Парижу. Но сейчас долг звал его. Жавер лежал сейчас где-то больной, в бреду, и Жан не мог найти его без помощи его коллег. Он вошёл в префектуру уверенно, не спеша, тщательно следя за своим дыханием, походкой, чтобы всё в нём показывало уверенность. Благочестивый пожилой месье не боится полиции, он обращается к ним за помощью. Префектура выглядела внутри, как огромный зал с рядам столов, заваленных бумагами, за которыми сидели жандармы, секретари. Часть здания делилась на два этажа, на второй этаж вела небольшая, но красивая деревянная лестница. Жан выбрал из жандармов самого расхлябанного на вид и подошёл к нему в надежде, что тот не станет задавать лишних вопросов. — Добрый день, не могли бы вы мне помочь? Мой дорогой друг Жавер работает здесь, к сожалению, он забыл у меня свою трость. Понимаете, мы обедали, и ему срочно потребовалось уйти по служебным делам. Вы бы могли дать мне его адрес? Я на старости лет запамятовал. Жандарм улыбнулся Вальжану широко, по-волчьи, и по спине у того пробежал холодок, когда он увидел этот оскал. — Конечно, месье. Пройдемте в мой кабинет, у меня записаны адреса сослуживцев. Они направились на второй этаж. «У него свой кабинет? Кто же он тогда? Точно не простой служивый,» — подумал Вальжан. Господин с волчьей улыбкой облокотился на стол, Жан аккуратно закрыл за собой дверь и встал напротив него, отчаянно стараясь не выдать своего волнения. — Так что? — Адрес… — Да-да, адрес Жавера, он у меня был где-то тут, — жандарм слепо пошарил рукой по столу, не открывая глаз от Жана. — Прошу прощения, напомните своё имя. — Я и не называл его. Ультим Фошлеван. — А я Видок, глава этого участка. Знаете, я совсем не могу вспомнить, чтобы Жавер говорил о своём друге Ультиме. Признаться, я и вовсе не думал, что у Жавера могут быть друзья. — Он и правда очень закрытый человек. И я ему не друг скорее, а… старый знакомый. — Старый знакомый, — задумчиво кивнул Видок. Когда вы с ним виделись, говорите? — Эм, точно не припомню, — Жан слабо улыбнулся, — На старости память совсем испортилась. — Во вторник я ещё видел его с тростью. — Точно, точно, получается три дня назад мы и виделись. — Пили кофе на баррикадах? — улыбка на лице главы префекта превратилась в оскал. — Нет-нет, после. Он как раз был очень измождён, и я… я подумал, что нужно проведать его. — Проведать или вернуть трость? — Проведать и вернуть трость, — Жан попятился назад, сдаваясь перед напором, — Знаете, я кажется вспомнил его адрес, я пойду, у меня ещё дела. До свидания, спасибо за потраченное время. Он уже открыл дверь, чтобы поскорее уйти от этого допроса, как вдруг: — Закройте дверь, Жан! Мужчина замер от ужаса. Собрав всю свою волю в кулак, он медленно повернулся к Видоку и, стараясь, чтобы голос не дрожал, произнёс: — Вы ошиблись, господин префект, меня зовут Ультим. — Простите, — сказал Видок. — И всё же, Ультим, закройте дверь… Боюсь, сквозняков надует. Он обошёл стол и сел в кресло, жестом пригласил сесть Жана. Тот, уже ничего не понимая от страха и волнения, закрыл дверь и прошёл к креслу, стоящему напротив стола. Оскал на лице Видока сменился на спокойную, заинтересованную усмешку. — Так я оказался прав, Жан. — Я уже сказал вам, что не знаю никакого Жана, — твёрдо повторил Вальжан. — Я проверял вас, — отмахнулся Видок. — То, что на самом деле выдаёт бывшего каторжника — это походка. Жан напряжённо замер — Вы занервничали и начали подволакивать ногу, — Видок небрежно махнул на правую ногу Вальжана, ту, на которой в Тулоне были навешаны кандалы. «Всё кончено,» — подумал Жан, он почувствовал, как страх разжимает тиски на его сердце. Теперь можно было говорить спокойно, не таясь. — После баррикад Жавер увидел меня, — Жан говорил медленно, обходя острые углы, стараясь не навредить Жаверу. — Он хотел арестовать меня, но ему нездоровилось, он провёл ночь в моём доме, мы договорились, что он арестует меня на утро. Но на утро его и след простыл. — И? — И я пошёл искать его, подумал, что только через префектуру смогу найти его адрес. Ему нужна помощь, Видок, ему нужен уход, он не в порядке. — Вальжан! — заревел Видок, и Жан съёжился от страха, что их могут услышать. — Жавер говорил, что вы прекрасный лжец! Так что за чушь вы сейчас мелете? Жавер хотел арестовать вас, а потом что? Передумал?! И остался у вас на ночёвку?! — Так получилось, я же говорю, он совсем болен. Я не могу объяснить лучше. — А может вы ударили его ножом, но он убежал, а теперь вы хотите найти и добить его? Или чего хуже, убили и хотите подкинуть его тело ему домой? Не-ет, Вальжан. Со мной эти шутки не пройдут. Вы и я, сейчас отправляемся к нему домой, а после к вам, и проверим, болеет ли он у себя дома или лежит раненый. Жан вздохнул, в его глазах плескалась решимость. — Арестуете меня сразу, наденете наручники? — Мне этого не требуется, — Видок широко улыбнулся, и Жану показалось, что у того даже сверкнули клыки. — Попытаетесь бежать, застрелю на месте, понятно? Жан только кивнул на это. Он страшно устал и только радовался, что сможет ещё немного походить без кандалов и наручников, как будто на свободе.